Одинокие волки

Время давно перевалило за полночь, но Эндрю не обращал на это внимания, продолжая выкуривать последнюю пачку сигарет, стоя на веранде своего дома, затерянного где-то в лесах Аляски, и, облокотившись на деревянный заборчик, разделяющий вид перед глазами на "там" и "здесь", наблюдая за лесной глубиной леса, подползающей всё ближе и ближе. Когда фонарь, который и так отслужил немало лет, отдаст последнюю честь и погаснет, громко щёлкнув проволокой в тишине, эта тьма поглотит всё: белый, не тронутый грязью городов снег, тёмные доски, самого блондина. Но останется лишь слабый огонёк тлеющей сигареты, которую, докурив до фильтра, Эндрю отправит в пепельницу к другим "погибшим".Юноша выдыхает, щурится, пытаясь рассмотреть сквозь облако пара кончики вековых елей, проводит озябшими пальцами по губам и, словно вспомнив, что в рассвет наступит через пять с хвостиком часов, отправляется в дом. Белый цвет, казалось, заливал всё, вплоть до горизонта, где начинались горы, и даже немного за острыми пиками. Лес шумел, когда ветер, касаясь кончиков елей, пригибал их друг к другу. Тишина была невыносимой, но даже самое новое и дорогое радио, на которое Джозеф зря потратил несколько десятков долларов, не могло порадовать хотя бы мерзким скрипом помех, так как ближайшее место, где можно мыло поймать сигнал, располагалось в нескольких милях от поляны, где обосновался МиньярдОставалось лишь одно - колоть дрова и надеяться, что не умереть со скуки получится ещё несколько месяцев. Хотя он сам сюда забрался, значит не мог жаловаться, но как же без этого? Кинув ещё два полена в общую кучу, которая уже превышала рост Эндрю на добрый метр, блондин резким движением вбивает топор в пенёк, трёт затекшие руки о свитер, надеясь вернуть их в рабочее состояние, и начинает хлопать по карманам, надеясь найти хотя бы недокуренную сигарету, что он обычно оставлял, когда настроение резко менялось и курить больше не хотелось. Вздохнув, он поднимает голову, мимолётно смотря на солнце, после глядит на часы, прибитые к стене веранды, и, подхватив куртку, валяющуюся на белом покрывале, спешит к машине. Форест-таун будто бы вымер за последние пару лет. Когда Эндрю только перебрался сюда в надежде скрыться от прошлой жизни, узкие улицы города кишели детьми, вечно играющими со всякой ерундой: жестянками на нитке, старыми, давно лопнувшими мячами и прочими самодельными "игрушками". Их отцы торчали в мастерских для автомобилей, а матери - в кафе или единственном салоне красоты, который, кажется, давно должен был закрыться из-за отсутствия клиентов. Сейчас же всё было по-другому. Тротуары пустовали, старые граммофоны на таких же старых столбах одиноко блестели в холодных лучах январского солнца, а единственным магазином, где можно было купить элементарные макароны и хлеб, стало небольшое здание, где ранее располагалась кондитерская. Горячий воздух кондиционера обдает щеки, обжигая их и тут же растворяясь, смешавшись с ветром, который попал в помещение через открывшуюся дверь. Наверное, последний юноша, не достигший двадцати лет, не отрываясь от комикса произносит ленивое "добро пожаловать", видимо, пытаясь создать хотя бы видимость работы. Эндрю, стряхнув прилипший к подошве снег, проходит вдоль ряда полок с различными видами печенья, останавливается у холодильника, берёт несколько ведёрок мороженого, идёт к кассе, по пути подхватывает несколько пакетиков кошачьего корма, на автомате выбирая вкус рыбы и кролика. Юноша двигается слишком медленно - это раздражает. Эндрю прячет руки в карманах, чтобы случайно не показать своё недовольство, бегает взглядом по небольшому прилавку с небольшими цветными коробочками и, заметив нужное красное пятно, громко произносит название сигарет. - Ещё тише могли сказать? - Недовольно зыркнув на Джозефа и, видимо, позабыв золотое правило "клиент всегда прав", кассир кидает на железную поверхность пачку "Marlboro", бьёт кривыми пальцами по клавишам кассы и, забрав из рук покупателя деньги, кладёт их на хранение в железный ящик. - Ешь, давай, иначе голодным спать ляжешь, — серый в белое пятно кот трётся о ноги блондина, громко мурча, чтобы показать хозяину свою кошачью любовь. Эндрю, коснувшись ладонью макушки Цезаря, возвращается к приготовлению ужина для себя. Высыпав почти пол пакета хлопьев в тарелку, залив хрустяшки молоком и отправив пустой упаковку в мусор, юноша наклоняется к шкафчику и, немного порыскав в нём, достаёт банку мёда, который тоже отправляется в тарелку. Вечера в компании тарелки будущего диабета и пушистого, слишком ласкового друга - всё, что есть у Эндрю и всё, что ему нужно. А ведь и правда. Он не помнит, когда в последний раз хотел побывать в компании человека, прогуляться по ночным клубам или просто поговорить с кем-то. Эндрю даже не помнил, когда последний раз говорил о чём-то осмысленном, а не перекидывался с незнакомцами однозначными «да» и «нет». Ну и ладно. Зато он в безопасности, в тишине, в одиночестве. Выстрел ружья пронёсся сквозь иголки елей и мимо тёмных стволов, оставляя на снегу тёмные следы. Из-за холма поднялась стая птиц, которые тут же затрещали, предупреждая об опасности всех, кто мог попасть под прицел. Джозеф, оторвавшись от починки двигателя, поднимает голову, устремляет взгляд на серое небо и вслушивается в установившуюся вокруг тишину. Близ города охотиться было запрещено, но, по своему обыкновению, люди при деньгах, живущие за сотни миль от этого, кажется, даже не нанесённого на карты места, плевать хотели на правила и, тем более, на животных. Эндрю с отвращением хмурится, понимая, что где-то в лесу сейчас тянется кровавый след, ведущий к автомобилю, в который загружают будущее мясо. Не то чтобы он был веганом или ярым борцом за права животных, просто не понимал, как можно собственноручно убить то, что в магазине продают уже мёртвое. Может, большую роль в этом "хобби" играла жестокость? Или желание избавиться от стресса, представив вместо оленя - начальника, а вместо кролика - неугодную жену. Давишь на курок и всё, жены нет, начальства тоже. Жизнь легка и прекрасна. Потом снова набираешь кучу отрицательных эмоций, снова стреляешь, снова чувствуешь лёгкость. Интересно, если бы у него самого были жена, босс, возможно, дети, он поступал бы также? Хм, ружьё есть. Осталось найти ещё два, ну, или три, пункта из списка заядлого семьянина. Но стоит ли? Выстрел снова бьёт по барабанным перепонкам. Бросив инструменты в ящик, Джозеф запинывает его под капот и, встретившись взглядом с темнотой между стволами, уходит в дом. - Какого чёрта... - ледяной ветер бьёт по ногам, заставляя тело покрыться мурашками. Эндрю с удивлением и злостью одновременно смотрит на распахнутую настежь дверь, рядом с которой успела вырасти небольшая кучка снега. Метель была слишком сильной. С трудом избавив себя от ненужного кондиционера, юноша опускает взгляд на промокшие ноги, ковёр и даже стены. Снег начал таять слишком быстро, а сейчас ещё и пушистый прибежит, походит своими лапами и пойдёт по дому растаскивать. Кое-как откопав в шкафу под раковиной тряпку, Эндрю вытирает сначала свои ноги, затем, наклонившись к полу, избавляется от мокрых следов на паркете. Он постепенно продвигается к месту, где ещё недавно лежала белая горка, как вдруг замечает краем глаза что-то рыжее и...пушистое? Подняв голову, Джозеф удивлённо, затем заинтересованно уставился на мех, напоминающий хвост. Хвост? Неужели... Вскочив на ноги, парень пятится назад, натыкается спиной на стену и, видимо, придя в себя, хватает со стола блендер, оставленный там после приготовления блинов. Аккуратно, почти невесомо ступая на, почему он не замечал этого раньше, поскрипывающий пол, обходит "островок" отделяющий кухню от гостиной, вздрагивает, когда сгусток шерсти, воды и крови вздыхает, и, протянув вперёд руки с "оружием", делает шаг к животному. Перед его глазами предстаёт картина, которая кажется скриншотом из фантастического фильма: настоящий, может быть, живой волк, лежит, завалившись на бок, и тихонько сопит, будто бы находится у себя дома, а не на чужой кухне. Джозеф открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого лишь выдыхает. Как этот зверь здесь оказался? Вошёл, когда ветер открыл дверь? Блондин опускает руки, всё ещё рассматривая грязную шерсть и совсем забывая о проводе, который, потеряв опору в виде руки, с громким звуком падает на пол. Эндрю вздрагивает, зверь, вздернув голову, поднимается на лапы, поворачивается к человеку мордой и, забившись в угол, тихо рычит, обнажая острые клыки. Юноша собирается развернуться, но, наткнувшись на стул, спотыкается и падает, ударяясь головой о край стола, и, громко проклиная всё на свете, сворачивается клубочком, накрывая руками больное место в бессмысленной попытке уменьшить боль. Зверь, сообразив, что человек на время обездвижен, метнулся к выходу, но вместо свободы нашёл лишь стекло, в которое, не успев затормозить, врезался носом. Взвыв то ли от боли, то ли от негодования, волк разворачивается, бегает взглядом по комнате, думая, куда лучше спрятаться, и, в два прыжка преодолев расстояние в пять метров, забирается на кухонный гарнитур. Сметая своим огромным телом всё, что находится на столешнице, животное останавливается, но, когда двуногий предпринимает попытку подняться на ноги, снова пытается найти укрытие. Эндрю замирает, протягивает руку к волку, словно таким образом сможет успокоить напуганное животное, и молиться, чтобы зверь не сломал ещё что-нибудь. Видимо, животные в Бога не верят, ибо, щёлкнув зубами, волк запрыгивает на верхний шкаф. Дерево, не выдержав такого большого веса, скрипит, после крепления решают, что им пора в отпуск, и шкаф падает на пол, а вместе с ним и всё, что Джозеф успел накопить за эти пару лет. Лязг бьющегося стекла заставляет животное взвизгнуть от страха и податься дальше. Конечно, оставшиеся два шкафа повторяют судьбу первого, смесь осколков и дерева оказывается на полу вместе с виновником происходящего, который от чего-то перестаёт сопротивляться, и прижимается боком к уцелевшей стенке, обнажая зубы. Стараясь не делать слишком резких движений, Эндрю двигается к телефону, находящемуся на стене, снимает трубку, начинает набирать номер полиции. Не отрывая взгляда от зверя, юноша слушает гудки, думая, как лучше преподнести информацию сотруднику. - У меня на кухне дикий волк, он... - сквозь хриплый голос по другую сторону провода, блондин улавливает звуки, похожие на тихие скрипучие стоны. Джозеф поднимает взгляд на потолок, затем - на гостиную, но источник звука не находит. Лязг осколков даёт понять, что зверь снова решил переместиться. До Эндрю не сразу доходит, что эти стоны - скулёж нежданного гостя. Волк, округлив свои неестественно голубые глаза, выставляет вперёд лапу, кладёт на неё голову и, заметив смятение на лице двуногого, переворачивается на спину. Джозеф завороженно наблюдает за происходящим, пытаясь понять, что происходит и перебирая в памяти всю информацию, что когда-либо слышал о лесных собаках. Перевернулся на живот - значит, показал доверие? Или признаёт превосходство Миньярда над собой? Игнорируя обращение полицейского, блондин вешает трубку и прижимается плечом к стене. Кажется, поспать уже не удастся. - Потом ты пойдёшь домой, понял? - аккуратными движениями Эндрю обрабатывает рану на бедре зверя, надеясь, что тот успел поужинать перед приходом. Зверь же, довольно виляя хвостом, рассматривает камин, перед которым ему удалось пристроиться. Он никогда не был в человеческих домах, хоть много слышал о них. Говорят, что люди достают еду из огромных ящиков, а не охотятся. Рыжий поворачивает голову в сторону кучи битой посуды, бегает взглядом по уцелевшим вещам и, обнаружив в углу у окна белую коробку, решает, что это и есть место для хранения мяса. Интересно, ему дадут мясо? - Да, это всё ты устроил, — человек налепляет поверх шерсти что-то липкое, забирает свои орудия, которыми водил по лапе, и уходит в темноту коридора. Зверь начинает волноваться: вдруг темнота съела двуногого?- И что мне с этим делать? - Нет, живой. Рыжий тряхнул головой, как бы показывая, что понятия не имеет, принимает положение сидя и, обнюхав бедро, которое всё ещё неприятно саднит, облизывается. Наверное, это самый лучший день в его жизни: мягкая подстилка под лапами, тепло огня и человек, которому он, кажется, понравился. - Фу, что ты... - вскинув руки, Эндрю с отвращением смотрит на слюни, стекающие с пальцев. Да, такая благодарность ему была не нужна. Вытерев руку о пижамные штаны, парень хмурится, проходит к стеклянной двери, ведущей на веранду, и жестами указывает на неё зверю. Рыжий, похоже, вообще не понимает, что от него хотят, лишь наклоняет голову в бок, смотря на блондина, как на идиота. Джозеф выдыхает, потирает пальцами переносицу, понимая, что Цезарь, оказывается, не настолько туп, и свистом подзывает к себе гостя. - Ты должен уйти, — он открывает дверь, подталкивает к ней шерстяной ком, и указывает пальцем на лес, растянувшийся в нескольких метрах от веранды. Зверь смотрит на ели, затем - на человека, недовольно укает и, прихрамывая, возвращается к камину. Миньярд топает ногой и вздыхает. - Завтра же ты отсюда уйдёшь! - Всю рыбу своим топаньем распугал! - шлепнув приземлившегося рядом по уху, Эндрю снова уткнулся взглядом в глубину ледяной воды. Нил, поставив лапы на кромке льда, опустил нос в быстрый поток, но пожалел об этом, когда кожу неприятно кольнуло, и, фырча, снова побежал к ближайшему дереву. Джозеф проводил волка усмешкой и вернулся к рыбе. Нил живёт с ним уже три года. Целых три года Нил не уходит, а Эндрю не хочет, чтобы он уходил. На утро после их первой встречи зверь не захотел покидать место у камина, где удалось нагреть бока. Не ушёл он и через два дня, но вечером третьего наконец-то поднялся с ковра в гостиной и потопал в лес. Эндрю, если уж говорить честно, испытывал небольшое волнение. В конце концов "гость" был ранен, да ещё и неимоверно глуп. Последнее блондин заметил, когда Нил, уколов лапу о кактус, снова полез к растению. Но следующим днём зверь вернулся, и, к большому сожалению Джозефа, в компании туши кролика. Наверное, именно тогда Миньярд понял, что Нил - единственное существо, которое само потянулось к нему. Даже Цезарь поначалу предпочёл остаться в приюте, а не попасть в новый дом. Эндрю долго гадал, почему же волк не возвращается в стаю, где, по закону природы, он и должен находиться. Ответ нашёлся спустя несколько месяцев, когда по пути к реке они наткнулись на несколько лесных собак. Миньярд думал, что Нил кинется к родственникам, уйдёт с ними и ночью наконец-то завоет на луну, но этого не произошло. Рыжий, наоборот, спрятался за спиной человека, тихонько скуля и поджав хвост. Тогда лесные собаки решили обойти их стороной. Возможно, Нил был бывшим вожаком стаи, который, проиграв какой-то бой, решил покинуть свою семью. Или просто не подходил под какие-то волчьи требования. Черт знает. Тем не менее иногда Нил уходил в сторону гор, дорога к которым вела через поле. Джозеф каждый раз провожал его взглядом и каждый раз удивлялся тому, что рыжий возвращается домой в одно и то же время - за полчаса до заката. Джозеф снова посмотрел на друга. Рыжий копал в снегу небольшую ямку, обнюхивал её, и тряхнув головой, принимался за новую. Иногда Нил совершал действия, смысл которых, наверное, сам понимал не полностью. Может, поэтому Эндрю так сильно привязался к нему - решил, что они похожи? Оба отличаются от остальных, оба что-то скрывают, оба пытаются избежать возвращения туда, где всё началось. Два одиноких волка, которым удалось найти друг друга. Нил чихнул, заставляя Эндрю смеяться. Каждую зиму охотники в Форест-таун. Они селились в старой гостинице всего на неделю каждого декабря, но Эндрю не мог найти себе место. Целую неделю он держал всё двери на замках и задергивал шторами окна, чтобы непутёвый Нил, услышав звук выстрела или почуяв запах крови, не сорвался с места, пытаясь разузнать что же происходит в его родном лесу. Джозеф каждую ночь прижимался к тёплой шкуре друга, чтобы чувствовать его рядом и спать спокойно. Он просто не мог позволить себе отпустить Нила в лес. Слишком сильно он полюбил его, слишком сильно боялся потерять. Мысли о том, что однажды его волк поймает ещё одну пулю, но в этот раз в сердце, просто сводила с ума. - Нил! Нил, твою мать, вернись немедленно! - он снова сделал ошибку, снова забыл, подверг опасности. Слишком сильно напился вчера, чтобы проверить плотно ли закрыта входная дверь, а волк решил воспользоваться этим. Джозеф уже второй час шёл по запутанным следам, надеясь, что это следы его волка, что он успеет, что не будет винить себя ещё в одной смерти. Над головой снова раздался выстрел. Эндрю, игнорируя промокшие от снега ноги и тяжесть ружья на плече, кинулся в сторону, откуда пришёл звук. Конечно, если бы Нил был обычным волком, волноваться бы настолько сильно не пришлось, но его рыжая шерсть, которую Миньярд проклянут уже несколько раз, и неимоверное желание всегда оказаться на месте событий так и кричали: "идеальная цель!" - Наконец-то я нашёл тебя! - парень падает на колени, прижимает зверя к себе, стискивая в крепких объятиях, и выдыхает. Он в порядке. - Пойдём! Но волк не двигается с места. Он также смотрит в сторону гор, откуда вернулся только позавчера и тихо скулит. Эндрю пытается понять, что такого Нил там увидел, но не находит ничего, кроме белого снега. - Нил, нам нужно домой. Там ничего нет, — слова словно пропали в воздухе. Зверь лишь оглядывается на человека, после возвращается к своему занятию. Схватив мокрую шерсть на загривке, Эндрю тянет друга к себе, стараясь хотя бы на сантиметр сдвинуть с места эту тушу. Он не позволит ему остаться. Даже если придётся тащить на руках - потащит, но не бросит. - Ну же! Уже темнеет! Мы не найдём дорогу, — голос начинает трястись от страха и волнения одновременно. В розовое закатное небо вновь поднимается туча птиц, предупреждающая, что опасность уже совсем близко, но Нил будто бы утонул в своих мыслях - смотрит на восток и даже не дёргает ухом, пока человек срывает голос. - Нил...пожалуйста! - Эндрю садиться перед зверем, заглядывает в его голубые глаза, но кроме своего отражения и какой-то серой тоски не видит ничего. Острая боль пронзает грудь, разливаясь по телу колючим теплом. Парень сжимает в пальцах пустую шерсть, издавая хриплый звук. Аккуратным прикосновением кончики пальцев ложатся на красное пятно, растекающееся по ткани толстовки. Он падает на снег, тут же чувствуя, как кожа покрывается мурашками от холода. Нил, наконец-то осознавший, что шерсть больше не утопает под чужими прикосновениями, вскакивает с места и устремляет свой ледяной взгляд на чужое бледное лицо. Зверь касается мокрым носом ладони Эндрю, скулит, когда тот не отвечает, и, положив голову на тяжело вздымающуюся грудь Эндрю, начинает слизывать кровь, тонкой струёй стекающую на белый пух. Эндрю старается делать глубокие вдохи, но лёгкие разрывает от боли. Он поглаживает друга по голове, стараясь успокоить, хоть сам начинает трястись. - Нил. Уходи... Иди домой, — из последних сил парень отталкивает от себя зверя, но тот лишь жалобно смотрит на хозяина, не понимая, в чём провинился.