Две половинки

      Вечеринка была в самом разгаре. Гриффиндор в очередной раз одержал победу над Слизерином, так что праздновать единогласно решили до рассвета, наплевав на то, что завтра по расписанию Зельеварение и Трансфигурация.       Вся гостиная была увешана красными и золотыми флажками, а пол усыпан конфетти тех же цветов. Кресла ребята перетащили поближе к стенам, чтобы освободить площадь для танцев. Столы были заставлены едой, которая по мере удаления из гостиной младших постепенно сменялась алкоголем. От такого количества ярких красок рябило в глазах, а от гама вокруг закладывало уши, но Ремус все равно чувствовал себя счастливым, являясь частью этого сумасшедшего водоворота.       Пока Лили и Ремус за шкирку утаскивали самых маленьких, чтобы те не лицезрели сомнительные развлечения старших, Сириус и Джеймс, стоя на спинке дивана, пытались утопиться в алкоголе, вливая в себя огневиски на скорость. Учитывая, сколько спиртного выпили эти двое, Ремус искренне не понимал, как они ещё держались на ногах, не то что балансировали на мягких подушках.       Раунд выиграл Сириус, одним глотком допив остатки алкоголя в бутылке. Джеймс почти не отстал, спустя пару секунд опустошив свою, и теперь стоял, вытирая рот рукавом.       Стоя на спинке красного дивана, который от количества пролитой на него жидкости пошёл бордовыми пятнами, Поттер и Блэк заводили толпу, выкрикивая слова песни. Ремус смутно узнал ABBA по обрывкам текста. Играла Dancing Queen, одна из самых любимых песен Сириуса. Как-то раз Блэк даже решил устроить марафон, слушая одну пластинку целый день. Дошло до того, что под конец дня ребята не выдержали, выгнав друга в гостиную, чтобы он долбил мозги другим. После этого Мародеры ещё долго напевали под нос песни АВВА, но об этом Сириус никогда не узнает.       Ремус мысленно поставил пунктик, что нужно будет положить зелье от похмелья на видное место, потому что после такой пьянки без него они просто подохнут в своих кроватях, а когда трупы найдут, то скорее всего обвинения повесят на Ремуса.       Питер уже около часа лежал в отрубе где-то в углу гостиной, куда его заботливо утащили за ноги, чтобы не спотыкаться. Люпин тяжело вздохнул. С Хвостом он разберётся позже, сейчас его мысли занимали только два придурка, которые, каким-то чудом умудрившись слезть с дивана и ничего себе не сломать, теперь праздновали удачный спуск, выкрикивая слова песни.       — YOU ARE THE DANCING QUEEN!       Сириус и Джеймс даже не попадали в ноты, но продолжали петь, разряжая обстановку в гостиной и помогая остальным забить на то, как они выглядят. Люпин отметил, что это у них чертовски хорошо выходило.       — YOUNG AND SWEET ONLY SEVENTEEN!       Ремус отвёл глаза от пьяных друзей и вернулся к своим обязанностям старосты. На данный момент он пытался уговорить первогодку идти спать, а не брать плохой пример со старших, но чем сильнее мальчишка упирался, тем больше Люпин подумывал просто схватить его за ухо и насильно закрыть в спальне. Мысленно обматерив всех, Ремус попытался возобновить переговоры, ведь ломать психику и голову ребёнку не стоило, даже если очень хотелось. Пока Люпин старательно использовал все свои навыки дипломатии, на помощь пришла Лили, которая уже уложила всех девочек по кроватям. Воспользовавшись шансом на свободу, Ремус повесил всю работу на Эванс и поскорее ретировался куда подальше.       Маневрируя между пьяными телами, Люпин искал глазами Поттера и Блэка, которые уже успели куда-то свалить. И что-то подсказывало Ремусу, что ничем хорошим это не кончится.       Либо Люпин слишком хорошо знал своих друзей, либо чутье волка помогло, но он оказался прав в своих догадках.       Оказывается, Сириус и Джеймс откуда-то притащили ящик яблок. Ремус так и не понял, из какого места они его достали, но цель, с которой этот ящик оказался в башне Гриффиндора, была ещё хуже.       Кто-то из ребят рассказал об игре для вечеринок. Её суть заключалась в том, что на кожуре яблока рисовали знак и разрезали так, чтобы на каждой половине яблока был кусочек узора. Те, кому попались половинки одного яблока, должны поцеловаться.       Люпин посчитал эту игру полным бредом: зачем так усложнять себе жизнь, если есть классическая бутылочка, к которой можно найти гораздо больше применений. Однако ему пришлось оставить свое мнение при себе, потому что в этот момент его заметил Сириус.       — Лунатик! Мы как раз тебя ждали. Нам нужна твоя помощь, — не дожидаясь ответной реакции, его потащили за собой. Ремусу стоило возмутиться, но он быстро понял, что Блэк запихнул его мнение куда подальше, слишком увлечённо пробивая им путь сквозь пьяных подростков.       — Господи, сколько вы выпили? — недовольно спросил Ремус.       — Немного, — Блэк нагло врал, ведь Люпин сам видел, что они с Поттером вытворяли.       — Лжец, — отрезал Ремус.       Сириус не стал отрицать, а просто всунул яблоко в руки Люпину.       — Надо вырезать какой-нибудь символ и разрезать так, чтобы на каждой половине был кусочек значка, — пояснил Блэк.       Ремус тупо уставился на красный фрукт в своей руке. Подобной ерундой он ещё никогда в жизни не занимался. Взяв палочку, Люпин попытался вспомнить заклинание для вырезания по дереву. Яблоко не походило на деревяшку, но в магическом мире вряд ли кто-то до сегодняшнего дня использовал заклинание для резьбы по яблоку.       Пробормотав заклинание, Люпин подумал о том, что же можно нацарапать. Ремус взглядом выискал Сириуса в толпе, и ответ пришёл сам.       Быстро выведя на кожуре маленькую звёздочку, Ремус разрезал яблоко ровно посередине рисунка, кинул к остальным половинкам, а потом быстро отошёл подальше от ящика, пока его не заставили ещё что-то сделать. Люпин предпочёл бы играть роль молчаливого наблюдателя, который просто контролирует ситуацию, но уж точно не участвовать в сомнительной игре.       В этот момент Джеймс перетащил разрезанные яблоки на середину гостиной и теперь раздавал всем желающим попытать удачу. Вдруг в руку Ремуса вцепилась другая рука. Сириус выдернул бедного Люпина из толпы и подвёл к ящику, всучив половинку яблока.       Ремус от такой наглости аж замер, а по выражению его лица можно было подумать, что ему подсунули не фрукт, а гранату без чеки. Вперив недовольный взгляд в Блэка, Люпин попытался отмазаться, ссылаясь на обязанности старосты.       — Я не могу участвовать, мне нужно отвести младших в комнаты… — начал оправдываться Ремус.       — Лили уже всех уложила, я сам видел, — возразил Сириус, не глядя взяв свою половинку.       Ремус невольно задумался, каким образом Блэк умудрился наблюдать за ними, ведь он точно видел, что тот был занят немного другими вещами, а точнее вливанием в себя алкоголя.       Сириус тем временем принялся рассматривать кусок своего яблока, нацепив на себя выражение, с которым ювелиры рассматривают драгоценные камни. Ремус притворился, что в этом мире нет ничего интереснее людей вокруг, чтобы не смотреть на Сириуса, с которого почему-то пропала рубашка. Люпин чётко помнил, что когда Блэк притащил его к ящику с яблоками, то на нем ещё оставалась более-менее приличная одежда. Теперь же на голых плечах Сириуса одиноко висел красный галстук, который каким-то чудом смог остаться на месте, в отличие от рубашки, которую по всей видимости Блэк либо скинул, решив, что она не заслуживает находиться на его прекрасном теле, либо её благополучно забрали на память какие-нибудь фанатки, которые пускали слюни на Сириуса, за что Ремус их не осуждал. Он бы тоже с радостью присоединился к поклонникам Блэка, но Люпин пока не был готов терять репутацию старосты на глазах у всей школы, ведь ему ещё надо было как-то контролировать своих отбитых друзей.       Тут его взгляд наткнулся на Джеймса, который на данный момент стоял, уставившись на покрасневшую с ног до головы Лили. Их кусочки яблока были сложены вместе, идеально подходя друг к другу, а на кожуре был нарисован цветок. У Ремуса тоже челюсть отпала, потому что до этого он никогда не видел, чтобы Эванс краснела. Тем более из-за Поттера, чьё имя и фамилию Лили обычно употребляла с большим разнообразием ругательств, не стесняясь в выражениях, особенно три дня назад, когда в красках описывала Ремусу очередную выходку Мародеров, в которой пострадали слизеринцы. Люпин предпочёл промолчать о том, что инициатором пранка был он сам, иначе Эванс его не простила бы. Пусть пока думает, что он самый адекватный из их четвёрки.       Из оцепенения Ремуса вывел радостный вопль Сириуса, который видимо устал ждать, пока Люпин перестанет тупить, и поглядел, на что так засмотрелся друг.       Обычные друзья в таких ситуациях молча оказывают поддержку, пытаясь не разрушить момент, но Сириуса сложно было охарактеризовать как «обычного друга», так что Блэк просто заорал во весь голос. Больше всего не повезло Ремусу, который по воле случая оказался ближе всех к источнику звука, так что его уши пострадали сильнее всего. Реакция Сириуса не осталась без внимания, так что к сожалению для Поттера и Эванс, большинство взглядов в гостиной теперь были прикованы к ним. Джеймс не был самым удачливым человеком, но сегодня судьба решила помиловать его душу, подсунув вторую половинку яблока Лили, за которой Поттер бегал не один год, а Эванс не уставала каждый раз посылать его, причём в самые удивительные места.       — НАШЕМУ СОХАТОМУ НАКОНЕЦ-ТО УЛЫБНУЛАСЬ УДАЧА! — цепляясь за плечи Ремуса и практически повиснув на друге, вопил Сириус.       — Я понял, а теперь не мог бы ты с меня слезть? Если я оглохну по твоей вине, то заставлю тебя конспектировать все лекции. Даже по истории магии, — Люпин постарался придать своему голосу твёрдость, но весёлые нотки все же пробились.       — О нет! Лунатик, помилуй меня! Я умру от скуки, а в кабинете истории магии уже есть один призрак. Сомневаюсь, что профессор будет рад, если его начнет разыгрывать приведение. Хогвартсу за шесть лет нас с лихвой хватило, пощади бедную МакКошку, она не сможет смириться, если я останусь в школе навсегда, — по всей видимости, шуточная угроза подействовала, так что Сириус отлип от Люпина, давая другу немного личного пространства.       Тем временем Лили, видимо собравшись с духом и решив покончить с этой несчастной игрой, притянула Поттера за шею, чтобы ей не пришлось повышать голос, перекрикивая шум, и что-то сказала ему. Дождавшись кивка Джеймса, Эванс сократила расстояние между их лицами и поцеловала его.       Все гриффиндорцы разом буквально сошли с ума, начав громко поддерживать парочку. Ни от кого не скрылись ухаживания Джеймса, некоторые даже умудрились поставить на их отношения, поэтому их поцелуй вызвал такую бурную реакцию. Те, кто сидел, подскочили со своих мест, принявшись одобрительно кричать. Ребята, которые всю вечеринку караулили стол с напитками, дружно выпили и начали предлагать другим, агрументируя это знаменательным моментом, который по случайно услышанной Ремусом реплике из диалога «войдёт в историю как самая большая удача в жизни Джеймса Поттера».       Люпин даже не понял, что улыбается во весь рот, глядя на друга. Он был так рад за Джеймса, что не сразу заметил притихшего Сириуса.       Блэк стоял, опустив взгляд на половину яблока в руках Ремуса. Казалось, Сириус играет с фруктом в гляделки и определённо не собирается проигрывать.       Люпину пришлось пару раз щёлкнуть перед носом Блэка, потому что на имя тот не отзывался. В конце концов, Ремус посмотрел на свою половинку яблока, а потом случайно перевёл взгляд на ту, что находилась в руках Сириуса.       — Блять… — сорвалось с губ Ремуса, прежде чем он успел подумать. Собственный голос показался ему далёким.       Сириус держал половинку яблока, на которой была нацарапана звёздочка. Вторая часть находилась у Ремуса.       Наконец Блэк оторвал глаза от рук Люпина и попытался поймать взгляд друга.       — Лунатик… — тихо прошептал Сириус, — Ремус, я…              — Не здесь, — отрезал Люпин, — Не сейчас, когда на нас все смотрят. Я рад за Джеймса, но на его месте оказаться не хочу.       Ремус развернулся и двинулся в сторону спален, надеясь, что Сириусу хватит ума пойти за ним. По лестнице они шли молча, позволяя звукам шагов эхом отражаться от стен, заполняя собой тишину. Монотонный стук подошв о камень бил по ушам, отдавась в непривычно пустой голове. Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до спальни, хотя на деле прошло чуть больше минуты.       Дверь захлопнулась с тихим щелчком, оставив друзей в напряжённом молчании. Первым подал голос Сириус, которому, по всей видимости, осточертела эта немая сцена, так что он решил разобраться со всем побыстрее. Ремус вздохнул с облегчением, потому что сам понятия не имел, что нужно говорить в такой ситуации.       — Лунатик, — голос звучал увереннее, чем в гостиной, — Что ты думаешь об этом? — конкретного вопроса не было, но они оба поняли, о чем речь.       Ремус ничего не думал об этом. На самом деле в его голове сейчас перекати-поле, а на фоне запели сверчки, так что Люпин решил воспользоваться тактикой, к которой частенько прибегал в разговорах с учителями, отмазывая Мародеров от наказания. Тактика заключалась в том, чтобы говорить первую мысль, которая всплывёт в голове. Чаще всего первой мыслью была незначительная правда, получив которую собеседник оставался доволен такой честностью, а бонусом появлялась возможность перевести тему на более нейтральную.       Люпин даже стараться не стал, а просто признался:       — Я ничего не думаю.       Сириус молча сверлил его взглядом. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем Блэк опять нарушил тишину.       — Что мы будем делать? — Сириус кивнул на половинку яблока, которую все еще держал Ремус.       — А что ты предлагаешь? — спросил Люпин и тут же мысленно отвесил самому себе подзатыльник. Идиот. Но что ещё говорить другу? Ведь вот так с ходу нельзя сказать, что, начиная с пятого курса, он мечтает засосать Сириуса, а когда появилась такая возможность, он стоит и тупит, не зная, что ответить на банальный вопрос.       — Ты хочешь этого? — выпалил Сириус.       У Ремуса аж рот открылся. Прошла минута, прежде чем он вышел из оцепенения.       — А ты… — Ремус не успел закончить фразу, потому что в дверь постучали.       — Ребята! Вы там? — раздался голос Питера из-за двери, — Я вам не мешаю? Мне можно войти или вы там голые сидите?       Ремус замер. Разве Петтигрю сейчас не находился в отключке? Надо было проверить его состояние. Теперь друг решил напомнить о своём существовании в самый неподходящий момент. Черт, разве он не мог полежать ещё минут пятнадцать? Люпин невольно задумался о способности Питера перемещаться незаметно, а потом вдруг возникать в самых неожиданных местах, где никто не мог подумать, что он там будет. Нужно потом поговорить с ним на эту тему и выяснить, каким образом Петтигрю умудряется так тихо передвигаться.       Сириус сориентировался быстрее и, распахнув дверь, чуть не налетел на бедного Питера.       — ЧТО ТЫ СЕЙЧАС СКАЗАЛ?! — Сириус в этот момент выглядел так, будто хочет задушить бедного Петтигрю за то, что тот мог представить, что он с Ремусом может заниматься чем-то подобным. И никто бы не подумал, что Блэк только что спрашивал Люпина, не хочет ли он его поцеловать.       — А, так вы не в курсе. Ну, тогда забудьте то, что я только что сказал. Удачи с разбором полётов и шкафов… Э-э-э… Ладно, я пойду, давайте тут без меня, — Питер поспешно ретировался в ванную, оставив застывших друзей переваривать случившееся.       — Это… — осторожно начал Ремус, но Сириус его перебил.       — Это был намёк. Либо он сам догадался, либо ему кто-то сказал.       — Ты о чем вообще? — Люпин искренне не понимал, о чем говорил Блэк.       Сириус достал палочку, пробормотав заглушающее заклинание.       — С Хвостом я потом разберусь, сейчас надо выяснить другую вещь. Так ты хочешь меня поцеловать? — с места, блять, в карьер.       Хочет ли Ремус поцеловать Сириуса? Да. Конечно. Определенно. Но он не мог предугадать реакцию друга, так что решил пойти более нейтральным путем.       — Ну, у нас две половинки одного яблока. По правилам игры мы должны поцеловаться. Я не вижу в этом ничего плохого, — осторожно проговорил Люпин.              После его слов Сириус заметно сник. Ремус завис, не понимая, что сказал не так.       — Хорошо. Тогда, если ты не против… — Блэк замолк, не договорив, но это было и не нужно. Люпин все понял без слов, кивнув в ответ на неозвученный вопрос.       Сириус тупо пялился на Ремуса. Наверное, пытался смириться с тем, что ему придётся целовать друга.       — Так что… — Люпин не успел закончить, потому что его заткнули поцелуем.       Если у Ремуса до этого и был какой-то здравый смысл, то сейчас он помахал ручкой и пожелал удачи, мол, давайте, дальше без меня. Люпин так долго ждал этого поцелуя, что когда он случился, просто застыл, не в силах пошевелиться.       Сириус уже начал отстраняться, не получив ответа, когда Ремус очнулся и притянул его обратно.       Отбросив все рамки приличия, которые удерживали его от действий, Ремус впился губами в губы Сириуса. Пришла очередь Блэка застывать в шоке от такого напора, но он успел быстро сориентироваться, не менее пылко отвечая.       Руки Сириуса зарылись в мягких волосах Ремуса, то и дело сжимая их у корней либо перебирая пряди, из-за чего Люпин думал, что ещё чуть-чуть и потеряет контроль. Ремус прижал Блэка к себе за талию, хотя казалось, что между ними уже не осталось пространства.       Забытые половинки яблока, которые благополучно выпали из рук, закатились под кровать, чтобы про них забыли, а потом они напомнили о себе, начав гнить.       Тут Ремус услышал тихий звук открывающейся двери. Испугавшись, что их могут увидеть, он отпрянул от Сириуса и обернулся. В дверном проёме ванной стоял Питер, который видимо не думал, что его могут заметить.       Минуту стояла гробовая тишина. Петтигрю молча переводил взгляд с Ремуса на Сириуса и обратно, а его лицо выражало что-то вроде «извините, я мешаю, но не обращайте внимания».       — Я, пожалуй, пойду… — начал неуверенно Питер, — Не хочу мешать вам…       — Стой! — Сириус в панике бросился к двери, отрезая пути к отступлению. Ремус подумал об окне, которое было приоткрыто, утешив себя мыслью, что если ситуация примет неожиданный оборот, он сможет выпрыгнуть. А тот факт, что они находились в третьей по высоте башне, его волновал в последнюю очередь. Лететь долго, так что поразмышлять о жизни, а точнее об её скорой кончине, он ещё успеет.       — Не говори никому! — умолял Сириус.       — Да я и не собирался… — Питер явно удивился просьбе Блэка, — Я давно понял.       — Понял что? — Ремус окончательно запутался и перестал воспринимать что-либо.       — О том, что вы влюблены друг в друга, — невозмутимо произнёс Питер. — Вы друг на друга так смотрите, что невозможно не заметить.       Люпин в панике перевёл глаза на Блэка. Тот в шоке уставился на Петтигрю, который говорил это таким будничным тоном, каким обычно желают доброго утра или спокойной ночи.       — Да ладно, ребят, можете не скрывать. Я все ждал, когда вы решите рассказать нам, но, видимо, не судьба.       Сириус сверлил взглядом Питера, потом метнул взор на Ремуса в поисках либо поддержки, либо подтверждения слов друга.       У Люпина в этот момент пролетела перед глазами вся жизнь: мгновения, в которых Ремус видел, как Блэк на него смотрит, а когда его взгляд замечали, быстро отводил глаза в сторону. Все это быстро сопоставлялось с фактом, который Питер небрежно обронил. Шестеренки в голове стремительно закрутились, последняя деталь пазла встала на место, являя цельную картину. Сириусу Блэку нравился Ремус Люпин. Ремусу Люпину нравился Сириус Блэк. Звучит как плохая шутка, но тем не менее это было правдой.       Петтигрю, видимо, устал быть наблюдателем немой сцены, так что он просто прошёл к двери, отодвинул застывшего Сириуса и вышел. Ремус позавидовал его решительности. Он тоже сейчас хотел бы выйти из спальни, побежать по лестнице, а потом запнуться и сломать себе шею либо же воспользоваться окном вместо двери. Что угодно, только не оставаться в этот момент наедине с Блэком.       Сириус все ещё смотрел на него. Люпин задумался о том, что они уже использовали лимит неловких пауз на сегодня. Решив, что хватит на сегодня тупить, он нарушил молчание.       — Ну и что мы будем делать? — если они не выяснят отношения здесь и сейчас, то до конца своих дней будут бегать друг от друга; а каждый раз, когда они случайно будут оставаться одни, их будет преследовать неловкость. А ведь Ремус хотел пожить в комфорте еще немного, прежде чем его погубит оборотень.       — Есть вариант продолжить, — тихо сказал Сириус, — если ты хочешь.       Взвесив все «за» и «против», Люпин решил не продолжать этот бессмысленный диалог, а просто молча подошёл к Блэку и прижал его к стенке. Сириус даже не стал удивляться. Подавшись вперёд, он обхватил голову Ремуса и наклонил ее поближе к себе.       Когда между их лицами оставались последние дюймы, Сириус вдруг остановился.       — Уверен? — тихо прошептал Блэк, — Потом не будешь жалеть?       Ремус заглянул в холодную глубину серых глаз, которые так доверчиво смотрели на него.       — Не буду.       После этих слов Сириус прильнул к его губам сперва неуверенно, но, получив ответ, увеличил напор. Руки судорожно хватались за то, что попадётся первым, тяжёлое дыхание заполнило тишину комнаты. Казалось, температура поднялась на несколько градусов.       У Ремуса голова шла кругом, а ноги подкашивались. Он хватался за талию Блэка в попытках удержать равновесие. Судя по тому, как Сириус цеплялся за его плечи, он тоже старался не упасть.       Спустя минуту, Блэк, видимо, решил принять более комфортное положение, так что он толкнул Ремуса в грудь и, не отрываясь от губ, повёл его к кровати. Повалившись на матрас, Люпин немного отстранился. Еще пару секунд они разглядывали свое отражение в зрачках напротив, прежде чем начать ржать, как полоумные.       Сириус, скатившись с Ремуса, упал рядом, сгибаясь от смеха. Продолжая смеяться, они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь во весь рот.       Лёжа вот так, на кровати, в обнимку с Блэком, Люпин думал, что это один из самых счастливых моментов в его жизни. Ни он, ни Сириус так и не поняли, что послужило причиной смеха. Возможно они просто были слишком счастливы в то мгновение.       В конце концов, спустя столько лет, даже после предательства, Ремус будет с тоскливой улыбкой вспоминать свой первый поцелуй, каждый раз снова и снова ощущая ту лёгкость и счастье.