Любопытный

      Ночь.       Когда ночь совсем опускается, звезды начинают сиять словно сахар. Но это зрелище длится не долго. Как и все прекрасное на свете, кромешную ночную тьму нужно уловить.       В такую ночь приятно оказаться где-нибудь на природе. Когда вокруг тебя глушь, вся эта красота воспринимается еще ярче. Она не подсвечена фонарями и светом из окон, тишина и всеобщий покой не нарушаются шумом машин и светом автомобильных фар.       Если не страшно, можно выйти в поле, там ночное волшебство. Ночью обычно так тихо, что редкие отдаленные звуки — голоса людей, собачий лай, скрип дверей — слышны, будто они совсем рядом.       Но такую красоту Кейд Йегер наблюдал каждый раз. Он снова отпустил свою дочь на очередную вечеринку к подруге. — Тесса уже взрослая, Кейд. Если тебе будет спокойно, то я заберу ее., — каждый раз успокаивал его лидер автоботов, и каждый раз выполнял своё обещание.       Тесса всегда возвращалась с хорошим настроением. Наверное, по дороге она всё рассказывает Прайму, а тот молчит, и ничего не передаёт ее отцу.       Кейд не обижается. Он докуривает сигарету, берёт уже тёплое пиво и возвращается в гараж. Уже было поздно, но работа кипела. Да и инопланетный друг ещё не спал. Йегер обижался только на одно — Оптимус совсем не умел отдыхать. Пускай прошло уже долгое время после сражений, но это ничего не значит.       Сейчас изобретатель наблюдал как небесная оптика горела маленьким любопытством, глядя на очередное изобретение. — Интересно? — усмехнулся Йегер, привлекая своим голосом автобота. Оптимус смутился, но виду не показал. Рыцарь Теменосса был сдержанным, хоть собственные глаза и выдавали его. — Ты уже столько всего сделал… — Прайм взглянул на бутылку и нахмурился. — И стал много пить. Будто тебя что-то тревожит… — А ты любопытный, Оптимус, — улыбнулся Кейд. Он знал, что ещё больше смущал своего друга, но разве это не забавно?       Мужчина сел на маленький столик и облокотившись на спинку стула, тяжело вздохнул: — Скоро Тесса уедет учиться. Я переживаю за нее, ведь в моих глазах она всё ещё ребёнок, понимаешь?       Оптимус понимал, ведь в его команде тоже был один, которого можно было назвать ребёнком — Бамбалби. Этот жёлтый автобот часто находил себе приключений на бампер, а Прайм спасал его. Он был с ним мягок, поэтому редко ругался на разведчика. — Да, понимаю. — А ещё… — Йегер повернулся к роботу, — Я не хочу, чтобы ты исчез. Ты член нашей семьи. Ты ведь нас не оставишь?       Оптимус не задерживался с ответом. Кивнув, он спокойно ответил, заставив человека улыбнуться: — Не оставлю, не волнуйся.

Ночь завораживает и вдохновляет. Каждый из нас хоть раз любовался ее таинственной красотой, воспетой художниками всех времен как волшебная пора размышлений, отдыха, творческого вдохновения и любви.