Küünlapäev

      Порче спал в его руках, доверчиво обнимая. Он был расслаблен, а сон был глубоким и дыхание спокойным. Ничего из того, что сегодня произошло, не оставило негативного впечатления.       Хорошо. Это давало надежду на то, что он сделал правильный выбор.       Ровно в тот момент, когда он наткнулся, лениво перелистывая попавшие сегодня в систему новые заявки на контракты, на контракт Порче, он понял, что не отдаст его никому. Слишком парень на фото был похож на искушение. Словно все пожелания Кимхана взяли и отлили в этом человеке. Он скопировал контракт на свою флешку, а оригинал удалил из системы полностью, стирая все следы. Темная часть в его душе ревниво царапалась изнутри когтями при мысли о том, что есть шанс проиграть кому-то на аукционе этот контракт.       Нет. Он только его!       Кимхан внимательно изучил сведения о Порче и сперва не поверил заявлению о невинности. Секс — это валюта. Ей расплачивались за еду, за возможность получить лучшую работу. Такой красивый юноша наверняка знал, как пользоваться своей красотой. Кимхана опалила едкая ревность при этой мысли. И он поймал себя на иррациональном желании взять свои любимые ножи и пройтись… кровавым всплеском по всем тем, кто был… был…       Он выдохнул, рассматривая через монитор парня, прежде чем войти в комнату. Камера показывала явную нервозность, опасение. Язык тела, в отличии от произносимых вслух слов, не лгал. Он наблюдал достаточное количество времени именно чтобы убедиться.       Порче был искренен. «Черт его возьми», — Кимхан ошеломленно наблюдал за яркой сменой эмоций на лице Порче во время разговора с ним. Так давно ему не попадались настолько открытые люди. Ни двойного дна. Ни фальши.       Порче явно его опасался, как Кимхана. Но явно что-то про него знал такое, что согласился довериться. И случайная оговорка «Вик» подсказала ответ.       Это было… мило? Да, правда, невероятно мило. Уже очень давно на него не смотрели вот так — как на кумира. Вик умер в тот момент, когда Кимхан принял на свои плечи часть империи Тирапаньякун. Поэтому уже приняв решение подписать контракт, он попросил называть себя именно Кимом. А не Кимханом. С Порче он хотел быть именно Кимом.       С ним вообще хотелось многое.       Хотелось поддразнить. Раскрыть необычные точки удовольствия его тела. Хотелось брать неспешно, показывая, как удовольствие можно получить, не срываясь в лихорадочную страсть. Кимхан наслаждался сам, ловя свое отражение в распахнутых невозможных глазах, опушенных ресницами.       О, эти глаза… Полные удовольствия, удивления и желания. Как можно не любоваться ими?       И Кимхану нравилось не только то, что Порче послушно выполнял приказы и искренне наслаждался похвалами. Его неискушенный любовник не стеснялся говорить о том, что именно он хотел и что ему было нужно. И так реагировал в ответ на исполнение пожеланий, что это кружило голову и заставляло темное чувство собственника выплавляться в желание баловать все больше. И больше.

***

      Кимхан вышел из спальни, аккуратно прикрыв дверь. Не то, чтобы это было необходимо — после второго оргазма Порче просто отрубился. И, видимо, это уже до утра, как минимум. Он покачал головой — никакой выносливости у этого парня.       Улыбка тронула его губы. Это просто идеально. — Иногда ты меня пугаешь, когда так улыбаешься, мой маленький убийца, — Танкхун весь в белом, бриллиантах и в роскошном плаще, подбитый павлиньими перьями встретил его, сидя на диване. — Ты чем-то очень сильно доволен. Поделишься удовольствием с братом?       Кимхан любил свою семью. Но, наливая себе на два пальца скотч, сказал холодным тоном, сразу обозначая окончательное решение: — Прости, Кхун. На этот раз я ни с кем не поделюсь своим.