Новый Робинзон

Солнце настойчиво пробивалось за веки, кипятило мой мозг. В ушах грохотал прибой. Я лежал раздавленый и перемолотый океаном, который отверг меня. Тоже отверг меня. Выбросил. Не принял. Вспотевший, мокрый, разбитый я высыхал и рассыпался. Всё вокруг ощущалось шершавым. Зыбким. Сыпучим. Язык словно наждачная бумага. Или это песок во рту? Песок под руками. Песок в голове. Ослепляющее солнце в голове. Шум моря в голове. Его крик в голове. "Да заткнись ты!" - я вскочил - и тут же солнце потемнело, шум стал глухим, накатившая пустота придавила обратно в песок. Горячий, липкий. Я пополз в сторону воды. Приподнялся в сторону воды. Поковылял в сторону воды. Нужно было остудить голову. Собрать её воедино. Вымыть жалящие осколки. Я споткнулся. Разбросанные вокруг рубашки тянули ко мне свои рукава. Разбитые чемоданы. Какие-то вещи. Бесполезные свидетели моего крушения пытались меня поддержать. Зачем они мне здесь? Зачем мне это теперь? Я смотрел под ноги. Всё вокруг ощущалось незнакомым. Где я очутился? Что это за остров? Мой новый дом? Клетка? Убежище? Могила? Каким аспирином унять эту боль? Боже, как хочется пить! Холодный кафель скал привел меня в чувства. Различил звук ручья. Нащупал поток. Вода. Топить тебя или спасать - ей безразлично. "Без-раз-лич-но", - сделал я несколько глотков и окунул голову. Лёд. Шок. Сссука! Катастрофа. Кораблекрушение. Я вспомнил наши крики. Удары. Звон посуды. Взрыв хлопнувшей двери. "Катись к своей матери!" Оглушающая бомба, расколовшая наш корабль. Нашу жизнь. Мою жизнь. Меня подбросило ударной волной, снесло мимо ступеней, выбросило вместе с подъездной дверью в океан. Треск. Брызги. Холод. Я захлёбывался солёной водой. Барахтался в истерике. Погружался и тянул руки к растворяющемуся силуэту. "Даже спасательный круг не бросит? Вышвырнет вот так? После всего? Неужели?" Нужно собраться. Хаос услужливо подложил мятое полотенце. Закутаться. Не видеть. Тепло. Мягко. Как в его руках. Я прижался сильнее. Надежда укачивала в такт морю. Всё поправимо. Отправлю по волнами письмо в бутылке. Зажгу сигнальный костёр. Море не помеха! Он отправит спасателей на поиски. Починим лодку, доплывём. Он вернётся. Позвонит. Скажет.. Скажет.. Нет!!! Полетело всё: полотенце, брызги проклятья. "Да пошёл ты! Не понимаешь! Сам виноват! Подавись! Святоша! Ненавижу!" - к чёрту костры, к чёрту спасателей, - "Не было ничего, понял?! Не было! Не было! И чтоб ноги твоей тоже!" "Скотина! Тварь! Дурак!", - я отбил все кулаки и ноги. "Тварь! Дурак! Идиот!", - хватал и бросал. Бежал, хватал и бросал. Уцелевшие пожитки обиженно выглядывали на меня с безопасного расстояния. Я бежал мимо них не глядя. "Скотина! Гад! Дурак! Идиот!", - дыхание сбилось, силы вновь уходили. Ну и прекрасно! Прими меня, чернота. Я забежал в какую-то гадскую пещеру, захлопнул идиотскую дверь, по-дурацки споткнулся, упал, хватая воздух, плевать! Тут и останусь. Навсегда. НАВСЕГДА!!! "ААААААААААААААААА!!!", - поддержала меня пещера. Чернота. "Скотина.. Тварь.. Дурак...", - повторял я сквозь сон. "Кто дурак?.. А может быть, ты сам?.. Помнишь, тогда?.. Если б не напился как скотина, то не повёл себя как тварь. Смотреть противно!", - Господи, зачем я только проснулся?! - "Я завяжу! Мне же никогда не нравилось. Только с ним за компанию. Я исправлюсь! Всё равно на этом чёртовом острове, в этой чёртовой пещере нет ни чёртовой капли. Приведу себя в порядок... Что ещё? Перечитаю упущенные книжки. Научусь нормально играть на гитаре, как хотел. Тогда он увидит! Увидит! И я его увижу." И я увидел его. Не открывая глаз. Его улыбку. Его глаза. Его фигуру, походку, когда он шёл навстречу. Как мы смеялись, делали ремонт, сидели перед теликом, ходили в поход, тайком обнимались в лифте. Наши ночи, дни рожденья, подарки, разговоры, планы, руки, смайлики, телефонные звонки, записки, любимые кружки, сигареты на балконе, прогулки под зонтом, прикосновения, запахи - всё, чего я лишился - чего мы лишились - всё разлеталось вокруг мерцающими осколками, прекрасным конфетти. Завораживающе. Беззвучно. Цветной витраж на тончайшем стекле. Радующий. Вдохновляющий. Хрупкий. Никто не думал, насколько он хрупкий, пока мы не стали кидать камни. Теперь это всё - только раняще-острые фрагменты. Разорванные страницы нашей книги. Разбросанные ноты нашей музыки. Я понимал, что никогда не смогу их собрать. Смотрел на них. Ощущая своё бессилие вернуть разбитую радость. Полное бессилие восстановить гармонию. Словно у меня отнялись руки. Нет рук, чтобы собрать всё воедино. Я лишь смотрел, как частички мерцают и гаснут. Прилив затопил мою пещеру. Я снова захлёбывался в соленой воде. Но больше не сопротивлялся. Я хотел по капле отдать всю воду, из которой состою. Чтобы мой сухой остаток растворился в этом бесконечном море. Бурлящий поток достиг потолка - и звуки превратились в гул, а потом стихли. Я повис в невесомости. Я уплывал. Далеко-далеко. За край земли. В бесконечный океан. Туда, где собираются все отданные морю капли. Где затихают все звуки, гаснет свет, замирает время. Где больше не было меня, моих мыслей, ощущений. На самое дно. К самому началу. До острова, до крушения, до нас. Вечность... Вечность. Что же было в самом начале? Было ли что-то в начале? Родители купают маленького меня. Иду с отцом в детский сад летним утром. Мама играет на пианино. Стучу по детскому металлофону. Старшей группой поём на новогоднем утреннике. Фрагменты мозаики вспыхивают и выстраиваются. Мама учит меня читать. Уроки музыки в начальной школе. Первый год в музыкалке. Развод родителей. Переезд. Этот узор нельзя разрушить. Можно лишь думать, будто всё разбито. Дружу с Колькой - он играет на гитаре. Книжки про пиратов, ковбоев, исследователей. Гитара на день рождения. Учу аккорды. Пою дворовое. Влюбляюсь. Срываюсь на училке. Когда острые края осколков станут гладкими, фрагменты вернутся на прежнее место и продолжат сиять. Универ. Общага. Ночные дискотеки. Литературный кружок. Бренчу в компании друзей. Мечтаю играть в группе, но всё не до того. Один за одним зажигались новые огоньки. Светили на меня. Напоминали. Подсказывали. Согревали. Наполняли. Поддерживали. Давали опору для нового шага. Они всегда были со мной. Всегда были мной. Надо было лишь посмотреть. На них. На себя. Поверить. Пожелать. Захотеть. Чего же ты хочешь дальше? Что я хочу сейчас? Я встал и раздвинул шторы. Тёплое утреннее солнце обняло меня. Ждало меня. Помнило обо мне. Я смущенно улыбнулся. Потянулся, обнимая его в ответ. Стал собирать разбросанные вещи. Что-то бросил в стирку, что-то сложил в шкаф. В комнате стало уютно. Пылесос. Душ. Чистая футболка. Джинсы, телефон. Пустой холодильник. Я понял, что не ел почти сто лет. Бургер? И кофе? Бургер и кофе. И написать подруге. И сходить в тот книжный. И послушать новый альбом. И поговорить с ребятами насчет группы, показать им свои стихи. И на выходные за город. Дышать, слушать, чувствовать, видеть. Постепенно волны сгладят края. Мои слёзы сгладят ранящие края. И моих огоньков станет больше. Я взял ключи и открыл входную дверь.