Гаргулья и дракончик

Чонгук валится сверху на распластанного на смятых белых простынях Тэхена и пытается отдышаться. Золотые чешуйки на бедрах немного подрагивают под крепко сжавшими смуглые широкие бедра пальцами, мокрая от пота щека омеги прижимается к крепкой груди, а руки укладываются по бокам от альфы и пощипывают упругую кожу. Ноготки проезжают по выделяющимся мышцам, оставляя сначала еле заметные белые полосочки, затем нажимая сильнее и начиная шкрябсти подвывающего в ответ на это старшего. — Дракончик мой, ну не надо, — альфа поглаживает покрытую капельками пота голую поясницу, переходя на спину. Он любит небольшую долю грубости в интимных ласках и близости, но терпеть не может терзание собственной дорогой, во всех смыслах, кожи. — Гаргулья ты моя, — передразнивает омега, остановившись дразнить плотную чувствительную поверхность. — Знаешь, я иногда специально так делаю. Омега поднимает голову, со смешинками в глазах смотря на старшего. — Зачем? — складочка пролегает между нахмуренный бровей Тэхена. — Ты так...так... — дракон лениво машет ладонью, пытаясь изобразить то, что он так хочет сказать, — Так смешно всегда порыкиваешь, чувствуя посягания на свою любимую кожу. Чонгук смеётся, получая в ответ ухмылку. Альфа меняет их местами, подминая удивленного из-за неожиданности младшего под себя, и начинает зацеловывать его подставленную открытую шею. Омега давится словами, забираясь пальцами в густые волосы Тэхена, сжимая их у корней и слегка оттягивая, принося приятную боль, но всё же не удерживает язык за зубами и ляпает: — Причем это порыкивание похоже больше на ржание пони, — говорит, начиная заливисто смеяться. Тэхен усмехается, отрываясь от шеи и приподнимая подбородок младшего наверх, заставляя на себя посмотреть. — Я вижу, ты разболтался, мой маленький дракончик. Пора это исправить, правда? И заставляет Чонгука слезть с кровати, вставая на колени перед своими раздвинутыми крепкими бедрами.