Научусь дышать тобой.

Намджун. Сегодня очередное мрачное утро. Которое по счёту? Намджун не может ответить. Ему кажется, что всё вокруг замерло и только один и тот же отрезок суток: вечер — утро. Утро — которое навсегда остановило ход времени. Это утро не стало исключением, всё так же закрыты плотной тканью окна. Парень не торопится пускать в комнату свет, он отключает будильник привычным нажатием кнопки. Встаёт около окна и неторопливо отодвигает ткань, за окном уже светит солнце, которое совсем не приносит радости, только разочарование. Потому, что наступил ещё один день без него… Альфа машинально берёт в руки небольшую леечку, что стоит на подоконнике возле цветка, поливает аккуратно, стараясь не попасть на нежные листики. Так его учил он… Тот, который ушёл и не оставил света в мире альфы. Слышится осторожный стук в дверь. Это его верный страж, помощник, домоправитель — Хосок. Сколько себя помнит альфа, он всегда с ним. Этот седой уже бета достался альфе вместе с домом, который подарили его родители на свадьбу. Хосок служил в доме родителей с малых лет, он был подобран на улице совсем в удручающем состоянии — мальчишка просто погибал от голода. В тот год родители Намджуна отмечали годовщину своей свадьбы и решили прогуляться пешком, это была их небольшая традиция. Альфа всегда с удовольствием слушал историю знакомства родителей и мечтал о такой же встрече и любви. *** Супруги шли по набережной и услыхали какие-то звуки. Они не побоялись спустится к воде и заглянуть под мост. На холодном песке лежал мальчик, он дышал с хрипом, тело его покрывали лохмотья, что одеждой то назвать нельзя было. Ребёнок был такой худой, что когда отец альфы взял его на руки, не почувствовал веса. Родители Намджуна были странными людьми. Обладая крепким состоянием, положением в обществе они не лишились человечности и помогали всем кому могли, не стыдились сесть за один стол с простыми людьми в придорожном кафе.Не брезговали общаться с больными и со стариками. За это все любили чету Ким и уважали. Так в их доме появился новый житель, которого долго лечили, откармливали и который потом остался жить с ними. Дворецкий и экономка — супружеская пара, что жила в доме и вела всё хозяйство Кимов, усыновили мальчика и назвали его Хосоком. Когда пришло время определения пола, оказалось, что Хосок-бета. Но мальчишка не унывал, он даже был рад этому. Потому что был безгранично благодарен семье Ким за своё спасение и когда пришло время, сменил своего приёмного отца и стал дворецким. А когда Намджун вырос и встретил свою любовь и женился, слёзно просился отправить его с молодым господином в новый дом. Родители конечно поохали, но отпустили.Ведь они доверяли Хосоку самую большую свою ценность — своего сына и знали, что бета будет всегда ему верен. *** — Намджун? — Входи Хосок. — Ты до сих пор не спустился завтракать. — Не хочется Хосок. — Намджун надо есть, иначе не будет сил. — Для чего мне силы Хосок? — Для того чтобы жить. — Для чего мне жить Хосок? — Для родителей, для себя, для Чимина. У тебя сын, ты забыл? — Ааа… ну да… сын… И как он сегодня? — Плохо Намджун, плохо. Мальчик мало ест, ему не хватает родительского тепла. Пора тебе уже отпустить Леона и обратить внимание на того, кто рядом и нуждается в тебе. — Не сейчас Хосок, не сейчас… Дай мне время. Хосок раздражённо смотрит на альфу, который разговаривает с ним, но не поворачивается. Так и стоит около окна. Так продолжается уже третий месяц… Бета вздыхает, он не может заставить жить того, кто не хочет этого. Но он продолжает стучать в дверь каждое утро, пытаясь достучаться до альфы, который всё больше отдаляется от мира. — Сколько тебе ещё надо времени! — повышает голос бета, в другом доме за то, что слуга голос повысил его бы в лучшем случае уволили, в худшем убили. Но здесь он понимает, что только грубостью можно вывести альфу на эмоции. Но и это не помогает, Намджун застрял в том дне, когда его мир рухнул. И Хосок не понимает, что ему делать. Но отступать не намерен. — Ты разве не понимаешь, что твой ребёнок может умереть, Намджун! Очнись наконец, подойди к сыну. — Найми ему кормилицу Хосок, — равнодушно произносит альфа, — иди, не мешай мне. — Я уйду Намджун, уйду… С кем останешься, если и я уйду? — Уходи Хосок, — голос альфы становится жестким, металлическим. — Уходи и можешь забрать его, если тебе его так жаль, мне он не нужен! Хосок только растерянно смотрит на напряжённую спину альфы, опять его не проняли слова беты. Опять всё с начала. Хосок поворачивается и выходит, тихо закрывая дверь. Как ему хочется со всей силы врезать этому глупому альфе, да так чтобы тот пришёл в себя. Детский плач прерывает мысли Хосока и он спешит в комнату где плачет маленький мальчик лишённый родительского тепла. Бета по пути забегает на кухню, берёт бутылочку со смесью, что стоит в специальном стакане с подогревом. И спешит в детскую комнату. В детской комнате много света — эта самая светлая и самая тёплая комната в доме. С большим альковом, в котором расположена кроватка малыша. Комната отделана в светлых тонах, ведь родители знали, что у них родится омежка и заранее подготовили комнату. Долго выбирали дом, когда узнали о беременности Леона, они были уверены что это будет омега, почему? Да кто его знает. Но Леон так хотел, чтобы первым был именно омежка, так и получилось. Когда на втором триместре стал появляться запах ребёнка, омега долго плакал от переизбытка чувств, а альфа его долго обнимал и был просто счастлив. Ведь это любимый ребёнок, от любимого мужа. Потом начались длительные походы с агентами по домам. Два месяца они мотались и наконец увидели дом своей мечты. В пяти минутах от города в закрытой зоне, был расположен спальный район. Здесь было тихо и уютно. Много зелени, небольшая речка извивалась по территории так, что её было видно из окон всех домов. Воздух звенел от своей чистоты и дышать было легко. Везде были зоны отдыха с небольшими игровыми площадками для детей. Уютные скверы с удобными лавочками. Ровные, чистые, зелёные газоны на которых можно спокойно устроить пикник. Дороги были покрыты асфальтом и разделены на три полосы, одна из которых отдавалась велосипедистам, а также тем, кто любит бегать. Всё было продумано до мелочей и чета Ким даже не пожалели о том, что дом стоил довольно не дёшево — это того стоило. Разве плохо после трудового дня, устав от городского шума и суеты, приехать в зону тишины и комфорта? Это настоящий рай для жизни. Дом был двухуровневый: на первом этаже располагалась огромная гостиная-кухня-столовая. Войдя в дом сразу было понятно, что здесь живёт счастье. Слева от входной двери, за встроенными дверями находилась огромная гардеробная. Здесь же, на первом этаже были и две гостевые комнаты со всеми удобствами, комната в которой жил Хосок. Через вторую, раздвижную дверь, можно было выйти во двор позади дома. Там расположился бассейн с гамаками, открытой и закрытой зоной для отдыха. Две беседки увитые розами. Огромный детский комплекс для будущих игр ребёнка. И много, много цветов. Леон был помешан на розах и его розарий постоянно пополнялся, чему он был бесконечно рад. Омега ухаживал за цветами сам, но когда срок стал большим, согласился на наем садовника, но тот работал под его чутким присмотром. С каким удовольствие Намджун отдыхал в беседке, на огромной подвесной кровати с любимым омегой в объятьях, зарывшись носом в запаховую железу и вдыхая любимый аромат чайных роз. На втором этаже расположились несколько спален. Одну из них заняла супружеская чета, а напротив их комнаты сделали детскую для Чимина. Имя омеге дали только узнав пол ребёнка. Комнаты второго этажа были спланированы архитекторами так, что в четырёх из них были эркеры, это придавало дому вид замка. Родители заняли комнату с восточной стороны. Леон любил просыпаться с первыми лучами солнца, с улыбкой слушая ворчания альфы, который всегда залезал с головой под одеяло. Для сына отвели комнату на западной стороне. В комнате ребёнка практически целый день гуляло солнце. Леон был уверен, что сынок оценит их старания и будет рад такому выбору. Откуда знал? Да просто так чувствовал. Комната малыша была прекрасна: персикового цвета стены (Леон был против обоев, считал что в них собирается много пыли). Мебель цвета молочного кофе с белоснежной пенкой. Немного игрушек (Леон был уверен, что маленький мальчик сам будет выбирать себе во что играть). Картины с цветочными пейзажами на стенах. Ещё одно удобство комнаты — альков, в котором расположили кроватку под навесным балдахином. Ведь омега — это маленькая принцесса, а у принцессы должен быть свой небольшой замок и кроватка с пологом. Да и ещё одно удобство от алькова, солнце не било в глаза, позволяло проснуться с удовольствием. А в окно напротив можно было любоваться и просыпающимся днём и наступающей ночью и звёздным небом за окном. Хосок торопливо входит в детскую. Он практически живёт в ней уже месяц с тех пор, как в доме появился солнечный мальчик. Няни у омеги не было. Леон сразу же предупредил Намджуна, что никого чужого к ребёнку не подпустит и поэтому Хосоку приходилось присматривать и за домом и за малышом. Вообще-то, в доме кроме Хосока жили ещё несколько человек. На кухне хозяйничала Розалинда — её пригласили из далёкой Франции. Леон был помешан на французской культуре и языком владел наравне с корейским. Он утверждал — чтобы французским языком владеть как родным, надо чтобы ребёнок с раннего возраста слышал не только родной, но и иностранный язык. К причудам дорогого мужа Намджун относился с лёгкой иронией, но соглашался во всём с омегой. Он не был бесхребетным подкаблучником, альфа просто был без ума от своего мужа. Время замерло в доме с тех пор, как не стало Леона. Омега переносил беременность нелегко, почти сразу он был под постоянным наблюдением врача-оменолога Тэхёна. Правда, врачу омега строго настрого запретил говорить о том, что беременность сложная. Говорил, что очень хочет ребёнка и если Намджун узнает о сложности, он заставит прервать беременность. А ведь они так хотели этого малыша. Первый месяц тревог не приносил. Обычное недомогание, токсикоз. Так это у большинства беременных так. Но на втором месяце выяснилось, что у ребёнка и папочки плохая совместимость, оставалось надеяться только на то, что когда срок перевалит за пять месяцев, угроза выкидыша уйдёт. Но так не случилось. Омеге становилось всё хуже и хуже, он почти всё время проводил на больничной койке. Тэхён больше не мог скрывать от альфы правды с беременностью и уговорил Леона поговорить с мужем. К счастью сказать, Намджун не принял новость в штыки и не стал требовать прерывание беременности. Да и срок уже был такой, что это было бы просто убийством. Наоборот, альфа окружил заботой омегу. Он перевёл свой рабочий кабинет домой, благо сам был себе хозяин. Для Леона была оборудована в доме комната со всеми необходимыми препаратами и аппаратурой, организовано круглосуточное дежурство медсестры. Намджун даже хотел платить за сверхурочные Тэхёну, но тот чуть лицо ему не расцарапал и обиделся. Ведь он был не просто доктор, он был другом Леона. Тэхён тоже был замужем и знал не понаслышке все тяготы такой беременности. У него самого рос маленький альфочка, которого омега еле выносил. Тоже сказалась несовместимость, только не плода с папочкой, а крови ребёнка и альфы. У омеги был отрицательный резус крови, при котором благополучный исход редкость, поэтому хоть и удалось забеременеть Тэхёну, он постоянно боялся отторжения своим организмом ребёнка. Альфочка получил редкую смесь крови: группу от папы, а резус от отца, что уже само было редчайшим явлением, но всё же они смогли победить и родился крепкий альфочка — Юнги. С мужем Тэхёна, Чонгуком, Намджуна связывала дружба со студенческих лет. Они познакомились когда поступили в Сеульский университет, на отделение бизнеса и управления. Вместе отбивались от хулиганов, вместе напивались до синьки. Вместе кадрили омег, до той поры пока не встретили Тэхёна и Леона. Омеги были тоже дружны, только с детства. Вместе приехали поступать после окончания старшей школы. Только Тэхёна понесло в медицину, а Леон учился на ландшафтного дизайнера. Намджун и Чонгук встретили омег когда отмечали защиту дипломов в клубе. Омеги тоже пришли отпраздновать свои маленькие победы. Вот так и зародилась дружба домами. Тэхён со своим красным дипломом и отличными рекомендациями был принят в штат центрального перинатального центра Сеула. Леон открыл свой небольшой бизнес и уже через три месяца получил свой первый гонорар и приличную сумму на счёт. Свой первый гонорар омега потратил на розовые кусты. Намджун только ахнул и долго смеялся, глядя на недовольные лица рабочих, что тащили эти колючие чудовища в сад. Но зато когда они были посажены и через месяц зацвели, даже соседи были в восторге от ароматов, что летали вокруг их домов. А счастливые альфа и омега нежились в объятьях друг друга, сидя на удобной скамеечке среди цветущего великолепия. Всё изменилось после рождения ребёнка. Роды были тяжелыми, открылось кровотечение с которым не смогли справится ни врачи, ни ослабленный организм омеги. Леон тихо ушёл, оставив о себе в память маленькое чудо с такими же лучистыми глазками. Для Намджуна мир замер в тот миг, когда ему сообщили о потере. Он машинально подписал документы и принял справку о смерти Леона. Он как во сне стоял на похоронах, провожая в последний путь своего любимого. Он на автомате живёт уже третий месяц без своего цветочного чуда, запах которого до сих пор присутствует на вещах в их общей спальне. Альфа перестал радоваться солнцу, что приходит и вырывает его из сна в котором он до сих пор счастлив. Намджун перестал ходить на работу. И всю ношу на себя взвалил Чонгук, его друг и компаньон. Альфа до сих пор не походил к ребёнку, который плачет в соседней комнате без родительского тепла. Нет… он его не ненавидит, он просто не хочет его видеть. Хосок негодует. Как можно не хотеть видеть своего малыша — это же просто чудо, а не ребёнок. Малыш родился здоровенький, правда миниатюрный, но ведь это же омега. По истечению третьего месяца он мало прибавил в весе, это очень пугает Тэхёна. Малыш как-будто чувствует, что не нужен отцу и отказывается расти. Он плохо принимает молочную смесь, донора омегу найти не удалось. Вот и мучается Хосок от бессилия накормить ребёнка. Тэхён с ног сбился в поисках кормилицы, а Чонгук не знает, что ещё предпринять, чтобы вернуть альфу к жизни. Хосок входит в комнату малыша. Розалинда недовольно ворчит на бету, — долго ходишь. Подаёт бутылочку ей со смесью. Розалинда пытается заставить омежку пить питательный раствор, а тот крутит головкой, выплёвывает смесь, куксится. — Что же делать? — Добрая француженка тихо роняет слёзы. Хосок осторожно массирует животик малыша, вызывает реакцию, чтобы тот захотел кушать. На мягкие поглаживания животик отзывается урчанием и омежка нехотя делает несколько глотков, словно говоря: — ну вот, попил, довольны? — Может всё же позвонить родителям хозяина? — спрашивает в который раз экономка. На что Хосок отрицательно хмурится и качает головой, — нет, Намджун запретил им приезжать, будем справляться сами. — Ты же видишь Хосок, ребёнку нужен родитель. Он такой слабенький стал, совсем пушинка, — Розалинда качает тельце на руках. — Вижу Рози, всё я вижу, — вздыхает Хосок. — Тэхён-ши говорит, что надо время. Потерпи, наш хозяин не совсем отбитый чтобы ещё и ребёнка потерять. На слова беты экономка горько усмехается, разве не понятно — хозяину не нужен ребёнок. Хозяин всё больше проваливается в зыбучие пески горя и не помогает себе оттуда выбраться. Розалинда больше не спорит, просто меняет памперс и укладывает задремавшего малыша в кроватку. Потом удаляется на кухню, у неё очень много своих обязанностей по дому. Хосок остаётся с Чимином. Он тихо качает кроватку и напевает песенку, что пел Леон когда ходит беременный. Бета запомнил слова и ему кажется, что ребёнка только и держат на этом свете светлые напоминания о своём папе, что так любил своё дитя и хотел его появления. Солнечные лучи проникли в комнату и ласкают каждый предмет своим теплом. Хосок сидит около кроватки. Бета совсем ушёл в свои мысли. Грустные воспоминания нахлынули на него. Он ведь был нелюбимым ребёнком. Отец его пил, а папа как мог зарабатывал на горсточку риса, чтобы накормить сына. Папа рано сгорел от работы и побоев, Хосок остался один на один со своей жизнью. Отец вышвырнул мальчишку на улицу: сказал, что дармоеды ему не нужны. Хосок голодал несколько дней, а потом просто отключился на холодном песке где его и нашла чета Кимов. Бета был счастлив в том доме. Он не завидовал Намджуну в том, что его любят родители, просто радовался за него. Ведь к бете в этом доме тоже относились как к родному. Об одном всегда сожалел Хосок, что не сможет иметь детей. Уж он то никогда бы не позволил так горько плакать своему сыну. Мужчина покачал кроватку — Чимин снова захныкал. Опять предстоит нелёгкий день и ночь. Но Хосок всё же надеялся, что альфа очнётся от своего горя и подойдёт наконец к сыну, ведь он так похож на своего папу. ***** Как прошёл день Намджун и не понял. Пролежал на кровати глядя в потолок. Опять приходил Хосок. Сначала звал обедать, но альфа отказался. Потом пришёл звать на ужин, но альфа съел лишь небольшой кусочек мяса. Всё было невкусным и пресным для него… Альфа окутывается поплотнее в покрывало, которое всё ещё сохраняет слабый аромат омеги. Он его в стирку не отдаёт. Впрочем как и вещи Леона, которые из гардероба перекочевали на кровать и из которых альфа соорудил что-то наподобие гнезда. Альфа ведёт себя так же, как омега в течку: соорудил гнездо, рычит на Хосока, который хотел забрать одежду Леона. Он лежит и вдыхает любимый аромат, который практически исчез. Вся жизнь альфы теперь, это передвижение от бара, до кровати. Он старательно глушит боль в спиртном, которое хоть ненадолго — уносит его в небытиё. Слова беты не доходят до сердца Намджуна, но сегодня ему отчего-то особенно тяжело. Его раздражает тихий плач младенца и бесконечные напоминания Хосока о нём. Его сердце не откликается на зов родительского инстинкта. Альфе хочется сбежать из этого огромного дома туда, где будет тихо. За весь день он только несколько раз встал с кровати. Правда сходил и умылся. На бритьё сил уже не хватило, а может желания… Смотреть в зеркало на себя не хочется. Он видит там только оболочку, что осталась от цветущего тела. Короткие взгляды вырывают измученное, заросшее щетиной лицо, с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками. Противно… Намджун одним движением руки накидывает на рамку зеркала полотенце. Так лучше… Снова стоит альфа около окна и провожает взглядом уходящее на покой солнце. Ещё один день без любимого закончил свой ход. Наступает ночь, которая будет опять холодной и длинной без него: его любимого и нежного цветочного омеги. Намджун задергивает шторы. Подходит к креслу, что стоит около небольшого столика. Берёт пузатую бутылку с виски и наливает порцию в стакан. Одним глотком выпивает жгучую жидкость. Потом опять наливает… пьёт… И так, пока не закончится напиток, что помогает провалиться альфе в тревожный сон. Только сегодня алкоголь ненадолго уносит в тревожную дрёму альфу. Что-то начинает меняться… Из сна альфу вырывает плачь ребёнка. Он недовольно морщится. Голова гудит от выпитого ведь он не совсем протрезвел. Намджун не с первого раза, принимает положение сидя. Трёт затылок, который тревожит тупой болью. Протягивает руку к бутылке, что стоит на прикроватной тумбочке — но та пустая. Альфа встаёт, пошатываясь идёт к выходу из комнаты. Ему хочется ещё выпить, но в комнате только пустые бутылки и придётся идти до бара. Он не заботится как выглядит и что на нём надето. Футболка растянулась от носки и болтается на исхудавшем теле. Домашние штаны, уже не первой свежести, с вытянутыми коленками и отвисшим сиденьем: вот как выглядит альфа, который своим ухоженным видом всегда подавал пример. На ногах один тапочек. Второго так он и не нашёл. Альфа раздраженно скидывает мягкий предмет с ноги, тот летит по комнате куда-то в угол. Плевать! И босиком направляется на поиски успокоительного. Открыв дверь и выйдя в холл, альфа опять морщится. Ребёнок уже не просто плачет, он заходится в крике. Нам раздражённо смотрит на дверь: «что ты всё время орёшь!» — думает альфа. Как-будто услыхав его мысли дверь в детской открывается и оттуда почти выбегает Хосок, куда он так торопится, альфа не знает. Его волнует только раздражающий плачь и поэтому Намджун резко кидает, — неужели нельзя заставить его помолчать хотя бы ночью! Бета резко тормозит и смотрит так, как-будто видит альфу впервые. — Помолчать?! — взвивается Хосок. Он и Розалинда по очереди качают малыша который плачет и извивается в руках. Они не знают причину этого плача. Чимин за весь день и одной порции смеси не съел, а в его возрасте должен выпивать шесть таких. До Тэхёна дозвониться не удаётся. Чонгук тоже не берёт трубку. Нервы и так на пределе, а тут недовольный отец нарисовался! И Хосоку глубоко плевать на субординацию. Он устал быть терпеливым, устал от упрямства альфы и он несётся за зарядным устройством, чтобы подключить свой севший телефон и позвонить тем, кому запрещено звонить — родителям альфы. — Твой ребёнок отказывается есть, у него колики или ещё что, я не знаю. До Тэхёна и Чонгука я не могу дозвониться. Тебе совсем нет дела до того, что с твоим ребёнком Намджун? — кричит бета и трясёт небольшим кулачком перед лицом альфы. — Почему ты такой жестокий по отношению невинного ребёнка Намджун! — Невинного?! — тоже бесится альфа, — этот невинный забрал смысл моей жизни, моего Леона! Каким я должен быть в отношении его? Я его видеть не хочу, слышать не хочу! Если ты его не заткнёшь, я сам его заткну! У Намджуна глаза наливаются кровью. Он как бык на красную тряпку, реагирует на слова Хосока. Никто его не понимает, никто не понимает как тяжело ему. Затуманенная алкоголем и злобой голова плохо соображает. Он пытается пройти в комнату, но Хосок не даёт этого сделать. Спиной защищает дверь, упирается руками в грудь альфе. Он прекрасно понимает, что Намджун сильнее, но уступать не собирается. Пусть сначала попробует его убить. Хосоку своей жизни не жалко, но жизнь маленького мальчика просто так не даст забрать. — Уходи Намджун! Уходи! — кричит на альфу бета, — иди пей свой виски, заливай мозги, сгорай в своей агонии! Очнись альфа! Очнись! Это твой сын, это Леона сын, разве Леон хотел, чтобы ты так к нему относился? Слова беты немного остужают гнев альфы, но он всё ещё пытается пройти через Хосока. — Если он так тебе дорог, забирай и уходи, — хрипит альфа, — мне надоел этот плачь, я хочу тишины! — Тишины ты хочешь? Тишины! Тогда будет тебе тишина альфа! Хосок собирает всю свою силу и отталкивает от себя и от комнаты Намджуна, заскакивает в комнату и захлопывает дверь перед носом альфы. Стоит по обратную сторону двери в бессилии опустив руки. Потом поднимает голову и смотрит на экономку, та только качает головой, нежно прижимает к себе плачущего малыша. То ли малыш понял злость своего отца, то ли животик перестал болеть но он вдруг стих. Закрыл опухшие от слёз глазки и стал засыпать. — Бедное ты наше дитя, — шепчет Розалинда и вытирает слёзы. — Что будем делать? — смотрит на бету, что стоит и смотрит в одну точку. — Попробую ещё раз дозвониться Тэхёну, — говорит Хосок и осторожно открывает дверь. Выходит в коридор. Альфы уже нет, внизу слышно позвякивание стекла. Это Намджун добрался до бара. Бета быстро и бесшумно спускается вниз, альфа его не замечает. Берёт зарядное устройство и также тихо поднимается в детскую. Боги услышали молитвы Хосока и Розалинды, как только телефон оказался в сети он сразу же зазвонил. — Алло, Хосок, что случилось? — голос Тэхёна встревоженный, ведь бета ещё ни разу не звонил ему так поздно. Но пятнадцать пропущенных означают, что дела плохи. — Тэхён-щи, Чимину совсем плохо, — торопится рассказать Хосок. — Он постоянно плачет, сегодня практически не ел, я не знаю что нам делать Тэхён-щи. — Мы скоро будем у вас Хосок, открывай ворота. — омега отключается.