tenderness

#

Очередная ночь без намёка на сон невероятно темна и бледна. Только звёзд мириады бесконечные рассыпаны, освещая путникам дорогу далёкую. За пределы границ Мироздания жёлтый кирпич тянется, уводя в тропку небесную. Были мрамором выточены ожидания смертных о касаниях, любовных посланиях? Окно приоткрыто, только ветер листьями шелестит неспешно, колыбельную завывает мерзко-скрипуче. Почти плачет грустно. Тоскует. Кошмары бездуховно болезненные на Кавеха с неба сходили. Было ли то от стресса или тяжёлой умственной активности, когда из-за очередного архитектурного проекта не было времени на сон спокойный. И каждый раз, ночью подскакивая, сидел он на кровати и с чистой любовью смотрел на мирно спящего аль-Хайтама, поглаживая его щёку. Это было умиротворяюще. Кавех — действительно величественный и гордый человек, он возводил себе этот образ, хотя и корил себя бесконечно за обиды бессовестные и ссоры беспочвенные. Он был рад поменяться в лучшую сторону и чувствовать теперь ауру другого человека, такого родного и любимого, совсем близко. Но на этом плохое не заканчивалось и его продолжало тисками чернеющими в мглу утаскивать существо безмерное. Кавех чувствовал, что задыхается, что тонет в криках пакостных, а цепи его ноги опутывают, утаскивая ниже и ниже. Он не кричит. Молча захлёбывается только лишь. Совсем близко проблеск света виднеется и руку протягивает он, сгорая до тла в беспощадном ужасе, в грязи, обмане и мерзких насмешках. Просыпается снова в поту ледяном, сердце колотящееся успокаивая. Неужели эти картинки никогда его не покинут? Закусывает блондин губу до синевы болезненной, собираясь уйти в другую комнату, и в раздумьях провести остаток ночи. Как вдруг чувствует пальцы холодные. Они тянутся к волосам его встрепещенным, аккуратно с лица измученного убирая. Два глаза малахитовых из комнаты глухо освещённой с тревогою на него вопрошают, а напротив сидит возлюбленный его с побуждениями тёплыми и маревом нежности. Аль-Хайтам молча смотрит поначалу, но смелеет, приподнимаясь и ближе подвигаясь, еле касаясь коленками. Кавех ощущает и улавливает краем уха его биение сердца, медленное и размеренное. Младший мужчина объятия раскрывает, прижимаясь эфемерным движением. Осознание, что столько привязанности и желания защищать в нём никогда не всплывало ни к одному живущему ныне человеку пугает, но всё в порядке, это ведь Кавех. Он никогда не осудит его за чувства. А сам Кавех так беспомощен сейчас, он нервозно хватается за чужие руки своими горячими пальцами. Аль-Хайтам всё знает. Всё видел. Всё делил и ощущал. Единственный всегда рядом был и заботу оказывал в любой промежуток времени. Кавех так сильно дорожит им, восхищается и гордится. Так сильно любит его. Никто, никому, никогда не оказывал такой вихрь ощущений. Он уверен. Писец поглаживает спину содрогающуюся ладонью аккуратно. Успокаивает. Рядом с ним всегда так тепло и уютно, словно Хайтам и есть истинный дом для Кавеха, где его всегда ждут и приласкают. Архитектор ловит себя на мысли, что хочет исцеловать каждый сантиметр этих прекрасных изгибов, и лёгкий чмок в шею следует, как благодарность безмолвная. Клятва о вечной взаимности. Аль-Хайтам улыбается мирно, хоть и едва различимо. Шепчет на ушко тихонечко, что он рядом, что всё хорошо, он посидит с блондином до утра, если заснуть так и не получится. Кавех словно из петли берестяной выпутывается, крепче обнимая спасение своё. Ангела-хранителя. Свет в беспросветном. И отпустить страшно. Потерять то, что улыбаться и чувствовать себя особенным заставляет он себе позволить не может и не станет. Ментальное состояние решило всё, в воздухе ногами болтая. Как в детстве на качелях. Весь мир уступает висящей в воздухе недосказанной любви, что так и льётся в каждом прикосновении и молчит, давая побыть двум заблудшим душам в комфортной компании друг друга. Им не нужно ничего говорить, чтобы понять глубину ощущений. Теперь не нужно. Никогда не будет нужно больше язвительных красноречий. Тело беспокойное рядом упасть в ожидания несбывшиеся Кавеху не разрешает, удерживая его дыхание на губах и его руки на талии. Аль-Хайтам всегда будет рядом. Обещает в тишине комнаты и себе и ему.