Vivi. Lotta. Ama.

Руки замерзли, хоть Намджун включил печку, даже теплый свитер не греет. Интересно, Намджуну тоже холодно? У него болит что-то? Чимин аккуратно поворачивает голову на своего брата и видит как тот хмурится, пока ведет машину. Джун не показывает свои эмоции так свободно как Чимин. Ехать долго, и оба понимают, что нужно поговорить, но желанием никто из них не горит. Зачем говорить, когда все понятно без слов? Хотя, возможно Чимину сейчас больнее, он рос с мамой со своих 6 лет, а Намджун с отцом. Никто не запрещал им видеться, они просто не хотели. — Как твой бар там? — К большой неожиданности Намджуна, младший заговорил первый. — В порядке, если так можно сказать. Как там твои тортики? — Неловкий смешок никак не разбавляет ситуацию. Чимин ежится и складывает руки в замочек, как маленький ребенок, когда переживает. — Тебе не обязательно говорить со мной, ты не обязан. — Или может тебе не хочется? — Он хмурится и вопросительно смотрит на старшего брата, тот лишь кусает верхнюю губу и через минуту обдумывая все, кидает короткий взгляд на Чимина. — Не начинай, не сейчас, хорошо? — В машине сразу можно заметить напряжение. Намджун сжимает руки на руле и тяжело вздыхает. — Тогда не я оставил тебя, а ты ушел. И что теперь с тобой? Ты мудак, который не умеет выражать эмоции. — А ты вечно ноющая сука, так? — Намджун говорит это от злости и вдавливает педаль газа в пол. — Ты можешь говорить что угодно, но ты не знаешь на что я пошел ради тебя. И я не мудак, Чимин. Поговорим когда сможешь здраво мыслить. Я понимаю, мама была для тебя всем, — скорость явно спадает, как и пыл старшего. — прости, я вспылил. Чимин затих, он отвернулся к окну и утирает рукавом свитера свои слезы. Ему больно и обидно. Мама умерла при самых глупых обстоятельствах. Рак легких никогда не щадил людей, казалось бы, к чему может привести нечастое курение? Почему именно его маме досталась такая участь? Она была добрым и светлым человеком, её хотелось любить просто за то, что она есть. Ее улыбка была ослепительной, её глаза были такими радостными, ее руки словно вода в роднике, такие же мягкие и холодные. Сейчас хотелось хоть на миг вернуться в те дни, когда она была жива и заставляла Чимина наряжать елку, но сейчас ему уже никакой елки не нужно, без мамы точно не нужно. — Не дуйся, маленький, — голос Намджуна стал совсем спокойным, он гладит его одной рукой по плечу и старается следить за дорогой, — Юнги с Тэхеном приедут? — Конечно ответа он не ожидал, но Чимин засунет свою гордость подальше сейчас. — Завтра утром, Тэ пришлось взять отпуск раньше, из-за этого. А Юнги особо стараться не нужно, он сам на себя работает ведь, но вот Хосок под вопросом, — Чимин неловко ведет плечом и шмыгает носом, в машине и правда холодно. Намджун замечает это и включает печку на большую мощность. — Я чувствую себя ужасно, мне будто оторвали крылья, понимаешь? Я словно птица, которой оторвали крылья и я не смогу больше летать. Я пытался смириться, но, думаю, мне понадобится больше времени. — Тебе нужно переключиться на кого-то, типо отношений, или на что-то и тогда станет проще, — ехать еще не так много, но все же, спать хотят оба, никто не спал нормально после той ночи. — Было бы это так просто, я не знаю, я не встретил еще человека которого бы подпустил близко в романтическом плане, вот, — видно сразу, младшему тема не нравится и он совсем загрустил с такими разговорами. — но хотя я не отчаиваюсь, когда нибудь и у меня будет любовь до гроба. И Намджун молчит, не обещает ему, не дает надежд на светлок будущее, которое Чимину снится. По приезде их встречает милая тетушка, сестра матери. Чимин видел её раньше, но это было редко и давно, она успела поменяться за это время. Её улыбка фальшивая, но все же Чимину и Намджуну приходится улыбнуться в ответ. Она показывает им комнаты где они будут спать и зовет их чуть позже пройти за стол. Пак волнуется, руки потеют и подрагивают, воспоминания о маме настигли в самый ненужный момент, но он все же берет себя в руки и выходит ко всем родственникам за стол. Намджун садится рядом и еще одно место пустует, но Чимин этому значения не придает. Все начинают вспоминать, какой же была мама Чимина и Намджуна, у младшего в груди все сжимается, каждое упоминание, как ножом по сердцу. Через какое то время, все уже помянули и начали разговаривать о чем-то отдаленном. И когда в комнату входят двое мужчин с грязными руками и лопатами, Чимин понимает, свободное место тут, именно для него. — Чонгук, уже все? — Тетушка сразу подходит к нему и целует в лоб, тот щурится и кидает заинтересованный взгляд на Чимина, тот сразу же отворачивается и смотрит на свои руки. — Ты так промок, боже, переоденься и садись за стол. Тетушка уже переключилась на другого мужчину, насколько Чимин запомнил, это ее муж. А тот что прожигает его взглядом, это — Чонгук, старший сын. Когда за стол сели абсолютно все, то Чонгук как и предполагал младший Пак, сел рядом и похлопал по плечу, говоря заезженное «мне жаль» — Мне не нужно жалости других, — с чего-то так грубо и обиженно выдает тот, попутно ковыряя вилкой свою полупустую тарелку. — Я был лишь вежлив, а ты, даже не поздоровался, а старших нужно уважать, — Чонгук говорит полушепотом и улыбается, причем так гадко и хищно. — Сколько тебе? — Мне 29, маленький, поэтому будь добр, — Гук наклоняется прямо к уху младшего, от чего тот вздрагивает и сжимает подол своей кофты. — Передай мне тарелку с салатом. Чимин моментально выполняет просьбу и краснеет, все мысли будто пропали, хочется провалится под землю от стыда. Чонгуку же весело, он довольный кушает свой салат и поглядывает на Чимина. Он смотрелся слишком маленьким, по сравнению со всеми тут. Еще минут 15 Чимину приходится терпеть и слушать разговоры старших, но потом это надоедает и он с извинениями ретируется в комнату где постелили ему и его друзьям. Он уже мечтает о скором приезде Юнги и Тэхена, кажется без них сложно здраво мыслить. Спокойно переодевшись Пак встает к окну и всматривается в темноту улицы, пытаясь разглядеть там что то. И неожиданно он слышит крик и вздрагивает сразу начиная кричать, прикрыв руками лицо он слышит смех и убрав руки, видит Чонгука, который смеется. — Ты урод! Кто так пугает людей? — Его взгляд злой и он готов сейчас влепить пощечину Чону, но только легонько бьет его в плечо. — Просто весело, Намджун попросил, чтобы я посидел с тобой, волнуется видимо — он лишь пожимает плечами и хмурится, разглядывая комнату. — Вообще, мне сказали ночевать тут, больше нет свободных комнат. — Лучше бы я тогда в машине спал, — Чимин бубнит это себе под нос, но так, чтобы старший точно слышал это. Не скрывая свое раздражение, Пак хмуро смотрит на Чонгука. А тот лишь улыбается, ему нравится давить на нервы младшего. Он зацепил старшего, своей дерзостью, которой слишком много, хоть и не скажешь, что такой с виду хрупкий Чимин, может так грубить. — Хорошо, я понял тебя, давай ляжем я устал. Думаю ты тоже, побесим друг друга завтра, окей? — Чонгук поправляет свою кровать, которая находится прямо напротив кровати Чимина. Он молча кивает, понимая, что Чон даже не увидит этого, но с чего то уверен, он все и без слов понял. Они ложатся, в комнате темно. И лишь тяжелое дыхание Чонгука слышно. Впервые Чимин засыпает с легкостью. Без дурных мыслей, без воспоминаний о маме. Утром его будят нежные руки, они гладят по волосам, плавно переходят к щеке, задевая губы. Мысли о маме, с самого утра, она также будила его по утрам, чтобы накормить вкусной кашей и уйти на прогулку. — Чимин, все ждут тебя к столу. Уже обед, — голос Чона как разряд тока по телу. Чимин сразу же открывает глаза и много моргает, дабы сфокусировать взгляд. — А? Да, хорошо, — он осторожно убирает руку Чона и садится, потирая глаза. Вставать не хочется, но нужно, Намджун просил потерпеть немного. — Твои друзья тоже там, похоже на идиотов, нужно же было додуматься привезти ящик алкоголя сюда, серьезно? — Чонгук вроде недоволен, но в это же время удивлен. — Твою мать, Тэхен, — Пак закрывает лицо руками и смеется. Он никогда не поменяется, абсолютно. Возможно, день будет не таким уж плохим.