«ГЕНШ’ин»

Павлиюэйск - город, далеко не являющийся городом возможностей. Мечтам здесь тоже нет места, все таки в Тейвастане имеются города и получше. Маленький, пусть и стоящий на реке, городок, имеет свою историю, конечно... И своя история, конечно, подразумевает свои судьбы, свои победы, свои стремления. Некоторые из них оканчиваются хорошо, некоторые нет, хотя...Что есть хорошо, а что есть плохо, в нашем то современном мире? Это ещё предстоит понять. — Стоп, стоп, стоп! Ты чего тем строчишь, а? Совсем башка съехала набекрень, а? – каждая такая гласная вылетала из глотки Цизинёвой с характерным округлением, что, собственно говоря, было объяснимо. — Какая ты строгая, Юстина... – ответом на наезд на несчастную и очень уж измученную персону, было лишь нытьё, которым Саня только занимала оставшееся время ночи. Перед вами типичная картина ночи перед зачётом, когда все они принимались за все то, что откладывалось днями, неделями, а потом уже и месяцами. — Это я то, строгая?! Это ты жестокая, Саш, садится писать сочинение в 2 часа ночи, уже слишком! ...и вот снова, 26 комната наполняется возмущёнными криками Юнь и мольбами о помощи её соседки. «Добро пожаловать! Общежитие имени генерала Екатерины Нойко Шарага, приветствует новых студентов и желает вам успехов в обучении!»: вот что выведено на первой странице журнала вечно уставший вахтёрши. Здесь она была и библиотекарем, и заведующим, и шли даже слухи, что Лизавета Гордеевна является и хозяйкой самого общежития. Почему только слухи? Да потому что Лиза не любила отвечать на вопросы прямо: она только молча и хитро улыбалась, позволяя юношеской фантазии разгуляться, мечтая узнать больше о ее душе. Список жителей, также выведенный аккуратными витиеватыми буквами, сегодня был точно тем же и вчера, как и позавчера, как и неделю назад. В 26 комнате проживало две девушки, правда рядом с именем одной из сожительниц - Яневой Александры стояло около 15 пропусков. Отчего же так много, это же безобразие! Ну...Да, наверное? Скажи вы это самой Яневой, она согласится, хмуро кивая головой и помалкивая. Практически каждую неделю, в четверг и во вторник Саша забиралась в общежитие через окно первого, мужского этажа, то есть через комнату номер 16, чьими жителями были Юнеев и Цюнев. А вот, в отличии от своей «неблагоразумной» соседки, напротив имени - Юстина Цизинёва, не было ни одного минуса, одни плюсики, да галочки. И вновь назревает вопрос: чем же таким была занята Синь, что никак не могла вернуться в общежитие к положенному, одиннадцатому часу? Музыка. Это то, что интересовало Саню больше других, то чему она поклялась выражать свои чувства, не скрывая ни от кого. Ни единая душа, действительно не могла услышать и почувствовать столько, сколько вливала в свою музыку Янева. Свободный зал музыкальной школы мог обеспечивать юной, вроде бы и амбициозной, но уж очень вдумчивой для своего возраста Саше, духовное спокойствие. Девушка считала, что такое духовное развитие будет много лучше, чтения книг или просмотра идиотских программ по телевизору, ведь из всего кала, который вываливался на неё из-за монитора, в голове отпечаталась лишь одна реклама со смешным ведущим, который играя непонятную мелодию на карманной лире, произносил заученную фразу: «Этот мир открыт для тех, чьё сердце исполнено благородством! Глаз Бога: преврати хвастовство в искусство.»