Как отрезан от жизни

Чимин падает на пол и его тут же подхватывают ребята, и садят в кресло. — Он в порядке? Что с ним случилось? Почему он упал в обморок? — спрашивает Юнги смотря на неподвижное тело Чимина. — Не волнуйся хён, с ним такое часто, — говорит Чон укладывая своего друга по удобней. — у тебя есть холодная вода? — Д-да, сейчас принесу. Вот держи, — Мин дает Гуку воду и садится на корточки рядом с Чимином. — а из-за чего такое происходит? — Мы просто очень много тренируемся, в частности Чимин, тем более он плохо питается и мало спит, всё время за репетициями. Ну мы уже привыкли к этому, а ты не переживай, он через пару минут прийдет в себя. — цытирует Тэхен. — Ну а мы в принципе можем начать ремонт? — Неа, он мне нужен в сознании, потому что он должен дать мне письменное согласие на ремонт, и расписаться в чеке. — четко и решительно сообщает Мин. — А ну тогда окей, — говорит Чонгук, и переводит взгляд на Тэ. — слушай хён, ты не против если мы оставим тебе Чимина, а сами пойдём домой, мы жутко устали, не хочеться с ним тут торчать. — Да, конечно, без проблем, удачно добраться домой, передавай брату «привет» от меня. — сказал Юнги и сел обратно за своё рабочее место в ожидании, когда ж этот Чимин проснется. Прошло не пару минуты, как обещали парни, а целых сорок минут. Но Юнги смирно ждал когда он очнется, как минимум бросать его здесь не особо то и хотелось. Потому что кто он такой что бы оставлять его здесь? Пока Чимин спокойно лежал, уже на дивчике, Мин успел сходить купить ужин для себя, ну и возможно для своего гостя, так как работы предстоит много, а на улице уже начинает по немногу темнеть и он по любому захочет есть, ну и ещё потому что парни сказали что он плохо ест и Юнги решил что ужин гостю явно не помешает. Он не знал что любит Чимин из еды, поетому взял то что любит он сам. — Надеюсь ему понравится. — не громко говорит Юнги, как будто самому себе. — Что понравится? — еле слышно отвечает Чим. — О, ты уже очнулся. Мда, долго ты конечно, мне сказали что ты проснешься спустя пару минут, но нет. — А сколько прошло? — Ну где-то около часа, если не больше. — Ого, а где ребята? — Они ушли. — Куда? — Как куда? Домой. — Когда? — уже автоматически спросил Чимин. — Да почти сразу как ты потерял сознание, они сказали что очень устали, поэтому оставили тебя под моим присмотром, а сами ушли домой. — монологом ответил Мин и сел за стол. Пору минут неловкой паузы, которую прерывает тихий голос. — Можно задать вопрос? — Да конечно. — не поднимая глаз говорит Юнги. — Как вас зовут? — Можно на «ты», меня зовут Мин Юнги, приятно познакомиться Чимин, вот только я не знаю.. — Пак.. Пак Чимин. Да, приятно познакомиться.., а ещё можно вопрос? — Говори. — У тебя есть что-то покушать? — Есть, вот только я не знаю что ты предпочитаешь, но у меня есть кимчи, острая курица в кисло-сладком соусе и.. — Да сойдет, мне нравится, можно кимчи.., если ты не против конечно.. — Не против, я ходил в магазин и для тебя тоже взял немного, подумал что ты проголодаешься. — Ты угадал, — бодренько сказал Чимин, встал с дивана и не уверенно добавил. — ..Юнги. Юнги улыбнулся ему в ответ и показал рукой на столик, за который и сел Чимин. Мин принес блюда и они принялись ужинать, на часах уже было 20:13 и на улице совсем стемнело. — Смотри, сейчас покушаем и примемся за работу, за полтора часа думаю справимся. — говорит Юнги и смотрит на ленту Чимина. — Только мне нужно что бы ты дал мне письменное согласие на реставрацию с подписью, но это уже потом. — Хорошо, как тебе угодно. После ужина они принялись за работу, прошло где то минут двадцать непрерывной тишины пока Чимин не спросил. — Сколько тебе лет? — Мне-е, мне двадцать один, а что? — Значит твоему соулмейту совсем недавно исполнилось 16. — С чего ты взял? — как-то встревожино спросил Юнги и машинально посмотрел на свою ленту, после чего взгляд сразу же погас. — Ну тебе уже двадцать один год, а твоя лента такая короткая, явно что только недавно исполнилось. — У меня его нет. — как-то грубовато и безразлично отвечает Мин, стараясь не отвлекаться от работы, потому что всё время пока он занимается лентой Чимина, у него как-то странно покалывает всё тело. — Это как? — Он умер, два года назад, когда мне было девятнадцать... — со скорбью в голосе отвечает Мин. — Извини, я не знал. Если тебе не приятно, то я перестану, прости. — Ничего, я уже привык. А тебе сколько лет? — переводит тему и поднимает взгляд на Чима. — Мне девятнадцать. — Ты явно младше своего соулмейта. — Почему ты так думаешь? — Твоя лента три метра в длину, а тебе девятнадцать, как только тебе исполнилось шестнадцать она начала расти, легкая математика и всё очень просто. Не так ли? — Д-да, наверное ты прав. — Чимин ещё хотел добавить про операцию, но не стал потому что они с Юнги почти незнакомцы, и доверять такое, какому то мастеру по лентам это максимально глупо. После этого диалога никто не проронил ни слова, Юнги молча выполнял свою работу, а Чимин либо сидел в телефоне, либо пристально наблюдал за тем что делает его мастер. Время близилось к 22:00, а работа близилась к концу. — Ну всё, мы закончили, — сказал Юнги и пошел за бумагами для росписи, — Вот, распишись пожалуйста вот здесь и здесь. -и протягивает документы своему клиенту. — Хорошо. — Чимин берёт ручку в правую руку и начинает расписываться. — Ты амбидекстр? — заинтересовано спрашивает Юнги. — Ну-у, вообще то нет, — Чимин перестает писать и смотрит на Юнги. — А почему тогда..? А как ты..? Блин, я даже не знаю как задать вопрос, ну ты понял. — Да я понял.., ну это тяжёлая история, если быть кратким, то спустя девять месяце после моего шестнадцатилетия.. — и тут Чимина как с цепи сорвало, из него слова потекли рекой, он рассказал всё в мельчайших подробностях, даже в плоть до того что он считает себя убийцей и даже точную дату аварии и операции назвал и сказал что никогда не забудет этих две ужасных даты. Юнги молча слушал Чимина не перебивая, ему было жалко Чимина, он хотел его обнять, пожалеть, сказать что «не всё потеряно». Наверно единственное что не давало покоя Юнги это слова Чима «после операции, лента всё равно продолжала расти, но боли взамен, я не ощущал». Юнги настолько погрузился в диалог с Чимином, что аж сам начал рассказывать ему свою историю. Юнги закрытый человек и не любит изливать душу, никому, но Чимин как-то располагает к себе, что слова сами за себя говорят. Он тоже рассказал в подробностях. « — Мне тогда было девятнадцать лет, как одной ночью, где то ближе к полночи, я почувствовал острое жжение в груди, я был не в состоянии что либо сделать, меня выворачивало в разные стороны от боли, благо со мной тогда был друг, который помог мне, потому что сам бы я не справился, я бы просто умер на месте. Ой, это наверное не в тему, но я скажу, что думаю я — лунатик, потому что на моём теле постоянно появляется много синяков, и я постоянно где-то ударяюсь. — и Юнги показал ему шею, ключицы, плечи, руки. — И вот так всё тело, они не прекращают появляться, всегда, каждый день, мне постоянно больно». Пока Юнги говорил у Чимина назрел вопрос. — Можешь мне ответить на вопрос, только пообещай что не спросишь зачем. — Ну-у, хорошо, спрашивай. — Ты что-то чувствовал во время работы над лентой? — Покалывание по всему телу, и лёгкое жжение. — как и обещал, он не спросил зачем. И тут у Чимина всё встает на свои места. — Хорошо.