воспоминания о лете

      пустынное место. ни души.       это был небольшой луг в десятке метров от леса. рядом проходила грязная дорога, машины тут ездили изредка. сказать «никогда» — не сильно согрешить против истинны. небольшое озеро. летом оно казалось чище. летом оно казалось намного светлее. летом и эта высокая, ещё не увядшая трава казалась самой, что на то есть, свежей и живой. как и это место. сейчас, по мнению эдгара, оно почти мертво. и если, может быть, он бы не посещал его в каждый свободный день, то следующим летом оно бы вновь ожило, и не было бы так тоскливо. иными словами, светлые воспоминания и ощущение того самого летнего комфорта всё ещё, быть может, жили, но эдгар затмил эти ощущения своей печалью.       тоскливая, мрачная, печальная осень. в одиночестве. небо было настолько серым и безжизненным, что нельзя было даже представить, что здесь когда-то царил розово-желтый яркий контраст. но, возможно, вместе с фэнгом даже серый бы приобрел невиданные никому счастливые оттенки, и юноша бы вспоминал это время с улыбкой на лице, а не так, как сейчас. лёжа на небольшой украденной простыне, что летом пережила почти всё. разлитое пиво, которое фэнгу пришлось доставать секретными никому невиданными лазейками (никому, кроме эда). потушенные сигареты, которые он умолял купить совершеннолетних, будучи шестнадцатилетним пиздюком. три тысячи пикников после бесчисленных голодовок, светлый сон, плетеные из одуванчиков венки.       но последний одуванчик завял у него на глазах.       эдгар ждёт. он ждал и будет ждать. мечтать о таком же, самом лучшим в его жизни, лете. первом и последнем.       одиночество разъедало изнутри, сердце вынашивало тоску, эдгар сам сеял семена нескончаемой грусти. впервые ощутив настоящее счастье он быстро привык. но скоро всё встанет на свои места, как и было всегда.       эдгар тяжело выдохнул, переключил песню. но вдруг он услышал знакомые нотки, это была ЕГО любимая песня. такая весёлая, такая радостная и такая жизнелюбивая, как и фэнг.       сразу вспомнился тот августовский вечер, где юноши кровью и потом добились двух бутылок дешёвого дизеля. они через путь, проложенный стеклом, бумагой и презервативами, вошли в ещё неизведанную заброшку. ну, естественно, инициатором этой затеи был фэнг, который прекрасно понимал, что с этой бутылки его разнесёт так, как эдгара с двухсот рюмок водки.       — ого, — на весёлых ладах произнёс парень, уже отпивший пару глотков, — эд, дуй сюда!       эдгар спускался по обломившимся когда-то пластинам, в конце неудачно приземлившись и уже хотевший злостно обматерить весь мир, как поймал взбудораженный взгляд возлюбленного. сердце фэнга трепало, улыбка выражала искреннюю радость. пусть даже она практически всегда была на его лице, тогдашняя отличалась кардинально. парень отряхнулся, поправил волосы и встал, позабывши свою злобу. как же ему повезло с другом (?), что достал его из самой пучины всего самого плохого, вбил в голову желание жить и жить, дал мотивацию двигаться дальше и быть так, будто сегодня его последний день.       ну а фэнг активно изучал всё, что тут было. в прочем, тоже самое, что и в тысячах заброшек. но с ним все они были разные. только с ним.       парень подошёл к другому, активно метавшемуся из стороны в сторону, изучая, о боже, окна! окна, которые он видел тысячи раз. эдгару это показалось забавным, впрочем, как и сам фэнг.       — смотри! — активный юноша подозвал друга посмотреть сквозь небольшую скважину на внешний мир (окна, по всей видимости, в его сознании были не подходящими). небольшая толпа из пятерых людей медленно двигалась, пару человек упали… совсем не пару раз. им тоже было весело. как же лето меняло жизнь.       а небо менялось. оно стало полностью розовым, как это было приторно слащаво. но им нравилось.       исследования продолжались уже второй час, фэнга, конечно, разнесло знатно, но его поведение ничуть не поменялось. только он стал чуть более тактильным, и оба сидели напротив давно разрушенной рамы, а за ней — темнеющий закат. уже стали просвечиваться звезды. сегодня им оба влетит от родителей. но сидя в обнимку, на разрушенном и потрёпанном временем куске черепице, им было не до этого.       — ты спишь? — поинтересовался шёпотом эдгар.       в ответ лишь неразборчивое бурчание, нечто похожее на «нет, бодрячком». через пару минут было слышно тихое сопение. эд усмехнулся, поцеловал в макушку любимого (в конце концов, он об этом не узнаёт) и достал из его кармана сигарету. а зажигалка у него была своя. использовал её тот крайне редко. подарок матери. но чем не важный случай? и, закурив напоследок, произнёс:       — посидим ещё немного.       а песня всё ещё играла и играла. казалось, будто он вновь попал в то время, будто ничего не изменилось: и сейчас фэнг прийдет на это место вместе со спизженными сигами или какими-нибудь дешёвыми сухариками, и по его приходу краски снова станут яркими, а небо — приторно розовым. он вновь сохранит в своей памяти его улыбку, вновь увидит светящиеся глаза, вновь почувствует его рядом. и вновь, и вновь, и вновь… и будто впервые они возьмутся за руки, совсем «невзначай» и как в первый раз обнимутся, и плевать, что это «по-бабски».       и снова повторятся те вечера, те летние ночи и ясные дни.       юноши познакомились в середине весны. в этот год она выдалась по-настоящему изменчивой. их общий знакомый позвал тех двоих (ну, не считая ещё половины школы) к себе на хату. эду порядком надоели однообразные будни, да и отец снова в хлам, оставаться дома причины не было. впервые, увидев гиперактивного паренька-развлекателя, тот даже не подозревал, что совсем скоро он станет смыслом его бесполезной жизни. совсем скоро, стоило только фэнгу ошибиться номером.       эдгар усмехнулся. как же ему повезло с ним. и с номером.       фэнг подарил ему шарф. обычный, вязанный, похожий на его. и сейчас он — главная вещь его небольшого гардероба. и, пусть даже работа была максимально небрежной, даже такому социофобу было не стыдно носить его и в жару, и в холод.       …ведь он согревает больше, чем любой обогреватель.       за пару месяцев те стали лучшими друзьями. и вот, в начале июня, закурив где-то немного подаль чужого дома в полумраке, в тишине дискотек, снова заводится бессмысленный разговор. о собаках, котах, музыке, еде, да о всём, чем только угодно. и стоило только начать беседу о том, кто же лучше, «пиздатые коты или блохастые псины», в ноги к эдгару подбежал маленький чёрный щенок. эд мигом спрятался за спину друга, ведь после того случая с покусанной ногой все хорошие собаки неожиданно исчезли.       — он просто щенок, — рассмеялся фэнг и поднял на руки чёрный комок. изголодавший и весь в грязи.       — отпусти его, — слегка прикрывши лицо шарфом тот начал тихо мямлить.       — да куда отпустить? он же совсем ещё пиздюк, — потушив сигарету и ещё громче рассмеявшись продолжил фэнг. — к тому же бездомный.       эду не нравились ни собаки, ни безграничная любовь к ним его приятеля. но тот видел в них неописуемые сходства, начиная преданностью, заканчивая гонками за кошками. может быть, поэтому они и хорошо ладили.       — а давай его заберём? — вопреки всем надеждам выдал фэнг.       вот так и нашлось то самое место рядом с прудом. ночные похождения увенчались успехом. и будка быстро сколотилась, и появился новый утренний ритуал: пиздить за пару километров, чтобы накормить пиздюка. почему пиздюка? потому что фэнг — гений в придумывании кличек. но как же ему полюбился щенок, и эду иногда казалось, что они шли не погулять, а заняться выгулом. но вопреки своей боязни, спустя несчастных пару недель те тоже поладили.       пёс тоже тосковал. он тоже преданно ждал прихода хозяина, каждое утро просыпался в надежде на то, что услышит знакомый запах и вновь поест самой вкусной еды, и снова те пойдут гулять по широким улицам города, и опять он задорно завиляет хвостом, когда парень начнёт гладить его макушку. он унаследовал его характер. унаследовал его стойкость и радость вопреки горю. наверное, любил тот его не меньше, чем эдгар. но он будет ждать до самой остановки сердца. как и второй его хозяин.       фэнг учил не сдаваться. он учил любить и быть тем, кем являешься. учил не отпускать руки вопреки всему и радоваться даже самым незначительным мелочам. эду было трудно его понять и перенять его мотивы, но свой вклад в его жизнь он сделал. причем не маленький. что бы он сделал, оказавшись на его месте? наверняка улыбнулся могиле, стоявшей совсем рядом, около озера. наверняка бы пришёл рассказать, как прошёл его день, как он сегодня повеселился и какие вещи напомнили ему усопшего друга. принёс бы новые одуванчики, зажёг свечку и поблагодарил за все. покормил верного пса, а после пошёл с ним на прогулку под светом редких фонарей под сопровождением темнеющего звёздного неба. фэнг и эдгар различались почти во всех аспектах.       на кресте было курсивом вырезано его имя, а чуть ниже — предсмертное послание: «не скучайте».       начало темнеть. уже выросший щенок прибежал к эду, немного поскуливая и прилёг рядом. парень достал из уха один наушник, затем второй и вслушивался в тишину. погладив по макушке своего друга, юноша отряхнулся и приподнялся, усевшись в позу лотоса. первые звезды начали проглядывать сквозь хмурые оттенки, освещая путь каких-нибудь заблудших путников. они любили смотреть на звезды. любили загадывать желания. и вот он вновь видит падающую звезду. впервые за столько времени.       в глазах мелькнуло её отражение: чистое белое сияние с длинным хвостом. в один момент ему померещилась улыбка возлюбленного. это был не более, чем мелькнувший на пару секунд силуэт, но это было мгновение, когда искра в его сердце была зажжена, как и недавно.       и сразу вспомнилось всё, будто жизнь промелькнула перед глазами: это лето, прошлое, позапрошлое… скучная зима, весёлая осень, сгнившие листья и ожившие цветы. одуванчики, небрежно сплетённые в венки, кристально чистая тогдашняя вода, брызгами от щенка летевшая во все стороны, но фэнгу всё в радость: те как ни в чем не бывало идут ловить мимо проходящую кошку, чтобы затискать её, как в последний раз. июль, когда те заблудились в лесу, и чуть ли не поддались панике, но ободряющие слова возлюбленного вновь спасли и дали надежду. и всё кончилось хорошо. снова. и каждый раз, какая бы сложная не была ситуация, запутанная, тоскливая и сложная: всё оканчивалось хорошо. вновь утром расцветали одуванчики, давали взору полюбоваться яркими лепестками. кончилось лето, жёлтые листья поднимались с асфальта и кружились в белом танце, ловя поток ветра от машины или мимо проезжающего велосипедиста. тот момент, когда фэнга не стало, эдгар помнил плохо: в один миг всё с нуля построенное опять разрушилось, обломки с громким треском разлетелись по всей округе, напоминая о себе в разных местах, нагоняя тоску. так он и жил изо дня в день, ожидая чуда. и он его дождался. неожиданного озарения. был бы его друг счастлив, если бы видел того в таком состоянии? однозначно нет. он бы снова подбодрил, напомнил о своей системе — он поддерживает и всё кончается хорошо. как же не хватало слов поддержки в тот момент, когда он бесследно исчез. но складывалось ощущение, что умер он не один — с ним умерла надежда. но исчезла она не полностью — остатки её забились в самые потаённые уголки души, чтобы дать волю, когда прийдет момент, когда снова мир озарится красками. и вот, наконец, он пришёл.       — а ведь верно, — негромко произнёс эдгар в пустоту. — нужно жить дальше.       пес, прежде спокойно лежавший, завилял хвостом и встрепенулся, вплотную прижавшись к юноше.       пара слезинок упала на колени, но на лице была улыбка. такая искренняя, такая лучезарная, как и тогда. ведь фэнг, будучи живым, наверняка одобрил бы это. ведь тому то он и учил, такой пример и подавал. пронёсся слабый поток ветра и знакомый голос в голове эхом произнёс: «ты поступил правильно».       все было не зря.