Кумо

Не хочет снова. Отказывается верить, что Кан еще раз сможет. Спросите Кима в каком он состоянии сейчас находится, — он ответит вам, в полном отрицании. Боль, что тогда он пережил, останется с ним навсегда, страх повторения тянет вниз. На черное, вязкое дно, оттуда не выбраться, никто не спасет, никто не услышит. Никогда не поймут, что тогда он испытал. Ненависть после произошедшего к себе с каждым днем росла. Ненависть и к Кану все еще не исчезла. Как после такого простить и понять человека? Он не понимает мотива, что побудило его к такому, как это пришло в голову. Почему он сам допустил это? Может, если бы он закричал тогда, кричал без остановки, кто-нибудь да помог? Сдался. Просто сдался. Страх сковал, а Кан оборвал крылья надежды, как только за ним захлопнулась дверь и комната погрузились в полумрак. Огорчение сдавливало грудную клетку, не позволяло дышать почти также свободно, как это было раньше. Для него — это была пытка, и физическая, и моральная. Сама мысль об этом грязном поступке была мучительна для Кима. Пытался забыться, пытался не винить себя в этом, он правда пытался… Думал тогда, что хотел бы себе каменное сердце, чтобы не чувствовать ни обиду, ни боль, ни разочарований. Дедушка всегда говорил: «Если что-то болит-молчи, иначе ударят именно туда; После боли и разочарования приходит безразличие». Но оно не пришло, жгло до сих пор, сжирало до костей, чтобы хоть как-то избавиться от тех прикосновений, что остались; память пыталась помочь, забыть ту травму, что нанес Кан, грубыми словами. Жесты, движения, действия, что так часто всплывают у Кима в кошмарных снах до сих пор вызывают мучения его души… Идея приходит в голову, о том, чтобы рассказать Чону о плане Кана. Они же ведь вроде как не враждуют? Он ему щенка вернул! Услуга за услугу. Возможно он ему даже не поверит. Да, скорее всего, думает Ким. Попытка не пытка? И снова крыша школы. И снова они молчат. Перемена. Тэ взбирается, открывая люк и видит уже сидящего Чона. Он ужасно волнуется, не знает, как отреагирует новенький. И снова руки начинают дрожать. -Эм… слушай, да, ммм… привет? — он дрожит как осиновый лист, ведь кто знает, может он так разозлиться, что тот вообще его сбросит с крыши, -я хотел бы с тобой поговорить, ты не против? Чон отвлекается от чтения книги, обращая свой взгляд на Тэхена, немного щурясь из-за солнца. -Да? — недоуменно спрашивает Чон. -Я бы… я бы хотел рассказать тебе кое-что, но я не знаю, поверишь ли ты мне и вообще останусь ли я в живых после этого, — нервозно посмеивается Ким, следом икая от волнения, — помнишь, ты однажды помял немного Кана? Он тогда еще вырубился… -Ну да, что-то такое помню, — уже сильно нахмурившись от заявления Кима, говорит новенький, — перестань дрожать, не выброшу я тебя. -Я… да… кажется, стоит перестать, но я, я не могу…- боже, что он несет, перестань волноваться и просто расскажи ему про Кана, думает Тэ, — так вот, я перевелся сюда в восьмом классе, и он сразу тогда дал понять, что он глава в этой школе, и ослушаться его нельзя, и в общем, после нескольких избиений, он сделал из меня что-то похожее на шестерку, — не стану упоминать тот случай, думает Тэ, он и так поймет, что тот из себя представляет, — до твоего прихода, он был грозой школы, его все боялись, но ты не дал ему даже тронуть себя, еще и навалял ему знатно, так что его это сильно разозлило…. Переведя дух, Ким продолжает: -И он…он попросил меня найти какую-то информацию про тебя, чтобы она была полезной для него…и…у него есть рычаги давления на меня. Я пытался найти хоть что-то, но ничего полезного не нашел, — продолжает Ким, — срок был две недели, и завтра последний день, а после, меня ждет расплата. Я не говорю тебе о том, чтобы ты защитил меня или прочее, совсем нет. Просто, Кан не такой простой как кажется, у него есть связи из-за родителей, и он действительно может тебе как-то навредить. Вот. Все это время, пока Тэ рассказывал историю, он смотрел на свои дрожащие руки, все пытаясь унять дрожь. Поднимая взгляд, он видит, что Чон хмурится, не понимая, какие еще эмоции он испытывает, чтобы предсказать его дальнейшие действия. -Почему ты мне это все рассказал? — спрашивает Чон. -Потому что… не знаю? Ты вроде не плохой, да и мне понравился твой щенок. Наверное, поэтому? — задает риторический вопрос Ким, разворачивается и уходит. Он смог наконец-то рассказать. Но тремор он унять так и не удалось. Конец школьного дня. Сегодня день, когда Тэхен должен предоставить информацию про Чона Кану. А еще день, когда гроза школы покажет свое настоящее лицо, не миру, а снова Киму. Дрожа от страха, он собирает свои вещи, ведь последний урок подошел к концу и пора домой. Странно, размышляет Ким, Чон больше ничего не спрашивал, и ведет себя как прежде. Также редко появляется в школе, не отвечает на уроках, ни с кем не разговаривает. Учителя в принципе его будто не замечают, хотя возможно они знают о его положении в обществе, да и об отце известно, стараются не трогать. Скорее всего он не воспринял его слова в серьез, не поверил. Ким думает, что это не плохо и не хорошо, все-таки тот не стал издеваться, да и с крыши его не сбросил после такого откровения, но все же в его интересах он рассказал ему обо всем… Выходя из класса, у него появляется плохое предчувствие. Очень плохое. Он слышит, как его зовет Кан, оборачиваясь, видит, что тот к нему идет вместе с дружками. Они ведут его по коридору, к той самой кладовке. Ооо, да, Ким помнит это чувство. Оно осело у него на языке. Привкус горечи, даже рядом не стоит с этим. Засело и на подкорке сознания. Не собирается оттуда выходить, останется с ним навечно, утянет вниз, позволит вздохнуть пару раз на поверхности, а дальше снова утащит. Ким приглянулся этому чувству, кажется, тот не хочет далеко от себя отпускать, всегда будет следовать за ним, в каждом моменте его жизни. Не позволит почувствовать сладость, вместо горечи, любви, что возможно встретиться на его жизненном пути, счастливые моменты, которые будут приносить воздушное чувство радости, окрыленное состояние души, ведь розовые очки он снял еще в раннем детстве, к сожалению. Сожаление, вот что Ким чувствует еще, он ведь действительно не может ни на что повлиять, перевод в другую школу не поможет, он и там достанет свое. Будет приходить и добивать. Хотя, что он будет добивать, если сам все уничтожил? Они запихивают его в кладовку. И Кан спрашивает: -Ну приветик, Ким, — щуря по-дурацки глаза, говорит Кан, — чем порадуешь меня сегодня? Ты не подумай, — мерзко облизываясь, сверкая огоньками в глазах, поясняет он, — лично для меня, не важно, нарыл ты или нет, исход все равно один для тебя. Я давно уже не чувствовал себя в тебе. Мне тогда о-оочень понравилось. Ты так кричал, ммм… просто загляденье. Есть толк в том, чтобы сейчас Ким слезно начал умолять его не делать. Стоит опять смириться? Сдаться, как он сделал еще тогда… -Кан, зачем тебе это? У тебя много средств для того, чтобы ты снял себе какую-нибудь шлюху и выпустил пар. Почему я? Почему всегда именно я, Кан?! — то ли, от неминуемого, то ли от нервов и психов, Ким уже кричит на него. А зря… с ним вообще нельзя разговаривать, он же псих, Тэхен знает это, но допускает ошибку. Кан молча подходит к Тэ, рывком оттягивая волосы назад… Шатен чувствует, как удар приходится ему в нос и следом оттуда течет кровь, но он не останавливается, после тот бьет по скуле, рассекая ее, бровь также страдает… Он залил кровью уже ведь пиджак, но Кан продолжает, целиться под дых, в печень, и Ким от боли падает на колени. -Здесь говорю я, забыл? — хмуриться Кан, — в тот раз, ты порадовал меня только своим задом, но мне было жутко мало. Ты тогда отключился, и стало скучновато с тобой как-то. Сегодня будет компенсация, — расстегивая ширинку своих брюк, говорит он, — соси, и аккуратней с зубками, Ким. Он улыбается, ему нравится собственная затея, она так вдохновляет его, безумие в этой комнате можно ощутить физически, но у Кима болит все тело, чтобы он смог это понять. Он знает точно одно, что все происходящее добьет его окончательно. Не сомневается, что мысли о смерти снова поглотят его, будут душить изо дня в день, топить на дно, сковывая все движения, взгляды, мысли, разрушая остатки всего живого, вера в надежду, любовь, счастья, уничтожая все светлое в нем. Огромная рука цепляется за волосы подтаскивая к паху ближе и ближе, он тычется в него своим членом, пытаясь добиться своего, тогда как Ким висит словно тряпичная кукла. Чувствует снова боль, когда Кан сдавливает мышцы, заставляя открыть рот. Чувствует, что тот достигает своей цели. Чувствует рвотный рефлекс, ощущает, как колит все тело мелкими иголками. Отвращение, боль, разочарование словно текут по венам, раскаляя температуру тела до предела. Кажется, у него жар… Слышит, он кажется что-то слышит. Видит яркий свет, что резко меркнет…и снова тьма.