Спокойное море твоих глаз

      Громкая музыка отдавала легкой дрожью в области сердца. Не то, чтобы это была музыка, которая ему нравилась и под которую бы хотелось танцевать до упаду в компании красивой девушки. Нет. Совсем нет. На фоне играл какой-то низкосортный рэп, кричащий из всех колонок на каждой подобной вечеринке, именуемой «впиской». Айзек снова пытался забыться, жадно глотая акционный сидр из стакана. Вся эта компания однотипных тупых моральных ублюдков ему уже порядком наскучила: все эти одинаковые и похотливые лица, хлещущие дешевую водку прямо из горла, и так похожие друг на друга макияжем и внешним видом девушки. Он всё еще не понимал, почему он является тем самым человеком, без которого не обходится любое мероприятие по рекордному распитию спиртного. Голова уже начинала болеть не только от громкой и противной музыки. Алкоголь в организме Айзека зашкаливал как никогда раньше. Он не помнил сколько бутылок выпил. Три? Четыре? Черт его знает! Поставив стакан с приевшимся по вкусу сидром, он достал из кармана вейп. После затяжки на приборе загорелся красный огонёк, оповещающий о нулевом проценте зарядки. — Блять… — выпалил Айзек и, еле встав с дивана, на котором он так удобно расположился еще в начале сие мероприятия, направился на балкон. — Ты куда? , — несвязно вопросил рядом сидящий с ним парень. — Покурить, — ответил он, тряхнув пачкой сигарет в руке.       Дверь хлопнула, отгораживая Айзека от этих так неприятных ему людей и оглушающей музыки. На улице было довольно прохладно, отчего по всему телу пробежались мурашки. Он немного поежился и пожалел, что не накинул на себя что-нибудь. Облокотившись на перила, Айзек достал одну сигарету из пачки и закурил. Ночное небо было усыпано мерцающими звездами. Он даже различил несколько созвездий, которые еще мама показывала в далёком детстве. Мама… Айзек встряхнул головой, растрепав и без того беспорядочные короткие волосы. Длинноватые пряди немного мешали, и он уже давно подумывал над тем, чтобы сходить к парикмахеру, но, глядя не без горькой усмешки на свой бюджет, всё откладывал данную идею на самую верхнюю полку, а потом брал обычные канцелярские ножницы и самостоятельно перед зеркалом подстригал отросшие волосы. Внешний вид — последнее, что его заботило в себе. Сигарета медленно, но верно, тлела прямо на глазах. Айзек с некоторым ужасом смотрел на нее, будто бы это спасло её от тления. Единственная мысль, греющая его душу в данный момент, — уже поздно, значит, что все скоро будут расходиться. — Почему я здесь… — он задавал себе этот вопрос на каждой вписке, в который раз встречаясь с самим собой на треклятом балконе.       На любой подобной вечеринке с огромным количеством незнакомых людей единственное, чего желал Айзек — выйти на балкон или в окно. Второй вариант был однозначно лучше первого, но он не решался воплотить данную мысль в реальности, ведь кто ещё докажет этому миру, что Айзек самый лучший в мире по «выживанию в рекордном количестве ненависти к себе и окружающему миру». Он бы определенно занял первое место в чемпионате по ненависти, если бы такое когда-либо существовало. Айзек невольно усмехнулся, выдохнув едкий дым. Как он пошел по пути, который так яро отвергал в далёком детстве? Он же клялся себе, что никогда не выпьет ни грамма алкоголя и не вдохнет табачный дым… В какой момент его жизнь пошла под откос, но, наверное, следует сказать «спрыгнула в тёмную пучину самобичевания»? Даже сам Айзек затруднится ответить на этот вопрос, хоть и сам является причиной данной дискуссии с самим с собой.       По узенькой улочке, уложенной брусчаткой, проходила небольшая группа молодых людей. Они что-то увлеченно обсуждали и смеялись. Айзек бы хотел сейчас оказаться в этом тёплом кругу и избавиться от горького одиночества, живущего с ним всю его сознательную жизнь. Его сердце тосковало по такому общению, ведь у него совсем нет друзей, с которыми он бы смог обсудить любые темы, а они бы только поддержали и продолжили разговор. Единственное взаимообратное общение в его жизни — Айзек и он сам. Беседы с самим с собой у себя в голове помогали держаться на плаву, как бы он яро их не отвергал. Они помогали не сойти с ума окончательно. Он настолько отчаялся, что был готов спрыгнуть с незастекленного балкона и влиться в эту милую компанию, но, увы, он бы просто убился, спрыгнув с седьмого этажа. Несмотря на огромное количество знакомых и «друзей», он был одинок. О нем вспоминали только лишь, когда дело заходило о шумных вечеринках и дикого распития алкоголя, ведь Айзек мог развеять скуку, грусть и прочие негативные эмоции лишь одним своим присутствием в комнате. Но никто не мог также ловко развеять его тоску… Поэтому приходилось употреблять чрезмерное количество алкоголя, дабы избавиться от оков апатии и дедепресси.       И вот он снова стоит на балконе и докуривает сигарету, смотря на живописные улицы Петербурга. Айзеку всё равно придётся выйти из его лучшего места для игры в «прятки от окружающего социума», насколько бы сильно ему не хотелось возвращаться в эту чащобу лицемерия и похоти. Потушив окурок, Айзек открыл балконную дверь и вышел в пустую комнату. Не успел он и шагу ступить вперед, как почувствовал прикосновение к плечу. — Айзек, — сладко протянула девушка. Речь её была чуть заторможенной и смазанной, что говорило о большом количестве спиртного, выпитого за этот вечер. — Как насчёт того, чтобы…       Она навалилась на него всем телом, отчего бедный и в усмерть пьяный Айзек свалился на диван. Девушка села к нему на колени и усмехнулась. Он был слегка в шоке от таких быстро разворачивающихся событий. — Ну, что ты такой скованный… Расслабься, — после этих слов девушка положила его руки себе на талию.       Айзек опешил от такой напористости девушки. В её лице он узнал ту даму, сидевшую рядом с его «другом». В мыслях промелькнуло что-то не очень приличное и пристойное в адрес данной особы. Он хотел оттолкнуть ее от себя, но тело не слушалось, и Айзек уже в который раз начал проклинать себя за распитие алкоголя в больших компаниях. Руки девушки опустились ему на пах, и тут его разум резко протрезвел. — Леди, я не думаю, что вы найдёте там то, что вы так желаете, — усмехнулся Айзек и попытался усадить девушку рядом с собой, что у него вышло не сразу.       «Леди» кинула на него вопросительный взгляд. Айзек лишь спокойно вышел из комнаты, словно ничего не случилось. Хотя, точнее говоря, он не хотел ей ничего объяснять. После данной ситуации ему хотелось только выкурить пару-тройку сигарет и отправиться домой, на утро с раскрытой настежь дверью встречая своего близкого приятеля у себя в гостях — похмелье.       Айзек зашёл в комнату, в которой до сих пор происходила какая-то вакханалия. — Слушай, Лёх, — обратился он к своему «другу». — Я пойду, а то мне завтра к первой.       Внутренний голос лишь усмехнулся данной фразе. К первой паре? Айзек, будь честен с самим собой, ты же всего лишь хочешь как можно скорее свалить отсюда, не так ли? Но для того, чтобы уйти, нужна веская причина, и ты каждый раз придумываешь что-то новое, и это новое всегда прокатывает. — Ладно, Айз. Жалко, конечно, но что поделаешь! — ответил Алексей, а потом как ни в чём не бывало продолжил распивать дешёвое пиво в компании более близких ему людей.       Хотелось вскрикнуть от радости, ведь он наконец-то сходит с этой планеты веселья и разврата. Теперь предстоит долгий путь домой по узким брусчатым улицам ночного Петербурга. По ним страшновато гулять в ночное время: все эти узкие улочки так и норовят поглотить тебя своей загадочностью и темнотой переулков. Снаружи было влажно и холодно из-за недавно прошедшего дождя. На улице не было и души. Город словно вымер в какой-то момент, но это предположение сразу же отпадало, как только ты замечал горящий свет в одном из окон старых желтоватых домов. Кто же не спит в такое время? Неужели Айзек не один такой, кто любит пригубить своим еле настроенным режимом сна?       Зайдя во двор с одним входом, который в то же время и являлся выходом из него, Айзек окинул взглядом окна дома. Ни в одной из квартир не горел свет. Он вздохнул, подумав о том, насколько же этот двор является депрессивным: замкнутое серое пространство, веющее из всех своих темных углов советским постмодернизмом и терпкой грустью вперемешку с некой боязнью столь замкнутого пространства.       Парадное дома было таким же мрачным: каждый шаг отдавался эхом по всему зданию, непонятные шорохи, издаваемые сквозняком или черт знает чем еще. Айзек старался как можно тише подниматься по лестнице, дабы не разбудить тех назойливых старушенций, которые всё время словно подстерегают его около парадного, чтобы как следует облить порцией свежих и отборных придирок к его внешнему виду. Он же не хочет наречь на себя верную моральную «гибель» среди ночи?       Входная дверь медленно и с характерным скрипом отворилась, впуская в маленькую квартиру чуть пошатывающуюся фигуру. Айзек снимает эту квартиру уже второй год. Ее хозяйка очень добрая женщина средних лет, которая очень любит его. Айзек всегда хотел помочь этой милой и одинокой женщине с чем-либо, ведь никогда в своей жизни он не встречал столь доброго человека, как она. А хозяйка в обмен за его бескорыстную помощь оставляла на столе гостинцы в виде печенья или конфет.       Айзек стянул с себя кроссовки и прямо в верхней одежде завалился спать под щебечение птиц под окном. Завтра он будет точно жалеть о том, что снова поперся на эту треклятую «вписку».