Самая крутая девочка на районе

      — Я хочу причёску, как у папы-Рея!       Мири дёргает Рея за рабочие штаны, глядя с восхищением на его недо-хвост и выбритые виски. Рей пытается незаметно спрятать заляпанные кровью рукава рубашки под пиджаком, и Казуки чувствует чистейшее опустошение.       — Папа-Рей такой крутой! Мири тоже хочет быть крутой!       Рею явно неудобно, особенно, когда руки Мири так близки к кинжалам в его ботинках. Он смотрит с мольбой в глазах, явно не зная, что делать.       Перед Казуки предстаёт образ, как Мири вертится в кресле, и он случайно собственной рукой сбривает их дочери половину уха, а та смеётся. Вся окровавленная, смеётся и смеётся, а кровь плещет...       — Казуки стриг меня… — Рей быстро стряхивает ответственность с себя, и Мири бежит к Казуки в ноги. Рей облегчённо выдыхает и прячется в ванне. Трус.       — Папа-Казуки? Пожалуйста?       Мири строит свои самые лучшие щенячьи глазки, и Казуки не может устоять.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — Мири обнимает его, и её ручки такие маленькие и тёплые, что пробивает на слезу.       — Эм, Мири-чан, ты уверена?       Она уверенно кивает со звёздами в глазах. Рей, ублюдок, явно смеётся, глядя из своего укрытия в ванне через щель в двери. Даже если Казуки не слышит, он может это понять по странным колебаниям воздуха: Рей настолько редко смеётся, что это можно ощутить затылком.       — Думаю, мы пойдём в парикмахерскую…       Рей выходит в гражданской одежде. Он отвлекает Мири, пока Казуки быстро избавляется от всего оружия, и выглядит достаточно измученным спустя пять минут, чтобы Казуки простил его.       Они гуглят детские парикмахерские в округе, и, кажется, в этом нет никакого смысла, потому что где угодно готовы сделать детскую стрижку. Казуки всё ещё кажется, что, чтобы поднести машинку к вискам их дочери и не перерезать ей глотку, пока та будет крутиться на месте и восхищённо охать, человек должен обладать определённым набором навыков.       Так что они выбирают заведение поприличнее и идут туда вместе, даже если Рей пытался спрятаться на втором этаже. К этому времени даже Мири знает все укрытия, где мог бы спрятаться папа-Рей, так что это довольно бесполезно.       На ресепшене их встречает милая девушка и даёт Мири конфетку, чем сразу же вызывает подозрение у обоих мужчин.       — Сегодня мы стрижём только эту миленькую девочку? — обращается к ним парикмахерша, покручивая Мири в кресле туда-сюда, что ей явно нравится. А когда кресло останавливается, она с восхищением смотрит на голубо-фиолетовые волосы женщины.       Нет. Они ещё не готовы к этому. Не в этом десятке лет.       — Я Мири!       — А я Саю. Будем знакомы, Мири-чан, — она с улыбкой, но очень серьёзным видом пожимает Мири руку.       — У вас очень красивые волосы!       — Ой, ты меня смущаешь.       — Папа-Казуки, скажи!       Парикмахерша приподнимает бровь, глядя на него в зеркало. Рей тут же становится ближе, глядя исподлобья, и Казуки смущённо смеётся. Почему это вечно случается именно с ними…       — Сегодня стрижём только Мири, — он игнорирует призыв дочери сделать комплимент, смущённо почёсывая затылок.       — Да! Я хочу причёску, как у папы!       — О, — женщина тут же смотрит на Казуки, но тот отрицательно машет головой и собирает в кулак хвост на затылке Рея, — о-о-о, понятно. У тебя крутой папа, да?       — Да! Папа-Рей самый крутой!       Мири восхищённо щебечет, и Казуки слышит тяжёлый вздох со стороны Рея, который явно утомлён. Ему явно надо надеть наушники и посидеть полчаса в одиночестве после такого интенсивного взаимодействия с людьми.       — Что же, задача ясна. Не беспокойтесь, можете пока подождать в холле, там есть чай и закуски, — она отправляет их подальше, восхищённо щебеча с Мири непонятно о чём.       Они садятся на диванчик, и Рей в каком-то неимоверном приступе садится настолько близко, что касается всей ногой ноги Казуки. Тот не комментирует, тем более что Рей уже включил музыку. Только залезает в свой телефон, наслаждаясь чужим еле заметным теплом. Он периодически посматривает на Мири, и та продолжает говорить и говорить, но женщина умудряется поддерживать разговор. Казуки в смутном восхищении.       — Папы! — их зовут минут через сорок, — всё готово! Можете оценить работу.       Рей дёргается на его плече, успев заснуть под свой невероятный ор, который называет музыкой, и вытирает слюну с подбородка. Казуки встаёт, пытаясь не думать о луже крови от отрезанного уха, порезанной шеи, травме головы или, что хуже, полностью лысой Мири или полосе отсутствующих волос прямо посреди головы…       Ах.       — Папа-Рей! Папа-Казуки! Как вам?       И, боги, ей действительно идёт. Казуки прикрывает рот руками, чтобы скрыть свою отвратительную улыбку, потому что их дочь невероятно крутая. Каким-то образом её лицо выглядит стройнее, но не теряет привлекательную детскую пухлость: это просто делает её похожей овалом лица на Рея.       — Ах, — парикмахерша неловко посмеивается над ним, но ему всё равно. В плане, гляньте на его дочь! — Я могла бы показать, как заплетать косы с такими волосами?       — Папа! Хочу косы!       Конечно, они заплетают ей косы. Она выглядит как маленькая модель с обложек журнала детской моды, и это ей нравится. Им выставляют огромный счёт, который заставляет Казуки на пару секунд потерять дыхание.       — Думаю, следующий раз я подстригу её сам… — бормочет он Рею, физически ощущая, насколько опустел его банковский счёт.       — Да, — просто соглашается Рей.