Перемены

      Хенджин устало приземляется на мягкий темно-синий бархатный диван в VIP-зоне ночного клуба в одном из дорогих районов города, попутно хватая со стола стакан с алкоголем. Сегодня в планах, совершенно точно, напиться и расслабиться.       Позади тяжелая рабочая неделя, которая тянулась, казалось, бесконечно долго. Отчеты, контракты, деловые встречи – все это могло бы свести с ума, если бы не появление лучшего друга. Чанбин, как и всегда, бесцеремонно завалился в чужой кабинет под конец пятничного рабочего дня, нервно стягивая с себя галстук. Устало упав на диван и закинув ноги на столик, сказал, как отрезал:       — Сегодня идем в клуб.       Возражения, конечно же, не принимались. Да и не сказать, что они вообще были. Хван тогда подхватил свой пиджак со спинки кресла, шумно выдыхая и посылая все эти бумаги к херам. Сегодня он забудет о работе на целую ночь.       Усаживаясь в машину друга, он совсем не удивился, увидев на переднем пассажирском сидении Феликса. Они с Со встречаются уже несколько лет. Никому не известно, как эти абсолютно противоположные друг другу люди смогли создать столь крепкий союз, но Чанбин души не чаял в Ликсе и практически сразу после знакомства нырнул в него с головой. Это, как принято говорить, была любовь с первого взгляда, в которой никто из них никогда не сомневался. Их отношения стали образцом для подражания: ребята были верны друг другу и следовали по жизни плечом к плечу, вместе преодолевая любые трудности. Признаться честно, Хенджин порой им завидовал. Но, конечно же, белой завистью. Он был безмерно счастлив за своих друзей, ведь им удалось найти своего спутника жизни в этом огромном мире.       В клубе громкая музыка приятной патокой обволакивает тело, заставляя расслабиться и подхватить ненавязчивый ритм: надо отдать должное DJ, он умело подбирал треки, миксуя их между собой в крышесносный коктейль. Приглушенное на балконе освещение, не бьющее яркими вспышками, – в отличие от танцпола, что находился на нижнем этаже клуба, – помогает погрузиться в атмосферу блаженства и выкинуть из головы навязчивые мысли об отчетах.       Пока вокруг снуют официанты в достаточно откровенных, но все еще поистине красивых нарядах, обслуживая столики VIP-зоны. Хван сканирует внимательным взглядом танцпол, рассматривая, казалось, каждого танцующего там человека. Недолго его утомленный работой разум пустовал от мыслей, пока взгляд не цепляется за плавные движения парня, и мужчина неожиданно даже для самого себя, подвисает на стройном теле.       — Ты тоже это видишь? — спрашивает Чанбин, хищным взглядом следя за юношей в центре зала – только эстетическое наслаждение, ничего более. Феликс на его коленях недовольно ерзает и щипает своего парня руку, тихо шипя: «Ты что, совсем охренел?».       — Он мой, — отвечает блондин. — Не будь таким жадным, Со.       Бин ухмыляется в ответ и возвращает все свое внимание Ли, сразу же беря его в плен крепких объятий и сладких поцелуев. Он может сколько угодно засматриваться на красивых людей, анализируя их, изучая. Но его сердце, душа и чувства принадлежат лишь одному человеку в этом мире – Ли Феликсу.       Хван оставляет своих друзей наедине, позволяя им насладиться друг другом вдоволь, и спускается вниз по узкой винтовой лестнице, смело ныряя в массу танцующих тел. Яркое смешение запахов бьет в голову и одурманивает; тело подхватывает биты музыки, легко двигаясь в подобии танца. Мужчина уверенно пробирается сквозь толпу, двигаясь целенаправленно к очаровавшему его молодому человеку. Неоновые разноцветные всполохи подсветки красиво играют бликами на его фиолетовых, как яркие галактики космоса, волосах; черная шелковая рубашка, перетянутая на талии тонкими ремнями, красиво струится по изящному телу. Ох, эти изгибы.       Кажется, Хенджин готов уверовать в это божество прямо сейчас.       Горячие широкие ладони аккуратно ложатся на талию юноши, притягивая его спиной ближе к своей груди, вплотную, так, чтобы и миллиметра между телами не осталось. Танцующий парнишка закусывает губу, чтобы скрыть такую очевидную улыбку, и разворачивается в плотном кольце чужих, но одновременно таких знакомых рук. Ладони по инерции оказываются на груди, что обтянута тканью строгой белоснежной рубашки, скользят вверх к плечам и слегка их сжимают. Они, словно единый организм, двигаются в такт музыке, ритмично покачиваясь всем телом на звуковых волнах.       — Какая неожиданная встреча, господин Хван, — лукаво тянет юноша, горячими губами слегка касаясь уха мужчины. — Я уж думал, что сегодня придется провести вечер в гордом одиночестве.       На его губах застывает соблазнительная ухмылка, когда он легко отталкивает блондина от себя и, оглянувшись через плечо, направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, точно зная, что мужчина пойдет за ним.       — Дьявол, — усмехается Хенджин себе под нос и следует за парнем. Минхо никогда не ошибается.       Они уже не первый раз встречаются в данном клубе по вечерам пятницы. Их знакомство произошло два года назад на этом самом танцполе. Тогда Минхо, изрядно перебрав алкоголя на свой день рождения, подошел к Хвану с намерением познакомиться, а позже выдвинул желание станцевать ему приват-танец в честь своего совершеннолетия. Как оказалось позже, бедного парня взяли на слабо такие же нетрезво-веселые друзья, что хихикали над жалкими попытками своего друга, устроив из своего столика импровизированный наблюдательный пункт. Блондин тогда окинул взглядом привлекательного юношу, похожего на воробушка, и согласился чисто из шутки, чтобы подыграть нерадивому пьянчужке. Мужчина, конечно, ни на какие танцы не рассчитывал. Ему только не хватало приватов от школьников. Да и мальчишка отрубился в первую же минуту, как уместил свой очаровательный зад на диван в VIP-зоне, куда его отвел старший.       В тот вечер Хван Хенджин приобрел постоянную головную боль и обездвиженное алкоголем тело, которое пришлось транспортировать домой на такси, не без помощи его друзей. Несмотря на столь запоминающееся знакомство, их отношения не выходили за пределы стен клуба. Они знали друг о друге лишь имена, возраст и номера телефонов. Минхо, узнав наутро от товарищей, что строил пьяные глазки не абы кому, а мужчине, на целых 12 лет его старше, что еще и услужливо доставил его домой, поспешил извиниться перед ним огромным смс. Ситуация была быстро замята, на этом их короткое общение закончилось. Они не переписывались, не созванивались и не проводили время вместе – никаких чудес из сладких сказок. Все их встречи стали случаться здесь. Словно бы между ними была безмолвная договоренность. Игра. Практически каждый пятничный вечер. Но этого было достаточно, чтобы устроить внутри противоречивую бурю.       Теперь каждую пятницу Хенджин ждал с особым рвением, в тайне надеясь, что день не станет тем редким исключением, когда Ли не появлялся в клубе. Пару раз он даже порывался написать младшему в его отсутствие, но по правилам негласной игры такие трюки были запрещены. Ему не хотелось признавать поражение и первым сдавать какому-то сорванцу. И, наверное, ему нравилась эта череда встреч. Нравился этот парень, что был для него тайной, дразнящей его так беззаботно и беспоследственно.       Хван Хенджин не был азартен, но в этот раз легко приобрел зависимость. Зависимость в лице Ли Минхо.       — Вы до ужаса сладкие, — первое, что говорит Минхо, падая на диван напротив небезызвестной парочки. Это было очень в его стиле.       Чанбин коротко хмыкает, прижимая к себе своего парня так, словно кто-то норовит его украсть. Он подзывает официанта, кидает ему легкое «Как обычно» и впивается взглядом в Ли. Этот мальчишка интересовал его не меньше, чем Хенджина, но абсолютно в другом ключе. Как? Почему? Чем? Именно эти вопросы нередко задавал себе Со. Как они могли сойтись? Почему друг так держится за него? Чем друг друга привлекли? «Они из разных миров» звучало бы слишком тривиально, но, тем не менее, лучше всего описывает ситуацию. И самое забавное, что никто не мог ответить ему на эти вопросы. Все принимали происходящее как само собой разумеющееся, позволяя событиям плыть по реке жизни. Принимали, как и то, что Минхо ненавязчиво вписался в их скромную компанию. И если первый раз он оказался тут исключительно шутки ради, все последующие — по личному приглашению Хвана. Противников такой расклад не заимел: мальчишка был легок на подъем и смог быстро найти общий язык со всеми членами алкогольной тусовки.       — Ты покрасился, — говорит Феликс, указывая на свои волосы. — Тебе очень идет!       — Решил добавить красок в серые будни, — легко отбивает комплимент. — Сегодня ровно два года, как мы познакомились, — произносит Хо, когда старший усаживается рядом. — И у меня для Вас подарок.       Уважительное «Вас» бьет по сердцу абсолютно безжалостно. Хван Хенджин, 32 года, слабеет при виде и словах какого-то студента. Дожили. Он нервно проводит ладонью по лицу, откидываясь на спинку, и очень внимательно смотрит на свою личную катастрофу. Напротив внутренне умирает от смеха один Со Чанбин, который безжалостно подмечает все оттенки состояния лучшего друга.       — Я весь во внимании, — он чуть наклоняет голову вбок, как бы подтверждая свои слова, сверля взглядом затылок парня. — Минхо.       Он неестественно выпрямляется, бросает лукавый взгляд через плечо на старшего и проводит кончиком языка по нижней губе. Выжидает, сканируя реакцию, а потом вдруг обезоруживающе улыбается, безапелляционно заявляя: «Сладкое только на десерт».       Феликс громко хохочет, аплодируя от смеха, пока Со лишь сдержанно улыбается, смотря на побежденного друга. Они встречаются глазами, и их безмолвное сражение глазами продолжается пару секунд, пока не прерывается подошедшим с алкогольными напитками официантом. Атмосфера становится приятнее и ярче, когда горячая жидкость обжигает горло практически каждого из компании, оставляя в трезвенниках лишь Чанбина, которому еще отвозить домой пьяное тело своего возлюбленного.       Стаканы опрокидываются друг за другом, разговоры облачаются в откровенность, градус чувств между пришедшими ощутимо повышается. Вечер плавно перетекает в ночь, а Минхо — в руки к Хван Хенджину. В какой-то момент Ли обнаруживает себя под боком у старшего, непринужденно облокотившись спиной на его грудь, а потом и вовсе осознает, что их пальцы свободных рук скреплены в крепкий замок. Дальше вечер смазывается в один яркий комок, похожий на переплетенные гирлянды. Он помнит взгляд темно-карих глаз, которым можно напиться в дерьмо, и терпкий вкус неожиданно ласковых губ. Были прощания, обещания встретиться еще раз, вызов такси и нарушения правил по всем фронтам.       — Мы у меня дома, — горячее дыхание опаляет шею, пока мягкие губы ласкают нежную кожу. Старший цепляется за ускользающие нити контроля. Он крепко, но бережно прижимает к стене мальчишку, удерживая его за соблазнительные бедра на весу. — Это против правил, сладость.       Хо протяженно мычит, пытаясь найти себя в этом пространстве, собрать по кускам хотя бы в просторах этой солнечной системы, но обжигающие касания отбрасывают части единого целого по всей вселенной — без шансов. Он оттягивает мягкие светлые волосы, задыхаясь от происходящего. Парень стукается легко затылком о стену, все еще стараясь привести себя в хоть какие-то чувства. Адская смесь из отголосков алкоголя, чувств и желаний творит с ним страшные вещи.       — Я же говорил... — тихий стон до мурашек, — что у меня есть подарок.       Его отрывают от стены, слегка подбрасывая для лучшего баланса, и несут по темным помещениям в неизвестном ему направлении. Он старательно пытается захватить в плен уже изведанные до мельчайшей трещинки губы, что ускользают от него после каждого мимолетного касания. Этого мало. И много одновременно.       Матрас прогибается под весом двух тел в сумерках и предрассветной прохладе комнаты. Через открытое окно проникает отдаленный шум оживленных даже в такое время суток улиц Сеула. Где-то на горизонте только-только занимается рассвет, оповещая о начале нового дня.       Желанные губы обрушиваются на Минхо, ощущаясь, как прыжок в океан в разгар жаркого дня. Поцелуй выходит неожиданно напористым и глубоким. Мурашки устремляются по загорелой коже, пробирают все нутро. Уверенные руки умело расстегивают черную рубашку, не забывая ласкать красивую кожу кончиками пальцев, пока губы сминают чужие в безумном танце. Они разгораются в унисон, спешно оголяя желанные тела друг друга. Шепот мешается с учащенным дыханием, слова становятся неразборчивыми и быстрыми, но все еще понятными для обоих — их связь гораздо глубже. Сокровеннее.       Блондин оказывается на спине, когда Ли седлает его крепкие бедра. Младший уже давно был избавлен от рубашки и штанов, сейчас красуясь перед Хваном в одном нижнем белье. Хенджин скользит жадным взглядом по прекрасным изгибам тела юноши, не отказывает себе в удовольствии провести по талии и шикарным бедрам широкими ладонями, пока Ли борется с застежкой ремня. Его руки слегка потряхивает от желания, тугой замок в купе с уверенными чужими касаниями усложняют решение проблемы многократно. Хван пробегается кончиками пальцев по низу живота и по очертаниям вставшего члена, спрятанного под черной тканью. Распаляет, дразнит и заставляет желание расти в геометрической прогрессии. С ремнем было покончено под облегченный обоюдный вздох: штаны отправляются куда-то на пол к остальной одежде.       Происходящее дальше — безумие чистой воды. Сплетение тел, горячее дыхание и глубокие поцелуи. Минхо не думал, что растяжкой можно довести до грани, до громких хриплых стонов и мольбы не останавливаться. Этот мужчина творил какие-то абсолютно космические вещи: его прижимали к кровати всем весом и брали сзади так глубоко и чувственно, что разум распадался на атомы. Он словно считывал каждое его желание, знал каждую слабость.       Хван выходит из парня неожиданно и получает поток недовольств в свой адрес. Он рывком переворачивает Ли на спину и снова заполняет его одним точным толчком. Пространство разрезает хриплый стон.       — Ты бы видел себя, — он разводит ноги шире, удерживая их за бедра, любуясь, как член исчезает в припухшей дырочке. — Божество…       — Господин Хван… — стон с мольбой.       Минхо облизывается, как самый настоящий кот, и ведет ладонями по телу вверх, сжимая горошины сосков между пальцев. Он знает, как добиться своего, — и сверху, как по заказу, раздается тяжелый вздох. Улыбка трогает искусанные губы. Он чувствует усилившуюся хватку больших ладоней на своем теле и задыхается в следующую секунду, потому что блондин ускоряет свои движения. Ли пересекает все пороги громкости, роняя стоны один за другим и запрокидывая голову назад.       Мужчина прижимается вплотную к младшему, обхватывает шею одной рукой и ощутимо сжимает. Находясь губами к губам, они делят один воздух на двоих, пока старший ловит хриплые стоны. Глубокий толчок окончательно подталкивает к такому манящему обрыву — Ли срывает вниз с бешеной высоты. Рот открывает в немом стоне, пока руки падают на простынь и крепко сжимают ее пальцами, удовольствие остро простреливает все тело от кончиков пальцев ног до макушки. Он отдаленно чувствует разливающееся внутри себя тепло и сдержанный стон на ухо, от которого перетряхивает еще раз. Кажется, его выбросило из окна этого самого небоскреба, в котором расположена квартира, и размазало по всем поверхностям города.       Минхо возвращается в реальность, когда его губ касаются чужие горячие. Еще один подаренный сегодня поцелуй с привкусом нежности и восхищения. Губы двигаются медленно, лениво, но по-прежнему сумасводяще.       — Вау? — голос младшего дрожит, когда мужчина открывается от его губ. Он легко усмехается, осторожно выходя из Ли.       Хван любуется затраханным видом юноши. Его щеки раскраснелись, губы припухли от жадных поцелуев, кожа покрылась испариной и розовела бутонами меток на теле, оставленных Хенджином. Не удержался. Фигура у Ли была отменной: подкаченное и крепко тело, сильные бедра и объемная попа. Их хотелось мять и оставлять на них следы до бесконечности.       — Я не чувствую ног, — он улыбается блаженно и жмется под бок к старшему, который завалился рядом. — Хочу остаться в этой кровати навечно.       — Променяешь наши клубные встречи на постельные вечеринки? — Хван запускает пальцы в растрепанные фиолетовые волосы, задумчиво перебирая пряди и гипнотизируя чужую макушку взглядом.       — Настало время немного изменить правила игры.       Они лежат, восстанавливая сбившееся дыхание и наполняя тишину комнаты тихими разговорами. По коже гуляют хрустальные касания, напоминания двоим, что все происходящее реально. На горизонте дозревало рассветное солнце. Небо наполнилось розово-желтыми тонами, ветер гнал по небесному полотну ватные, мягкие облака.       Это было долгое утро, наполненное нежностью и тихими признаниями. Это была последняя ночь, раскрашенная неонами ночного клуба.