Я ничего не сказал

Злоба дня развяжет руки Если не умру со скуки Я, как волк в овечьей шкуре Стойко перенесший бурю Да, это то, что называется мечта И я не готов отказаться от себя Но мне не важно, я совсем не чистоплюй Может быть, на мне Иудин поцелуй

Я знал, что рано или поздно очередь дойдет и до меня. Ральф вернулся перед Выпуском, как я и предсказывал. Он сразу узнал о всем, что у нас творилось за время его отсутствия. А творилось много чего. Что только стоит перелет Фазана в Четвертую. Честно говоря, к нашему Воспитателю у меня смешанные чувства. С одной стороны тот пытается нас понять и наш страх перед Выпуском, но с другой... Даже Лорд считает, что у Ральфа глаза «Подлинного опасного психа». Глаза — зеркало души. А я боюсь смотреть в эти серые глаза. И это уже о многом говорит. Молча стою в дверях. Воспитатель сидел за столом. Напротив был пустой стул. -Не жалеете мои кости. На третий этаж позвали. Мы могли и на Перекрестке поговорить. -Проходи садись. Полностью игнорирует мои слова. Ему уже кто то успел настроение испортить за день? Я хмыкаю и прохожу внутрь. Кабинет у Ральфа скорее на каморку похож. Мебель тут ютилась и вообще каким то чудом умещалась. Сравнил бы это со шкафом, как Достоевский комнату Раскольникова. -Рассказывай. -Что? -Не прикидывайся идиотом... Ты прекрасно знаешь о чем я тебя спрашиваю. -Вы про то, как я себя чувствую? Знаете, не очень хорошо. Голова болит на погоду. Хотел чая с ромашкой выпить и лечь отдыхать, но вы оторвали от всех дел. Хмурится и по столу рукой бьет. -Историк! -Ох, мне льстит, что вы так переживаете о моем состоянии. Но не стоит. От такого еще никто не умирал. С места подрывается. -Совсем оборзел за это время?! Кто убил Помпея? -Так вы уже знаете об этом печальном событии? Какая трагедия! Был вечер, как удар и был грудною жабой. Лесов багровый шар, чадивший без послабы. И день валился с ног, и с ног валился тут же, где с людом и шинок, подобранный заблудшей трясиной, влекся. Где Концы свели с концами, плавучесть звезд в воде. И вод в их панораме, где словно спирт, взасос. Пары болот под паром тянули крепость рос, разбавленных пожаром. -Что за стих ты мне выдаешь, придурошный? -И был, как паралич, тот вечер. Был, как кризис поэм о смерти. Притч, решивших сбыться, близясь. Сюда! Лицом к лицу, заката, не робея! Сейчас придет к концу — Последний день Помпеи! Смехом заливаюсь, под взгляд непонимающий. -Каким он был последний день Помпеи? Теперь уже осталось лишь гадать. Был полон сад магнолий и камелий, и в салки ветерок хотел, и... Не договариваю другой стих. Мне по лицу прилетает кулаком. -Говори, кому сказал! -Кххх... -Вы все здесь малолетние преступники... Говори, кто убил Помпея! Где труп его спрятали? Я жопой чую, что ты к этому тоже руку приложил. Мне известно, что вы с ним не сильно ладили. Решил избавится от него? Сглатывая. Кровь металлом отдает на языке. Ну и сколько же Стервятник ему рассказал? Все или все плюс свои догадки? -Художник долго краски подбирал, чтоб расписать со смыслом полотно. Никто из них, увы, не ожидал, что выронит Судьба веретено! Каким он был последний день Помпеи? Узнаем очень скоро все секреты! Остался призрак в мире параллельном, оживший по велению поэта! Р первый ко мне подходит и за плечи хватает. В глаза заглянуть пытается, но я отворачиваю голову упрямо. -Давай по хорошему. У меня терпение не железное. -Я бы сказал, что оно тоньше китайского шелка. -В последний раз спрашиваю: кто убил Помпея? - Зло отчеканивает, сжимая пальцы в железной хватке. -Ну что же вы как необразованный человек? Помпеи убил вулкан, который извергся. За волосы меня хватает и поднимает голову. Шиплю на это. Выдерет мне сейчас все кудри. -В глаза мне смотри! -Не будут! На полу оказываюсь. Почти сразу ногой в живот прилетает несколько раз. -Гхх... -В партизана играть захотел? Дружков своих не выдавать? Сейчас посмотрим, сколько ты у нас продержишься. -Бейте сколько влезет. Я вам ничего не скажу... Кажется он вошел во вкус, потому что уже не разбирал и бил во что только попадет. Янусу в этот раз придется постараться, чтобы привести меня в человеческий вид... Молю тебя, ангеле хранитель мой добрый, кто облагодетельствовал меня, светом своим осенил меня, защитил от напасти всевозможной. И ни зверь лютый, ни ворог меня не поверже. И ни стихия, ни лихой человек меня не погубит. И ничто благодаря твоим стараниям не причинит мне зла. Под святым твоим покровительством, под защитой твоей пребываю я, любовь Господа нашего получаю. Так обереги же ближних моих, коих возлюбил я, как Иисус велел, обереги от всего, от чего меня защитил. Пусть ни лютый зверь, ни ворог, ни стихия, никакой лихой человек не причинят им зла. О сем молю тебя, ангеле святый, воитель Христов. И буде на все воля Божия. Аминь! **** Молча лежал, пока надомной суетились Пауки. Кто то принес в Могильник. Нашел на Перекрестке. Дальше я уже даже ползти не мог. А куда я вообще пытался убежать? Ай... Уже и не важно. Даже душу свою отдал бы за то, чтобы вместо ударов чувствовать теплые руки Лося на своих волосах. Детская ревность такая смешная вещь. Все ополчились тогда на Кузнечика, который стал любимцем. Я всегда любил Воспитателя своей тихой любовью. Но все равно выбирать любимца было ошибкой. Тот теперь Призрак и его руки холоднее льда. Ах, вот бы это сейчас было моей самой большой бедой... Мы растем, а с нами и наши беды. -Очнулся. - Слышу Януса. - Слышишь меня? Кажется, я уже в палате лежу. На кровати. В руке что то инородное чувствую. Капельница. -Кто меня принёс?... -Чёрный. Для тебя это сейчас самый волнующий вопрос? -Нет. Зачем ты меня воскресил? -Я некромантией не занимаюсь. Тебе явно уже лучше, раз решил шутить. -Нет. Я чувствую себя, как разбитая ваза. Знаете, я завидую покойникам. -Это чем же? -Они больше боли физической не чувствуют. -С кем подрался то уже? -С лестницы упал. Паук нос кривит. Не верит. На мне побои явные, а я ему про лестницу с который упал. Хотя как раз таки упал. Когда от Ральфа сбегал. Как только за мной не побежал вдогонку? -Ладно. Отдыхай. Я к тебе позже зайду. -Черный... -Сидит ждет за дверью. Могу его позвать. Но не больше пятнадцати минут. И даже не думай пытаться подняться. -Ладно... Черный вскоре к кровати подходит и садится рядом. -Ты как? -Как склеенный. Ральф постарался на славу. -Что ты уже сделал? Усмехаюсь невесело. - Играл в партизана по его словам. Не сказал кто убил Помпея. -Блядь... Он тебя подозревает? -Да. -Почему не сказал, что Слепой?... -Нет! - Перебиваю его, чуть ли с постели не подрываясь, но вовремя себя одергиваю. - Это предательство, ты понимаешь?! Друга старого предательство! Хозяина Дома предательство! Да просто человека! Я бы так же молчал, если бы кто-то другой из нас был на его месте... -Я понимаю, но ты вообще о себе не думаешь! Я испугался, что ты лежал мертвый на Перекрестке! -Кажется, я скатился с лестницы. Вообще ничего не помню после того, как выползти умудрился из Кабинета. Он тяжело вздыхает. -Птица... Обещай, что не заставишь меня больше такое переживать. -Умрем вместе как мои родители. Это так романтично... Выпей яд, а потом меня поцелуй. -Я тебя сейчас у... - Обрывается на пол фразы. Понимает, что меня тут уже разукрасили на пару лет вперед. -Историк... Мне жаль. Я должен был идти с тобой. -Не должен. Ты у меня в долг не занимал. -Нет. Я должен тебя от всего защищать, как твой мужчина. Взгляд поднимаю. Смотрит на меня очень серьезно. Глаза такие красивые... Сейчас кажутся еще более прекрасными. Как небо чистое. -Я знал, что в тебе не ошибся. Люблю тебя. За руку меня аккуратно берет. Даже еще более, чем обычно. -И я тебя люблю. - Костяшки целует. - Я тебе притащу все, что захочешь. -Ничего не нужно... Просто побудь рядом. Глаза прикрываю и лежу какое то время. Черный тоже молчит. -Попросишь Солнце прийти. Хочу с ним увидится. Если Сфинкс не отпустит — скажешь, что лежу на смертном одре и это моя последняя воля. -Блядь, не шути так. Конечно позову. -Скажи... Он меня сильно отделал? В плане, насколько плохо все с лицом? Черный хмыкает, но сам знал, что придется быть моим зеркалом, когда начали свои отношения. -У тебя лицо практически не тронуто. Пара царапин. И губа разбита. -Это хорошо. Кто-то уже знает, что я в Могильнике? -Пока нет. Поздно было. В коридоре вообще никого не было, когда я тебя нес. -Неужели? Даже Ральф не спустился проверить сдох ли я наконец-то? Я то думал он заботливо засыплет мое тело землей. -Историк... -Все. Молчу. **** Открываю глаза, когда чувствую тяжесть, будто кто то на край кровати присел. Слепец пришел по мою душу. -Как себя чувствуешь? -Тебе честно или как Черному? -Сам знаешь. -Очень не очень. Кажется, я видел свет в конце туннеля и тот оказался не шуткой. -Ты шел на него? -Я шел в обратную сторону. Я ничего не сказал. -Я благодарен тебе за такую преданность. -Не благодари. Просто по другому не умею. -Македонский к тебе уже заходил? -Нет. Иначе я бы сейчас был в еще более прекрасном расположении духа. -Понятно. Он руку тянет к моему лицу и проходится по нему. После поднимается с места. -Поправляйся, седая Птица. -Спасибо. Я это сделаю на зло Ральфу. -Сделай в этот раз это не для кого-то, а для себя. -Не могу. -Очень жаль. Ты бедный человек. -Какой есть. С этим уже ничего не поделать. К нам Македонский врывается. У меня эта сцена Воспоминания с лета будит. Я тогда тоже так ворвался к Дракону, чтобы забрать его вину себе. -Историк! -Шшш. - Прикладывает Слепой палец к губам. - Ему сейчас шум противопоказан. -Простите. Улыбаюсь невольно. Руку тяну к Солнцу своему. Тот сначала мнется, но после подбегает и обнимает. -Оставлю вас. Помоги ему, Дракон. Разрешаю твоим способом. Македонский носом шмыгает и кивает. -Слепой, подожди... Передай Сфинксу, чтобы не пускал ко мне толпень. А лучше вообще никого. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии... -Как пожелаешь. Тихо выдыхаю и обнимаю Дракона в ответ. -Тебе очень больно было?... -Терпимо. Сейчас получше, чем с утра. -Я думал ты на Изнанку ушел, потому тебя не было целых три дня. -Уполз. -Историк... -Молчу-Молчу. Руками моих волос касается. В сон почти сразу проваливаюсь. Не знаю, когда очнулся, но сделал из за удивленного голоса. Януса. -За ночь сошло все? Историк, что за фокусы очередные? Я поднимаюсь с места и глаза потираю. И правда будто не били меня. Даже скорее наоборот дали отдохнуть. На руки смотрю. Ни одного синяка. -А я вам уже говорил, что не человек? -Не паясничай, товарищ. -Просто у меня молодой организм. - Усмехаюсь. - Быстро восстанавливается. Паук хмыкнул. -Настолько быстро? -Ладно-Ладно. Я на самом деле принес в жертву состайника, пока вас не было, и теперь восстановил все свои силы. -И где труп спрятал? -Сжег. Он посмеялся. -Ладно, загадка биологическая. Там к тебе пришли. -Кто? -Воспитатель. Чуть бледнею, хотя и без того бледный сам по себе. Януса это сразу насторожило. -Что такое? Плохо стало? -Не пускайте его... Я вас прошу! Во имя всего святого. Хмыкнул, будто что то для себя поняв. -Хорошо. Посмотрю как ты тут будешь. Если хуже — не станет завтра выписка. -Хорошо. Спасибо... -Скажи мне сначала только честно. - Переходит на шепот. Здесь даже у Стен есть уши. - Он виноват? Коротко киваю. Тот мрачнеет. -Понятно. Отдыхай. Паук выходит. Из за того, что дверь не до конца закрыта была, смог услышать разговор: -Не могу пустить. Он в плохом состоянии. -Не ври. Стервятник к нему заходил. -Тогда ему было лучше. Сейчас опять ухудшение. -Да прямо за эту ночь уже умирает? -Кто-то очень для этого постарался. Вызнайте, с кем он умудрился подраться. Я хочу знать кто такой зверь. Ральф зло фыркнул. -Не пустишь? -Не пущу. Когда лучше станет сразу сообщу. -Уж не забудьте. -А вы мою просьбу не забудьте. -Не забуду... Слышу удаляющиеся шаги. Оба ушли. Я облегченно выдыхаю и обратно заваливаюсь. **** -Вернулся. -Живой! -А губу кто разбил? Невольно улыбаюсь. Такой теплый прием. В дверях Могильника перехватили. Мертвец с Рыжим сразу побежали обнимать. Сфинкс с Македонским и Черным ближе тоже подошли. В ответ этих двоих обнимаю, смеясь. -Я тоже по вам очень скучал. -Что ж ты с лестниц падаешь? -А я говорил, что меня позови. Помогу доведу. -Просто голова болела. Не думал, что еще и закружится. -Индюк тоже думал — да в суп попал. - Хмыкает лысый кот. -Я не индюк и супа нет. - Ехидничаю в ответ. -Ой, блядь. Хорош перекидываться колкостями. - Смеется Черный и меня обнимает, как Крысы отошли. С удовольствием к его груди прильнул. Приятнее только по волосам младших гладить. Вообще тактильный контакт мое все. -Идем в Кофейник! Там уже Большая Птица все приготовила. -Ну зачем? Я будто с Того света вернулся. -Именно оттуда. Валялся пять дней в Могильнике. Посмеявшись, отправились в Кофейник. Я, Македонского обняв за плечи, шел. Трость то моя неизвестно где теперь. -Тебе точно не тяжело? -Нет. Ты почти ничего не весишь. -Ну после того, как ты с пледом тем справляешься в одиночку – уже вообще не удивительно. Он улыбается. Садимся за столик. Большая Птица на радостях меня за плечи обнимает. -Заставил же ты нас поволноваться. -Уж извини. Ноги уже не те, что раньше. -Тогда выпьем за твои ноги. Дорогуша, наливай! Дорогуша тихо вздыхает и начинает нашему сборищу наливать. -За ноги, которые будут держать. - Усмехается Рыжий и со мной чекается. -Спасибо. -Птица, давай на брудершафт. - Предлагает Черный. Знаю я его брудершафты, но отказаться в этот раз сам не хочу. Потому пью с ним, а тот потом за щеки берет и целует. Очень соскучился, раз прямо у других на глазах решил. Отвечаю на это, рукой за плечо крепкое берясь. -Да вы тут еще сексом займитесь. - Язвит Сфинкс. -Завидуй молча. Твой то по Лесам несуществующим бегает и не ебет тебя. -Черный... -Спокойнее. - Вздыхает Мертвец. Белобрысый чисто из вредности меня опять целует, но уже и правда показушно. За губу его цапаю. Тот глухо хмыкает. -Не смей меня так целовать. -Мх... Прости. Обнимает меня и по голове гладит. -Так уж и быть. Прощу. Ласково по щеке провожу.