Да рухнет комод!

В общем, он в жопе. Технически он в каком-то городе с длинным невыговариваемым названием. Но вообще в жопе. Тэхён озирался по сторонам. Было красиво. Светило боковое солнце, дома выглядели как дворцы, причем все как один. Он их разглядывал, любовался, затем свернул с шумной и людной улицы на какую-то узкую и вот — потерялся. Телефон разрядился еще в аэропорту; сумку с паспортом и банковскими картами он потерял; по-английски говорил плохо, а язык, на котором говорят здесь, его вообще пугал. Он растерянно стоял на углу потрясающе красивого дома и неловко улыбался самому себе. Даже когда он учудил в Бон вояже и уехал на неизвестном автобусе в неизвестные ебеня — всё было не настолько фатально. С ним был оператор, у него был телефон и связь с менеджерами, ну и пиздюли от них. В этот раз он слегка, самую малость, чуть-чуть зашёл слишком далеко. Причём буквально далеко. Он в России. А это другой край земли. Когда он поссорился с Чонгуком, то идея улететь на другую часть планеты не казалась такой дебильной. Младший не отвечал на его звонки. Упёрся выпивать с 97-м лайном и не брал телефон. У Тэхёна подгорало. Примерно на седьмом звонке трубку взял кто-то из его дружков и пьяным развязным голосом сообщил, что «Гуки занят», дальше был ржач, несвязный лепет, и Тэхён бросил трубку. Под утро Чонгук завалился весёлый, полез обниматься, а у старшего к тому времени кипел чайник. Вряд ли Гуки помнил, что наговорил ему Тэхён, потому что откололся примерно на второй минуте. Обида и злость привели его к полке с документами. Тэхён закинул в сумку паспорт — красный дипломатический, который открывал ему двери практически в любую страну мира, надел глубокую панаму, очки, маску и выскочил за дверь. В аэропорту купил билет на ближайший рейс, где было свободное место в первом классе. Проскользнул неузнанным сквозь толпу, и вот он уже пьет вино в самолете. Разбудили его через 8 часов уже перед самой посадкой, ласково говорили на английском с диким акцентом, на что Тэхён кивал и улыбался. В чужом аэропорту он понял, что ничего не понял. Вокруг пестрела какая-то сложная письменность, напоминающая латиницу, но не она. Говорили грубовато, улыбались мало. На паспортном контроле он выяснил у сурового мужчины, что он в России. Тэхён злобно улыбался. Россия в его планы свалить в ебеня идеально вписывалась. Да, план был слегка эксцентричный, если не сказать с ебанцой. Но на то он и Ким Тэхён. Телефон булькнул. Заряда оставалось два процента, звонков и сообщений не было. Очевидно, Чонгук еще отсыпался. «Маленький говнюк», — прошептал Тэхён и отправился к стойке такси. Еще из поездки 2015 года в Россию он помнил, что ни медведей, ни балалаек на улице не водится. Очень жаль, конечно, но вдруг здесь повезет. У этого города было длинное и сложное название, из которого он понял только первое слово Saint — святой. Город оказался не деревней. Вообще. Такси высадило его в центре, и Тэхён жалел теперь лишь об одном — что телефон полностью разрядился. Было ощущение, что он в Европе. Тэхён как зачарованный бродил вдоль каких-то рек и каналов, трогал грубые камни домов, которые выглядели как дворцы, сидел в кафешках на улице и пил лимонады. Потом наелся венских вафель с фруктами в каком-то заведении и расслабился абсолютно. Пропажу сумки, в которой были документы и карты он обнаружил только спустя два часа, когда ноги унесли его вообще неизвестно куда. Сумка осталась в кафе с вафлями. И вот он стоит на тихой улочке в неизвестном городе, название которого начинается на Saint, без денег, документов и с полностью разряженным телефоном. Комбо. Ким Тэхён всегда был немного со странностями, но сейчас даже он осознавал, что… как это помягче? оплошал. *** Катя откинула телефон в сторону. Свой первый день отпуска она провела в постели. Время уже десять вечера, а она пила только кофе. Вздохнула. Придется идти в маленький магазинчик в соседнем доме, чтобы купить хотя бы булку и заварную лапшу. Целый день она читала фанфики, смотрела Bon Voyage, листала ленту инсты и втыкала на Вигуков. И ни о чем не жалела. Группа корейских парней стала ей почти семьей, а Вигуки заменили ей любовь. Очень удобно, между прочим, — любить чью-то любовь. Наслаждаться и тонуть в их взглядах друг на друга, впитывать их улыбки и жить в фантазиях об их чувствах. Отличный вариант безопасной любви, когда не надо разбираться с реальными проблемами. Катю всё устраивало. Господи, какие они красивые! С этими мыслями Катя аккуратно прошла по заставленному коридору огромной и нелепой квартиры, вышла в парадную в растянутой домашней майке и трениках. Лапша звала. Июнь в разгаре, на улице в десять вечера вовсю светило солнце. Катя жила на Радищева, почти в центре, но место нетуристическое. Поэтому любителей белых ночей, которые приезжали тысячами в Питер летом, тут обычно не было. Магазин направо. Впереди молодой человек о чем-то спрашивает бабушку, та машет на него руками. Катя отстранённо мазнула взглядом. Юноша сложил руки перед грудью и склонился в извинениях. «Чисто азиатский жест» — отметила про себя девушка. За спиной Восточный факультет СПбГУ, про азиатскую культуру Катя знает почти всё. Ага, теперь она может смотреть Раны и Бон Вояжи без перевода. Бесценные ненужные знания для айтишника. Лапша зовет, напомнила себе Катя и ускорилась в сторону магазинчика. Но тут молодой человек снял панаму и тонкой рукой с длинными пальцами разлохматил черные вьющиеся волосы. А затем тыльной стороной руки приподнял чёлку. Катя замерла. Ущипнула себя за задницу. Больно. У неё галлюцинации на фоне пересмотра контента BTS, вот и всё. Меньше надо мечтать, тогда и не будут видеться на улице Радищева в Санкт-Петербурге корейские певцы. Двадцать пять лет, а всё еще дура. Юноша развернулся, растерянно улыбаясь, и встретился глазами с Катей. Фирменное «тата-майк» нельзя было перепутать ни с чем. Кате хотелось слегка попадать в обморок, но мысль, что попадать в обморок она может в любое другое время, когда рядом НЕ Ким Тэхён, её явно оживила и придала смелости. — Вам нужна помощь? — спросила девушка на не очень чистом корейском. — Вы знаете корейский?! — у Тэхёна было такое восторженное лицо, что Катя готова была выучить еще и немецкий, хинди и докинуться испанским. — Я потерялся, и у меня сел телефон. Тэхён стоял прямо тут перед ней, говорил неуверенным голосом, а Катя начала оглядываться в поисках камер. Есть вещи, которых не может быть. Это как бы из этой серии. Камер не было, Тэхён был. — Я потерял документы, деньги и мне бы позвонить, — признался Тэхён и снова запустил пальцы в растрепанные волосы. Катя решила ни о чем не спрашивать. Если это устойчивая фантазия на фоне переизбытка контента BTS, то и хрен с ним. — У меня есть зарядные устройства дома. Хотите? — предложила Катя несмело. — Вы можете зайти и всё решить. — А сколько сейчас времени? Уже вечер? — вдруг спросил Тэхён, когда они уже развернулись в сторону парадной. Он потерялся в часовых поясах, и его смущало бесконечно светящее солнце. — Сейчас примерно десять тридцать вечера. А светло потому что начались белые ночи. Темноты не будет, только сумерки, — Катя с трудом подбирала слова на корейском. Языковая практика у нее была давно и неправда. Она хорошо понимала устную речь и отлично читала, но говорила последний раз еще в универе. Они поднимались на четвертый этаж по широкой лестнице парадной. Катя радовалась, что тут недавно сделали ремонт, и парадный вход старинного дома выглядел достойно. Но вот её собственная нелепая квартира была поводом для замешательства. Это была та самая невероятная история, которая происходит только в книжках и фильмах, но случилась с Катей. Троюродная тётушка оставила ей, Кате, в наследство квартиру в Санкт-Петербурге. И не где-нибудь, а почти в центре. Последний раз Катя видела тётку, когда сама была еще нескладным подростком. Был дурацкий семейный ужин в этой самой квартире, и Катя забилась в одну из четырёх комнат, чтобы не участвовать в безудержном веселье взрослых. В комнате был стеллаж, с которого Катя стащила книгу. Она сидела в странном вычурном кресле и читала, как Наташа Ростова приезжает на свой первый в жизни бал. Все боялись «Войну и Мир», а Катя любила, просто пролистывала войну, да и всё. И тут вошла тётушка. Тётушка была с прибабахом, это очевидно явствовало из интерьера квартиры, из нарядов и манеры её поведения. Где-то в роду у тетушки пробегали дворяне, и с этой мыслью она жила. Увидев в руках у Кати «Войну и Мир», она буквально схватилась от восторга за сердце и начала обмахиваться веером. Да, веером. Тётушка целовала воздух вокруг Катиных щёк, гладила по волосам и громко восхищалась «интеллигентным ребенком». А через пятнадцать лет благополучно скончалась, предварительно отписав Кате квартиру. Сейчас Катя затравленно оглядывалась, пропуская в это «дворянское гнездо» корейского певца Ким Тэхёна: — Я недавно переехала, так что тут слишком много вещей. А раньше тут жила моя тётушка. Она была такая … интересная. Проходите в гостиную, я сейчас принесу зарядники. У меня есть разные. — Я не представился. Меня зовут Ким Тэхён, я из Кореи, — обернулся гость с обезоруживающей улыбкой. Той самой. Катя чуть не отдала богу душу. «Господи, да я знаю день твоего рождения, почти всё, что ты любишь есть и все выражения твоего лица», —подумала девушка, но вслух сказала другое: — Я Екатерина Цветкова, но можете звать меня Катя, так легче выговорить. И я не против перестать говорить формально. Мне очень трудно соблюдать все правила, я давно учила корейский, — Катя засмущалась и отправилась на поиски многочисленных проводов, чтобы принести, наконец, Тэхёну зарядку. Телефон включился через минуту, и Тэхён с ужасом смотрел как подгружаются данные. Начали прилетать сообщения и неотвеченные вызовы. Чонгук не любил звонить или писать, но тут явно переступил через себя. Последнее сообщение в месседжере было паническим: «Где ты?! Куда ты пропал? Я переживаю!» Тэхён набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул и нажал на первую строчку в своем списке контактов. Ему ответили ровно через один гудок: — Хён! Хён, где ты?! ТэТэ, где ты, мать твою, я схожу с ума, — заорал динамик. И Тэхён краем глаза увидел, как хозяйка квартиры боком протискивается на выход из комнаты, неловко моргая. — Не ори, пожалуйста, со мной всё в порядке, — Тэхён контролировал свой голос, чтобы тот звучал максимально расслабленно и безмятежно. Если бы он не просрал паспорт и деньги в чужой стране, то разговор был бы совсем другим. Он бы ссорился, качал права и выяснял отношения. Теперь приходилось признать, что он слегка дебил. Но это же не значит, что Чонгук может пить и не отвечать на его звонки? — Я в России. — Ты … где? Ты издеваешься, Тэхёни? Ты пропал. Я проснулся, тебя нет, ты отключил телефон,— голос Чонгука был на грани взрыва. — Я, знаешь, тоже тебе звонил всю ночь, пока ты там бухал с приятелями и не брал трубку, Чонгуки! — заорал старший. — Хён! Мы поговорим об этом потом. Ты где? — Я в России! — Тэхён развернулся в сторону двери и позвал:— Катя-ши, в каком я городе? — Кто там? С кем ты говоришь? — голос Чонгука был встревоженным и взбешенным одновременно. Катя появилась из двери, глядя испуганно, понимая, что попала в самый центр скандала. Одно дело читать про мифические ссоры Вигуков и умиляться на их темперамент, другое — быть непосредственным свидетелем выяснения их отношений. — Мы в Санкт-Петербурге, — медленно и по слогам произнесла Катя, — я сейчас напишу на корейском как это читается. — Я напишу тебе, где я. Чонгук, не ори сейчас, ладно? Я потерял паспорт и деньги. Говорю же — не ори. Нет, я не звонил менеджеру, он меня разорвет. Я без понятия, что мне делать. Завтра пойду искать то кафе, в котором оставил сумку. — Я помогу, — тихонько проговорила Катя, подпирая косяк двери. — Я в отпуске, и смогу поискать это место. И ночевать ты можешь здесь, тут есть еще одна спальня. Катя быстро написала на бумажке Санкт- Петербург на латинице и на корейском и бодренько учесала в спальню, подальше от скандала. Ну и как-то подготовить кровать для её гостя. Бывшая спальня тётушки была ослепительной в своём роскошестве. Комната была убрана в коричнево-бордовых тонах и заставлена тяжелой старомодной мебелью. Катя так ничего тут и не трогала с тех пор, как вступила в квартиру наследницей. По-хорошему, тут всё надо было сдавать либо в антикварную лавку, либо тащить на помойку. Другого не дано. Пользоваться старинной кроватью с балдахином или вычурным трельяжем было неудобно. Катя так и не открывала огромный шкаф, подозревая, что там все сожрала моль, как не лезла и в громоздкий комод, который стоял рядом с книжным стеллажом. На полках все так же стояли четыре тома «Войны и Мира», а рядом примостилось вычурное кресло, в котором Катя когда-то читала Толстого. Девушка оглядела спальню и внезапно поняла, что вообще-то Ким Тэхён с этим своим вайбом аристократа в эту комнату удивительным образом вписывается. Боялась Катя другого — мебель была действительно старой и требовала реставрации. Это молодая хозяйка квартиры поняла, когда однажды решила передвинуть тумбочку, и у той отвалилась ножка. Катя тогда не придумала ничего лучше, чем взять со стеллажа несколько книг и подложить их вместо опоры. — Ладно, пойду искать белье, — сама себе пробурчала Катя и отправилась разгребать коробки, которые так и обосновались после переезда в одной из комнат. Здесь у тётушки была библиотека, около окна стояло пианино, а сбоку изящная кушетка, что-то подобное Катя видела в Эрмитаже. Сейчас библиотека была заставлена коробками, которые Катя не спешила разбирать. Она буквально жила на работе, а сюда приходила лишь ночевать. За полгода она чуточку привела в порядок комнату, в которой спала сама. Новой была и ванная — но это отдельная история. Краем уха девушка слышала низкий взволнованный голос, который доносился из гостиной. Слов было не разобрать, но по тону было понятно, что разборки продолжались. Одеяло и подушки нашлись в одной из коробок, как и новое постельное. Белье было вполне себе обычное, современное, икеевское. Но, по крайней мере, Катя не боялась, что из него вылетит моль. — Катя-ши, — вдруг позвал низкий голос из коридора, а девушка поймала себя на мысли, что это обращение ужасно похоже на русское «Катюша» и улыбнулась. — Катя-ши, простите меня за неудобства, я закончил. Тэхён маячил на входе в библиотеку, удивленно рассматривая комнату, которую сейчас заливал поздний солнечный свет. В лучах кружилась поднятая Катей пыль, тускло поблёскивали корешки книг, молчало закрытое пианино. — Пойдем, я покажу спальню, — Катя вручила гостю одеяло и подушку, а сама перехватила покрепче стопку постельного белья. — Тут вся квартира такая, старинная. Тётушка считала себя дворянкой. Кровать с балдахином определенно произвела на Тэхёна впечатление. Он положил руку на одну из стоек и слегка опёрся на неё, вставая в театральную позу. Опора нежно затрещала. — Ох, тут всё очень очень старое, — извиняясь заговорила девушка, ретируясь из комнаты, чтобы не надоедать знаменитому гостю. — Ты располагайся, я не буду мешать. Ванная справа по коридору. — Завтра после обеда прилетит мой … друг, — Тэхён запнулся, а Катя мысленно закатила глаза. Она знала кто по знаку зодиака этот «друг», что он любит носки с отдельными пальчиками и сколько он весит. Бесценная информация. Тэхён продолжил:— Ты не могла бы меня отвезти в аэропорт? Мне кажется, я один не доберусь. — Конечно я отвезу и в аэропорт, и кафе поищем. Если документы остались в кафе, то их наверняка нашли. Только теперь нам надо найти это место. Хотя бы примерно помнишь, где это было? — Нууу, там был большой зелёный собор. И рядом статуя с генералом на коне, — Тэхён закатывал глаза, вспоминая свои хаотичные передвижения. Исаакий и статую Николая Первого Катя определила быстро: — Я тебя утром рано разбужу, я примерно поняла, куда идти. Располагайся. Еды я тебе на ночь не предложу, у меня ее нет. Могу дать майку и шорты. В них можно спать. Они чистые, но они моего бывшего мужа. Ничего? — Бывшего мужа? Ничего, конечно. — Это долгая история. Мы уже два года как развелись, но он иногда приходит, помогает с ремонтом, ну все такое. — Катя сильно смутилась и поспешно вышла за одеждой. История ее короткого замужества была неловкой: они очень рано поженились, Кате было всего двадцать один. Им было весело и радостно друг с другом, а секс был просто 100 из 100. Но через пару лет Кате вдруг пришла в голову разъедающая душу мысль — «И вот это всё? Это навсегда?». Тогда она похерила всё вокруг себя, и чувства ничего непонимающего мужа, и свои собственные. Лёша был гордый, развод дал сразу и без разборок. Лёша дико любил, а потому приезжал по первому звонку, как только ей была нужна помощь. С Лёшей был совершенно фееричный секс, а потому Катя не сдерживалась и звонила минимум раз в месяц. Стыдно. Бывший муж появлялся ненадолго в её жизни и быстро решал все проблемы. Это он организовал переезд и сразу исчез. Это он однажды зашёл в страшную разваливающуюся ванную в «новой» старой тёткиной квартире, и через день пришла бригада, которая сделала ультрасовременный ремонт. Их отношения были больными, но отпустить друг друга они не могли. Катя забивала голову бантанами и плавала в любви к Вигукам. Это было приятнее, чем разбираться в отношениях с бывшим мужем или заводить новые связи. Реальные люди были слишком реальными. Её вполне устраивал суррогат идеальной любви через экран смартфона. *** Солнечный луч был настойчивым. Луч смотрел Тэхёну прямо в глаз и щекотал. Пришлось проснуться и снова вернуться в реальность. Реальность была сюрреалистичной: он в городе на другом конце планеты, в чудной квартире какой-то русской аристократки, потерял паспорт и все деньги, его летит убивать Чонгук, а накануне еще и позвонил менеджер. От воспоминаний пошли мурашки. Тот не стеснялся в выражениях. Разговор был, скажем так, слегка эмоциональным. И закончился пожеланием скорейшего возвращения. «Завтра же! Ёбтвоюмать!» Через пятнадцать минут менеджер перезвонил и сообщил, что на ближайшие четыре дня рейсов в Корею нет. И горячо рекомендовал сидеть, где сидится, и в гостиницах не показываться. «Чтоб ни одна душа! Ёбтвоюмать!» Еще через пятнадцать минут менеджер позвонил снова, и из трубки лился такой фонтан, что Тэхён отодвинул телефон подальше от уха, ибо невежливо перебивать собеседника, когда тот хочет высказаться. Да. Менеджер узнал, что в Россию летит и Чонгук, и рвал волосы на жопе. «Никаких гостиниц, ресторанов и вообще сидите взаперти! Ёбтвоюмать!» Ну как-то так. Если вкратце. Так что сейчас Тэхёну надо было идти договариваться с хозяйкой квартиры, сможет ли она приютить его самого и Чонгука еще на четыре дня. Так пить хочется, аж переночевать негде. Даже взбалмошный Тэхён понимал, что это как-то слишком — свалиться на голову незнакомому человеку и попроситься пожить. Он потянул носом. Пахло кофе. Этот напиток Тэхён не любил, но запах свежего кофе ему нравился. Чонгук всегда пил по утрам холодный кофе. — Доброе утро! Тебе сделать чай? Еды у меня нет, кофе не предлагаю, — Катя подскочила со стула при появлении Тэхёна. «Он сказочный, сказочный!» —запищала она внутри себя. Певец был с мокрыми растрепанными после душа волосами, на шее висело полотенце, очаровательный со сна — он казался ей нереальным как единорог. — Чай буду, ага, — сказочный единорог лёгким движением скинул на диван мокрое полотенце и сел за стол. Краешком сознания Катя отметила, что вот именно так всегда делал её бывший муж — скидывал мокрые полотенца на диван, и они лежали там и кисли весь день, пока Катя не приходила с работы и не развешивала сушиться. Но то был муж. А теперь-то сказочный единорог! — Я думаю, мы можем уже выезжать в поисках той кофейни. Ты хотя бы примерно помнишь как она выглядела? Может, внутри? — Катя не то чтобы была завсегдатаем ресторанов и кафе, но иногда любила посидеть и потянуть кофе в необычном месте. — Ну, там делали вафли, — Тэхён вспоминал, изящно загибая свои инопланетянские длинные пальцы, — там были милые официанты. Он достал из чашки пакетик зеленого чая, и проигнорировав прекрасное блюдце костяного фарфора, положил мокрый пакетик прямо на стол. «Где-то я это все уже видела», —подумала Катя, нежно скалясь любимому айдолу. Почему ей всё утро лез в голову бывший муж и его раздражающие привычки? Она быстро смахнула пакетик со стола, пока Тэхён продолжал загибать пальцы: — А! Там был розовый туалет! Да, сумасшедшее розовое освещение. И еще фигурка девочки, которая выдувает пузырь из жвачки, — закончил перечисления Катин биас. — Я знаю это место! — девушка засмеялась от облегчения. Шоколадный бар действительно находился недалеко от Исаакиевского собора, и она частенько заходила туда пить кофе и есть вафли. — Катя-ши, у меня деликатный разговор, — Тэхён чуть наклонил голову набок и начал накручивать влажную прядь волос на палец. — Я могу тут остаться еще на какое-то время? Видишь ли, ближайший вылет только через четыре дня. А в гостинице светиться мне как бы нельзя. Тэхён замялся, думая как бы попроще объяснить ситуацию, но его перебила сама хозяйка квартиры: — Ким Тэхён, ты можешь здесь оставаться столько, сколько хочешь! И вместе с Чонгуком тоже, конечно. Я всё понимаю. Вам же не дадут в гостинице спокойно ходить и будут постоянно фотографировать, — Катя выпучилась и старалась говорить максимально убедительно. — А я честно-честно никому вас не сдам и клянусь не делать ни одной фотографии! — Ты арми? — настало время выпучиваться Тэхёну. — Но ты ни слова об этом не сказала и вообще не вела себя как фанат. — А ты хотел, чтобы я разобрала тебя на сувениры? Я арми, а не сасенка, — обиженно засопела Катя. Тэхён улыбался несценической улыбкой, растянув сжатые губы, и оттого слегка походил на весёлую лягушку. Он смотрел благодарно. Катя вздохнула и тихонько подобрала с дивана мокрое полотенце.