1 часть
1 февраля 2023 г., 23:25
По пустой квартире разнесся глухой стук обуви. Хозяин квартиры вернулся. Его встречала лишь тишина, которая доносилась из каждого уголка его обители. Дом-крепость перестала быть полной защитой для него, ведь как она может защитить от самого себя?
Со шляпы на пол спадали капли воды, на улице снова льет как из ведра. На самой высокой полке в прихожей лежал большой черный зонт, но в нем больше никто не нуждался. В прихожей стояла давно забытая пара обуви слишком большого размера для хозяина квартиры. На кухне пылилась лишняя кружка, в ванной зубная щетка. Никто не убирал их, хотя они больше не имели никакого смысла. Парень прошёл в свою одинокую спальню, в глубине души все еще на что-то надеясь. На комоде стояла фотография в рамке, за которой явно хорошо ухаживали. На ней были изображены два парня, они оба широко улыбались, стоя под большим черным зонтом. Справа от рыжего стоял высокий брюнет, который ставил рожки первому. Пальто надетое на высокого парня с фото уже давно пылилось в шкафу. Его никогда не задумывались выбрасывать или снимать оттуда, оно было до боли родным и близким. Казалось, оно еще пахло своим обладателем, казалось, совсем скоро его снимут и наденут чьи-то родные руки.
Чуя снял с себя мокрую одежду и нацепил что первое выпало из шкафа: какая разница, что на нем надето, если никто не смотрит. А сам Накахара почти перестал смотреть в зеркало, все равно он знал, что увидит там. Бледное-бледное лицо с синяками под глазами всегда прожигало его взглядом с той стороны. После, он накинул что-то сверху и вышел из квартиры. Маршрут был предельно ясен, парень ходил по нему слишком часто.
***
Старые и ржавые ворота кладбища скрипели на ветру, словно приветствовали гостя. Последний ряд, место рядом с широким вязом. На этой могиле всегда было чисто; стояли свежие цветы, а на самой земле лежали конфеты или сигареты. «Осаму Дазай» гласил текст на плите. С надгробия на рыжеволосого парня уставился силуэт его возлюбленного. Он как всегда улыбался смотря в его небесного цвета глаза. Чуя же улыбнулся в ответ и сел на землю облокотившись на дерево. Он рассказывал ему практически обо всем: о своем дне, о том как надрал зад попрошайке из метро, о злом начальстве, о том, как скучает по его дурным шуткам. И он даже не сомневался, что его слушают. Частенько во время его рассказов листья деревьев начинали шелестеть без причины, или же Чуя чувствовал тепло на своем плече, словно кто-то положил на него голову. И это точно не было монологом, ответ был, но его понимал только Накахара. – Представляешь, я в порыве злости чуть не сломал ему нос... – он рассказывал это так, словно перед ним не холодная могильная плита, а отец, который ждет его исповеди о своих косяках. – Просто он правда меня жутко выбесил! Даже ты меня так не бесил своими идиотскими шутками! – усмехался парень. В ответ листья снова зашелестели, будто его слушатель засмеялся. – Чего смеешься? Знал бы ты как я скучаю, дурень. – обиженным тоном сказал Чуя. Он звучал ласково, но в то же время парню было грустно. Грустно до кома в горле, до боли в груди. Он вроде бы и смирился, хотя иногда хотел открыть окно на распашку и покончить с этим. Но что-то всегда останавливало его. "Диалог" длился долго, обыкновенное кладбище стало даже роднее собственной квартиры, где они когда-то вместе жили. Как бы ему хотелось вновь обнять своего парня, почувствовать его дыхание на своем лице. Посмотреть в его глаза, провести рукой по волосам, прикоснуться к сухим губам... Раньше они могли часто ругаться по пустякам, но всё равно не могли долго обижаться друг на друга и через пару минут снова лезли обниматься. Иногда в порыве злости Чуя начинал собирать вещи и уезжал к родителям, крича в след, что больше никогда не вернется. Но спустя неделю всегда возвращался, а его там всегда ждали. Разве могли они знать, что какая-то ссора может стать последней? Что когда-то один из них не сможет вернуться домой, а второй не сможет ждать его. Как же жаль, что теперь их разделяли не пустые ссоры и глупые обиды, а два метра кладбищенской и мертвой земли.
