помоги мне спрятать тело

***

      До дома Настя и Матвей шли молча. Мысли в голове парня вели кровавую перестрелку. Это обычный семейный ужин, но Матвей чувствовал, что идет на суд, где от его показаний будет зависеть судьба человека. Чувствовал, что должен выбрать кого-то из родителей. Чувствовал себя ребенком, который хотел повесить ответственность на кого-то другого.       Вдруг Настя перебила эту жадную тишину. —Я люблю тебя,— сказала девушка. Фраза звучала не так, как Матвей привык ее слышать. Она была неуверенная и тихая, но требовала ответа больше, чем когда-либо. —И я тебя,—ответил парень, натянуто улыбаясь. В этот момент он решил, что будет молчать. Ведь нельзя обвинять другого в преступлении, когда сам грешен.       Как только пара зашла в квартиру, их встретили родители Матвея. —Настенька,—воскликнула мама, обнимая девушку. —Какая ты красивая! Настя знакома с родителями Матвея полтора года и уже стала частью семьи. Парень был рад, что его избранница им нравиться, но это имело свои минусы. —Спасибо,— смущенно ответила девушка. Матвей будто только сейчас увидел Настю. Она и вправду постаралась над своим внешним видом и выглядела краше обычного. После теплого приветствия семья прошла за стол. Комната наполнилась бессмысленными разговорами, за которыми было легко скрывать свою тревожность. Но чем больше выпито, тем серьёзнее становились темы. Матвей вел себя тихо, высказывал свою точку зрения, только если его спрашивали. В моментах он забывал о своей тайне и наслаждался вечером. Но через время переживания все равно возвращались, и тело реагировало на это нервными подергиваниями. Политика, наука, образование, музыка— все было обговорено. —Я считаю, что любовь важнее,— высказала Настя. Как разговор дошел до обсуждения любви? И как Матвей пропустил этот момент? —Но любовь сложнее,—ответил отец. А на вопросительный взгляд девушки ответила Елена. —Любовь дурманит разум. Из-за нее можно потерять все на свете.       Настя задумчиво опустила взгляд, а Матвей не отрывал глаз от матери, потягивая вино из бокала. "Например семью?"— крутилось у него в голове, но он молчал. Что если родительница правда влюбилась в брата папы и просто не может ничего с собой поделать? Даже стало ее жалко.       В этот момент мама взяла отца за руку и нежным голосом, словно мурлыкая, сказала: —Я бы за Антона жизнь потеряла, —Матвей чуть не подавился. Такой наглой лжи он никогда не слышал. Если в первый раз он стерпел и даже оправдал ее, то сейчас тревога, гнев и алкоголь дали по газам. Матвей со звоном кинул вилку на тарелку и вышел из-за стола. Еще минута и он вскроет не только измену мамы, но и убийство Сени, поэтому он молча умчался на улицу. Открывая подъездную дверь, он ударил по ней кулаком, хотя сам не знал на что точно злится. Ему было противно от поведения матери, было жалко папу и было невыносимо стыдно скрывать правду.       Легкий ветерок остудил остудил его пыл. На место всех окружающих его чувств встала усталость. Хотелось просто лечь спать в надежде, что утром все проблемы решаться сами. Но возвращаться домой нельзя, да, и поспать ему там не дадут. Ярик уехал к родителям, а Слава и Максим как обычно шатались по клубам. Податься было некуда, поэтому Матвей решил пойти туда, где его точно никто не достанет.

***

—Ты уже выбрал куда мы пойдем? —спросила Ева, когда они уже подходили к дому. —Можно в пиццерию около школы, та всегда есть какие-нибудь скидки. —Эти скидки только для тебя, потому что ты нравишься Полине,—сказала сестра и ехидно улыбнулась. —Бред,—сухо ответил Кирилл, морща лоб. —Не-а! Ты заметил, что нас всегда обслуживает она, а еще она спрашивала, есть ли у тебя девушка!—протараторила девочка.       Кирилл промолчал, не желая развивать этот диалог, ведь тема отношений его не очень интересует. Но вот Ева заканчивать не хотела. —Ты бы пригляделся, а то...—сестра не договорила. Перед ними был накрытый стол. Дети в свою очередь стояли на пороге, пытаясь понять, что происходит. Никто из них не смел нарушать тишину, словно боялись спугнуть кого-то. Они бы так и стояли до утра, но из кухни вышел он.       —Чего стоите как не родные? — Ева сняла кеды и прошла в квартиру, не отрывая глаз от стола. —Еда покупная. Сами знаете, я не очень готовлю,—сказал отец и перевел взгляд от блюд к сыну. Кирилл прошел за сестрой, сказать ему было нечего. —Может сядем?—с улыбкой предложила Ева. Мужчина послушно уселся на стул, а кудрявый также молча стоял, пока девочка не повернулась к нему. —Кир,—аккуратно прошептала та.       "Кир"—эхом повторил парень про себя. Так его называла только сестра, а когда-то и мама. Кирилл знал, что этот ужин очень важен для Евы, и, скрепя сердцем, сел напротив отца. —Спасибо,—почти бесшумно поблагодарила его девочка.       Снова наступила тишина. Уже почти пятнадцать минут семья кушала молча, и парень думал, что он никогда не решиться начать разговор, но оказался не прав. —Как день провели? — Ева будто услышала команду "можно" и стала оживленно рассказывать о водяной войне в парке, активно жестикулируя при этом, и улыбаясь во весь рот. Ее глаза горели ярче солнца. От тепла, которое она излучала, Кириллу становилось спокойнее, но в его голове до сих пор не укладывалось, как она так правдоподобно делает вид, что все хорошо. А может девочка и не притворяется? — Матвей твой одноклассник?—спросил отец, обращаясь к сыну. —Нет. —Из команды? —Нет.       Кирилл не хотел с ним говорить, тем более о Матвее. И мужчина вроде оставил попытки разговорить сына, но не на долго. —Думаешь, мне не тяжело? — парень несколько раз моргнул, пытаясь понять о чем он. —Я каждый день спрашиваю у бога. Почему именно она?       —Не надо,—перебил Кирилл. —Нам всем станет легче, если мы обсудим это,—встряла Ева. —Нет.—Сдерживаясь, отрезал брат. Терпение кончалось, он и так не очень-то и хотел участвовать в этой постановке, за столом его держала только сестренка. Кирилл чувствовал, как в комнате зарождается напряжение и пропадает безопасность. —Поговори с нами, пожалуйста,—просила на ушко девочка.—Поговори со мной. Для Евы Кирилл убил бы человека был готов на все. Он бы выполнил любую ее просьбу, лишь бы она никогда не грустила. Но не эту. Никто никогда не говорил о маме после ее смерти, и кудрявого это устраивало. Он бы и сказать ничего не смог бы, только разреветься. —Кир,—не унималась сестра. и это стало последней каплей. Парень встал из-за стола и направился к выходу.       —Не благодарный!—крикнул он в след и кинул бокал в стену. Последнее, что слышал парень —это звон стекла и свое имя из уст девочки. Ноги сами понесли его на крышу. В место, где было спокойно и безопасно. В место, где он был ближе к матери.

***

      Прохладный вечер и небольшая пробежка успокоили его, но не на долго. Когда Кирилл поднялся, сидящий на его месте силуэт чуть не вывел его из себя. Подойдя ближе, чтобы вступить в спор с незнакомцем, он мгновенно остановился. —У тебя тоже плохой вечер был?—сказал силуэт, и маленький огонек сигареты осветил его лицо. Это был Матвей. —Да,—ответил кудрявый, присаживаясь рядом. —Будешь?—светловолосый протянул пачку сигарет. —Не, спасибо, — на отказ Матвей пожал плечами и снова затянулся.       Никто из них даже не пытался завести разговор. Каждый прокручивал ужин в своей голове, заново возвращаясь в те эмоции. Нужно было все разложить по местам: понять других, оправдать свою импульсивность и предположить, что будет дальше. Кирилл справился почти со всеми пунктами. Только съедающее чувство стыда не оставляло его. Парень просил Еву, хотя обещал этого не делать. Оставил ее вместе с ним, и от этого факта кудрявому хотелось исчезнуть. Просто пропасть, провалиться под землю, что угодно! Лишь бы не видеть в глазах сестры разочарование.       Что касается Матвея, так он не смог справиться ни с чем. Это ощущение безысходности сводило его с ума. Матвей привык жить по четкому плану, а если он рушился, то парень без проблем находил новый. С такими трудностями он встречается впервые, ведь в этой ситуации нельзя поменять ход событий. Есть только два пути, которые Матвея не устраивали. Казалось, что все это волновало его больше, чем недавно совершенное убийство. Странно? Нет. Сеню все равно уже не оживить, а семью еще можно спасти. Так ведь? —Моя мама изменяет моему отцу, — сказал Матвей раньше, чем разобрался в обстановке.       На мгновение ему показалось, что именно Кирилл способен его понять и дать совет. Как говориться: "Иногда легче высказаться чужому человеку, чем близкому". Кирилл немного повернул голову в сторону светловолосого, дав понять, что он во внимании. —Я не знаю, что мне делать, — продолжал Матвей. —Мне тяжело находиться рядом с ним, — Кирилла это признание удивило, ведь в его глазах Матвей выглядел не ломаемым человеком. Конечно, он знал, что это мнение ошибочное, но не подозревал, что убедиться в этом так скоро. Кудрявый напряг весь свой мозг, чтобы обдумать ответ и выдать что-то дельное. Он чувствовал, что обязан помочь. Обязан не потерять эту маленькую каплю доверия. —Почему не расскажешь ему? —Не знаю, хочет ли он это знать. —А ты бы хотел? —Да.       Матвей озарился надеждой. Он будто сутками сидел за одним и тем же столом, пытаясь собрать лежащий на нем пазл. Брал частичку, крутил в руках, разглядывал со всех сторон, а потом понимал, что она не подходит. И так же было и с другими. Но вот стало что-то получаться. Пазлы соединялись друг с другом без каких-либо усилий. —А ты? —Нет. —Почему? —Лучше жить с любимым человеком и не знать, чем узнать, отказаться от него, но продолжать любить.       Снова тупик. Собранная картинка в голове казалась ложной, неправильной. Матвей впитывал слова, словно общался с знаменитым философом, мнение которого было априори правильным. Но вот только легче от этого не стало. Его одинаково пугали два варианта. Обманывать отца и позволять другим это делать, или разбить ему сердце, заставив разрушить то, что он так долго строил? —Как знать, что то, что ты делаешь это правильно? — вопрос вырвался сам, Матвей даже ни сразу понял, что произнес его вслух. —Не знаю, — ответил Кирилл. —Когда ты шел к Сене, ты чувствовал, что делаешь все правильно? — рот не получалось закрыть, видимо Матвею лучше не пить вообще.        —Да? — неуверенно ответил Кирилл, подгибая ноги под себя. —Да. Я наверное впервые чувствовал, что все делаю правильно, — голос обрел решительность. Матвей наклонил голову и чуть улыбнулся. —Прям ни минуты не сомневался? Не боялся полиции или его самого? — Кирилл призадумался, явно вспоминая события той ночи. После кивка самому себе, он повернулся к союзнику. —Нет. Я думал только о Еве.       Усмешка с лица Матвея исчезла, а его глаза вспыхнули зеленой искрой от.. от агрессии слов Кирилла, которую он перенял на себя, или от осознания? Осознания насколько девочка ему важна, насколько сильно он боится ее разочаровать. От осознания, что на его месте Матвей поступил бы так же.       Нет! Матвей разумный и адекватный человек! Он поговорил бы с ним, обратился бы в полицию, в крайнем случае избил бы его. Но ни за что не угрожал бы пистолетом. Светловолосый резко протрезвел, мир расширился и перестал крутиться вокруг отца, а Кирилл уже не представлял такого авторитета. —Тебе только казалось, что ты поступаешь правильно, — слишком грубо и холодно кинул Матвей. Кирилл даже осмыслить услышанное не успел, как союзник ушел, оставив парня с сомнениями и с чувством проваленной миссии.       А как еще разговаривать с убийцами? Не по головке же погладить.