What Happens After Class

      В какой-то момент жизни Вегас смирился с тем фактом, что никогда не будет состоять в отношениях. Смирился, может, когда ему исполнилось двадцать и перспектива влюбиться казалась больше ужасающей, нежели чем желанной. Может, когда отец использовал восемнадцатилетнего его ради расположения одного из своих деловых партнёров. Или, может, даже раньше, когда его первый бойфренд в панике сбежал после того, как Вегас сознательно сделал ему больно.       В любом случае, он ни за что бы не подумал, что, проснувшись однажды, будет с нетерпением ждать встречи с определённым человеком или скорректирует свой график так, чтобы с этим определённым человеком провести время.       И всё же именно в таком положении он оказался сейчас. Ему всё ещё было сложно утверждать, что он находился в отношениях — слово, над которым последние годы он насмехался, — но он не мог отрицать, что находился в… чём-то. С Питом. Своим профессором. Человеком, которого довольно долгое время терпеть не мог. Он не был уверен, как именно у него получилось влюбить в себя кого-то вроде Пита; кого-то доброго, отзывчивого и нормального. Хотя в последнем пункте с каждой проведённой с ним ночью он сомневался всё сильнее и сильнее. Пит мог казаться нормальным, однако внутри него сидело нечто похожее на зверя, который, как Вегас знал, жил и в его собственной груди.       Но их звери дополняли друг друга, так что всё было в порядке.       Первые недели были чем-то наподобие пробного заезда. Выработанное Вегасом за эти годы мировоззрение по-прежнему оставалось прочно закреплено, и Питу потребовалось какое-то время, чтобы донести мысль, что он не просто хочет от него секса. Хотя секс был потрясающим. Крышесносным. Вегас всё не понимал, чего конкретно ему не хватало все те разы, когда он позволял трахать себя партнёрам своего отца, пока под ним не оказался Пит, глядящий на него размыленным взглядом и с открытым ртом, умоляющим о поцелуях. Всё не понимал, почему был так равнодушен к сексу, пока Пит не заставил его извиваться, хныкать и поскуливать от удовольствия. Пока не испытал это чувство, оказавшееся таким правильным.       Но Пит решительно заявил, что «секс — это не предел», и из всего, что мог бы сделать, позвал его, блять, на свидание, с прогулкой по парку и шикарным ужином (и, поскольку это всё ещё были они, с сексом после). Свидание прошло… хорошо. Даже отлично, пусть Вегасу и не хотелось признавать, что ему нравилось просто разговаривать, смеяться и узнавать Пита лучше. Мало-помалу Пит рушил стены вокруг него, и Вегас чувствовал, что в присутствии Пита ему становится пугающе комфортно. Он никогда не думал, что с кем-либо может быть самим собой, что может по-настоящему сбросить все маски, поскольку был одинок. Что ж, теперь нет.       На занятии он поймал себя на том, что ухмылялся Питу, который читал лекцию о важности поддержания удовлетворения своих подчинённых. Вегас намеренно облизнул губы и скользнул взглядом по его телу, и никто из присутствующих студентов не понял, почему уши их профессора стали ярко-красными, а сам он начал заикаться.       Ещё одной замечательной особенностью встречаться с профессором являлось то, что у него был кабинет, а кабинеты, как зачастую считалось, были потрясающим местом для секса. Было нечто невероятно приятное в том, чтобы лицезреть Пита, склонившегося над собственным рабочим столом. «Всегда хотел трахнуться в своём кабинете», — пропыхтел он — то, что он всё ещё мог разговаривать, было грубым допущением со стороны Вегаса — и смахнул со стола несколько идеально сложенных папок. «Как смело. Что, если кто-нибудь зайдёт и увидит тебя в таком виде?» — промурчал Вегас, и стон, который при этом издал Пит, был едва ли не самым сексуальный звуком, который он когда-либо слышал.       Вне стен университета Вегас подметил, что всё чаще и чаще проводит время в квартире Пита, а не в своей собственной. Она, может, и не была столь огромной или роскошной, столь опрятной или находящейся вблизи универа, но она была уютной. На стенах висели фотографии, немного повествующие ему о прошлом Пита — фотографии с друзьями и коллегами, места, которые Пит посетил, и, что любопытно, фотографии Пита с кошками. В холодильнике всегда была еда разной степени съедобности, а кровать была достаточно большой, чтобы на ней могли спать двое, если прижмутся друг другу. Через несколько недель Пит вручил Вегасу ключ.       — После универа сразу иди домой, необязательно меня ждать, — сказал он, когда Вегас возвращался с ним в 23:43. И вот так Вегас проводил послеобеденные часы за бездельем в квартире Пита, а не в университетской библиотеке. Его стремление закончить учёбу за один, а не за два года временно отошло на второй план. Наполовину написанный диплом так и остался наполовину написанным, а дополнительная курсовая работа, которую он выполнил, осталась несданной. И когда Пит возвращался домой, уставший и измученный, к этому времени Вегас уже сидел с готовым ужином. Когда он готовил ужин в первый раз, то чувствовал себя ёбаной домохозяйкой и чуть не выкинул всё в мусорку, просто чтобы сохранить лицо. Но когда Пит увидел еду, и у него загорелись глаза, он решил, что немного позора не навредит. И когда после Пит позволил ему трахнуть его на кухонном столе (от чего до этого отказывался из-за темы с гигиеной), он сделал мысленную заметку глянуть парочку кулинарных уроков в интернете.       Поэтому сегодня, когда вечером Пит вернулся с работы, у Вегаса был готов полноценный ужин из трёх блюд; салат из папайи, кисло-острое рыбное карри и липкий рис с манго, все те блюда, которые нравились Питу (это он узнал из обширного исследования, состоявшего в том, что он записывал всё, что Пит заказывал в ресторанах, когда приглашал Вегаса на свиданки).       — Что я сделал такого, чтобы заслужить это? — Пит блаженно вздохнул и с наслаждением откусил кусочек рыбы.       Этот вопрос Вегас задавал себе каждое утро, когда просыпался рядом с Питом, когда первое, что он видел, было его расслабленное лицо, а первое, что чувствовал, было его тепло. Обычно поиска ответа он избегал, потому что понимал, что не сделал абсолютно ничего, чтобы заслужить всё это. Пит был просто слишком хорошим, не только для Вегаса, а в целом. И в результате Пит это осознает и двинется дальше, Вегас был уверен, но пока позволял себе быть тем, кому Пит дарил своё внимание. В любом случае, это не продлится долго, поскольку в конце концов Вегас вернётся к своей реальной жизни и оставит этот странный антракт позади.       — Ты как будто домашку в уме делаешь, — сказал Пит, и Вегас ощутил чужой палец у себя между бровей. — У тебя появляется эта очаровательная складочка тут, когда ты очень сильно задумываешься.       Вегас шлёпнул его по руке — прелестно, он, тот, кому нравилось вырывать у людей ногти — и злостно глянул на него.       — Жуй своё карри.       Пит хмыкнул и подчинился, хотя Вегас подозревал, что это не потому, что Пит был таким послушным, а потому, что он был голодным.       — Как прошёл твой день?       — Нормально. В смысле, ничего особенного не произошло. Поцапался с профессором. Сходил в тренажёрку. Как обычно.       — Ты видел Порша? — с любопытством спросил Пит.       — Инструктора с потрясной задницей? Нет, я избегаю моментов, когда он там, потому что его фан-клуб меня бесит.       — Потрясной задницей?       — Ни в какое сравнение не идёт с вашей, профессор, — Вегас намерено облизнул губы, вовсе не из-за того, что ему нравилась собственная стряпня.       — Ты добавил в карри сахар или с чего ты так сладко разговариваешь?       Вегас не мог вспомнить, когда в последний раз так наслаждался ужином. Дома он ел в одиночестве. Еда на вкус была великолепной — отец нанимал исключительно лучших поваров, — но она всегда была какой-то по-странному простой. Когда ужинать он отправлялся куда-то, то это были только самые шикарные рестораны, однако компания, в которой ему приходилось бывать, делала еду горьковатой. Но сейчас, сидя напротив Пита, между укусами подшучивая над ним, когда их ноги переплетались, еда была… что ж. Вегас не знал, почему еда была настолько восхитительной, даже если была гораздо проще той, к которой он привык.       — Оох, объедение. Я и правда могу к этому привыкнуть, — Пит перегнулся через стол и взъерошил Вегасу волосы. — Когда я был в твоём возрасте, с трудом мог приготовить и омлет.       — Ты всё ещё с трудом можешь приготовить омлет, — невозмутимо сказал Вегас, шлёпнув его по руке.       — Уделал. Ну, я пойду в душ, потому что после десяти часов работы чувствую себя абсолютно отвратительным. Просто оставь посуду на столе, я помою её, когда закончу.       — Разумеется помоешь.       Пит подмигнул ему, а затем ушёл в ванную. Вегас вздохнул и принялся относить посуду в раковину. Когда он только собирался открыть кран, зазвонил телефон.       — Хиа! Как там у тебя дела? — звонкий голос Макао всегда заставлял его губы подёргиваться от желания улыбнуться.       — Как и всегда. Немного… — с тех пор, как он сошёлся с Питом, он стал делать то, чего никогда не делал раньше: врать своему брату, — …скучно. Ничего не происходит. Что насчёт тебя?       — Ой, да не говори. Без тебя здесь так паршиво. Я целую вечность не видел твоей мордашки. Эй, Хиа, включи-ка камеру!       — Я, эм… сейчас?       — Конечно сейчас, когда же ещё?       — Я не особо…       — Моя уже включена! Нууу же, Хиа, я так по тебе соскучился!       Класс. Вегас никогда не мог устоять перед тем, как Макао давил на жалость. Он вздохнул, включил камеру и моментально был встречен лучезарной улыбкой брата. Тот лежал на своей кровати, телефон был поднят на ним так, что обещал ноющие зубы, если чуть-чуть ослабить хватку. Вегас чуть повернулся, чтобы позади него была видна лишь стена и часть стеллажа.       — О, ты наконец-то добавил декор? Там что, фотки?       — Мм, — уклончиво произнёс он. — Ну, как дела в школе, Макао? Я не получал никаких приглашений из-за плохого поведения своего младшего брата, так что, полагаю, всё в порядке?       Макао надул губы.       — Я тебе делаю одолжение, Хиа. Хотя реально подумывал затеять какую-нибудь драку только для того, чтобы тебя вызвали и я мог снова с тобой повидаться…       От его слов что-то внутри Вегаса смягчилось.       — Я приеду домой на каникулы в конце семестра. Обещаю.       — Если не приедешь, то я вскрою в твоей комнате замок и поведаю всему миру твои тайны!       Макао не понимал, насколько на самом деле существенной угрозой это было. Вегас сделал мысленно заметку съездить домой во время каникул, и, если придётся, преодолеть расстояние пешком.       — Как там у тебя, Хиа? Раскрыл, наконец, ужасное проклятие, постигшее универ?       Вегас не знал, с чего его брат был так убеждён в том, что его университет проклят.       — Нет, Макао, нет никакого проклятия.       — А-       — И драматичного любовного треугольника тоже нет.       Макао фыркнул.       — Может, я не так уж и хочу поступать в универ после-       Вегас ждал, когда он закончит, но с экрана Макао лишь смотрел широко распахнутыми глазами.       — С кем болтаешь? — спросил голос из-за спины Вегаса. Он медленно провернул голову. Пит вышел из ванной. Вокруг его бёдер было намотано полотенце, и это вся ткань, что прикрывала его тело. Его тело, которое было крайне хорошо видно под углом камеры его телефона.       То, что последовало за этим, было, пожалуй, самым неловким знакомством, через которое Вегас когда-либо в своей жизни проходил. Пит был скорее удивлен, чем смущен, а Макао с осторожностью проявлял любопытство, задавая один вопрос за другим. Однако Вегасу было некомфортно. Это был первый случай столкновения двух его жизней, и внезапно это заставило его осознать ситуацию, в которой он оказался. Его время с Питом было не только ограниченным, но и неправильным. Вегас не должен быть с тем, кто не имел ничего общего с преступным миром и не заслуживал того, чтобы его в это втягивали. Но когда звонок закончился обещанием, что Пит приедет в гости, Вегас понял, что выбраться из этого будет трудно. И когда Пит повернулся к нему с лучезарной улыбкой и притянул к себе, Вегас понял, что всё равно было уже слишком поздно.

—

      — Дело не в количестве специй, а в синергии.       — В синергии.       — Именно. То, как сочетаются вкусы, гармонируют и дополняют друг друга. Это целое искусство, — Пит сунул в рот ещё одну ложку карри. — И данное место довело это искусство до совершенства.       — Ты — это целое искусство, — пробормотал Вегас, с подозрением покосившись на чили в тарелке у Пита. Он сомневался, что в ней была хоть какая-то синергия — вкусовые рецепторы Пита были сожжены постоянными добавлениями специй, которым он их подвергал.       — Это был комплимент? — ухмыльнулся Пит.       — Если тебе это хочется так интерпретировать.       — Тогда это… о! Эй! — у него внезапно засияли глаза, и он помахал кому-то рукой.       — Пит?       Вегас узнал этот голос. Несколько мгновений спустя за их столик присел Порш в сопровождении двух мужчин, с которыми, к сожалению, Вегас был знаком. Одного из них он видел раз или два. Другой определённо был его преподавателем по «Информационным технологиям». Он скованно заёрзал, в то время как Пит, казалось, не имел ни малейших возражений.       — Что вы, ребята, здесь делаете?       — …ужинаем? Вопрос в том, что здесь делаешь ты? Да ещё и с молодым… ох. Ооох, это Вегас? — брови Порша поползли наверх.       — Он самый, — подхватил преподаватель ай-ти, Вегас вспомнил, что его звали Арм. — И реальный вопрос в том, что он здесь делает?       — Как много вопросов. Ну, мы тоже ужинаем. За это карри можно жизнь отдать.       Порш кивнул — он и Пит были раздражающе невозмутимы, пока Арм и Вегас обменивались неловкими взглядами. Третий человек за столом прочистил горло и дружелюбно улыбнулся Вегасу.       — Помнится, Пит иногда поощряет своих студентов за выдающиеся достижения. Ты, выходит, лучший в группе, раз он пригласил тебя сюда?       — Так и есть, — с набитым рисом ртом сказал Пит. — А ещё он мой бойфренд.       За столом стало очень тихо. Пит продолжал есть. Порш, просматривающий меню, изо всех сил, покусывая губы, старался подавить усмешку. У Арма отвисла челюсть, а другой мужчина несколько раз моргнул. Вегас не понимал, что делает внешне, но внутренне пытался переварить слово «бойфренд».       — Пол. Я не ослышался? — наконец спросил Арм. — Бойфренд?       — Я услышал то же самое, — ответил тот, которого, судя по всему, звали Пол.       — Студент?       — Ему двадцать один, и мой студент он лишь ещё на несколько месяцев. В чём проблема? — Пит оторвал взгляд от еды. Вегас был удивлён, увидев, что он не улыбался. Он выглядел настолько серьёзным, насколько Вегас его таким когда-либо видел, будто бы вопрос действительно его поразил.       — Я… он… то есть… — Арм беспомощно зажестикулировал.       — Я понимаю, почему отношения со студентами не одобряют. Но поскольку все сидящие за столом способы мыслить рационально, я думаю, мы знаем, что это всегда зависит от обстоятельств. Лично я не вижу ничего плохого в том, что мы с Вегасом делаем. А ты? — он повернулся к Вегасу.       — Нет, — выдавил он. Он чувствовал себя не в своей тарелке за этим столом, но не рядом с Питом.       — Я тоже посчитал это странным, когда Пит впервые мне об этом рассказал, — сказал Порш, и, ох, тогда это объясняет, почему он не был смущён. Вегас не знал, что Пит рассказал о них Поршу, но, вероятно, подобное скрывать от друзей сложно. Не то чтобы у Вегаса был в этом опыт. — Но он прав. Они оба достаточно взрослые, чтобы понимать, что делают. И не похоже, что наш Пит позволит этому повлиять на его работу.       Арм рассмеялся, что прозвучало несколько истерично.       — Ага, потому что он ничему не позволяет влиять на его работу.       — А я о чём?       Арм вздохнул.       — Что ж… ну да. Кстати, Вегас, без обид. Я не хотел шибко умничать перед тобой. Я просто был удивлён, вот и всё.       — Мы оба, — пробормотал Вегас.       — Он на моём курсе, — объяснил он Полу. — Факультатив.       — Ты никогда не говорил мне, что увлекаешься ай-ти! — сказал Пит, выглядя оскорблённым. — Ты мог бы починить мне компьютер в кабинете!       — Не учимся мы чинить компьютеры на моей дисциплине! — в равной степени оскорблённый, парировал Арм.       И именно так вся неловкая атмосфера улетучилась. Вегас привык ужинать с людьми, которых не знал или которые ему не нравились, или в большинстве случаев и то, и другое, но сейчас было иначе. Несмотря на то, что ему явно было дискомфортно, остальные отнеслись к нему нормально. Ну, нормально настолько, насколько профессора могли бы отнестись к студенту, с которым один из их коллег встречается (встречается, подумал Вегас, пиздец умора). Ему пришлось отвечать на стандартные вопросы «почему ты пошёл учиться» и «насколько тебе нравится» (Арм), а ещё на чуть менее стандартные вопросы «как ты сошёлся с Питом» и «как ты уживаешься с графиком его сна» (Порш). Вегасу хотелось бы чувствовать себя некомфортно, потому что он знал, что именно так быть и должно. Однако не чувствовал. Он отвечал на все вопросы и за свои старания заслуживал улыбки от Пита. Он выслушал разглагольствования по поводу недавних пыток со студентами и административным офисом. Учитывая ненормальность всего вечера, Вегас никогда в жизни не чувствовал себя более непринуждённо. Это было здорово. Но ещё и страшно, поскольку он поймал себя на мысли, что мог бы очень легко к этому привыкнуть.       Ужин закончился гораздо позже, чем предполагалось, и все перешли в состояние лёгкого опьянения.       — Было классно! — объявил Арм, чьё состояние опьянения выходило за рамки значения «лёгкое». Полу приходилось его придерживать. — Но ничего из этого тебе лучше не упоминать на занятии, Вегас. Ой, о чём это я? Ты ведь даже никогда не разговариваешь! Тебе повезло, что ты не получаешь баллы за участие.       — Он неплохо участвует на моих занятиях, устно, — сказал Пит, слишком поздно осознав, что о некоторых вещах не стоит говорить в компании подвыпивших друзей. — У вас у всех грязные мыслишки! — в ответ на их смех выкрикнул он. — Пошли, Вегас, нам пора домой! — Вегас позволил ему вцепиться в его руку и потащить его за собой.       Он украдкой улыбнулся. Даже если это временно, даже если их отношения ни за что не подержаться долго, он будет наслаждаться каждым мгновением, которое ему отведено провести рядом с Питом.       — Эй, Пит, у тебя есть ещё тайные поклонники? — позади них поинтересовался Порш.       — О чём ты? — спросил Пит, пока Вегас пытался сопротивляться желанию притянуть его к себе поближе.       — Да так, просто вон те странные ребята пялятся на тебя… а, уже нет. Возможно, мне показалось.       Вегас повернулся в сторону, куда указывал Порш. Сердце пропустило удар. Быть такого не может. Зачем людям второстепенной семьи находиться здесь? Но это точно был Йоко, со своим баз-катом, который с гордостью демонстрировал его отсутствующее ухо и пересекающий череп шрам. Он прищурился, когда пересёкся с Вегасом взглядом, и дёрнул головой, почти как в знак приветствия.       — Раз уж ты об этом заговорил, — размышлял Пит. — Недавно я тоже заметил странных людей. Вчера, когда я покупал кофе, эти два парня глазели на меня на выходе из магазина.       — Это потому, что ты такой милаха, — сказал Порш, и Пит хихикнул.       — Ну конечно!       Вегас не слышал остальную часть их стёба. У него покалывало в ушах. Он притянул Пита ближе к себе.

—

      Вегас привык вставать, как только открывал глаза. Отец рано научил его, насколько важно использовать каждый миг бодрствования для чего-то продуктивного, поэтому он даже не задумывался оставаться в постели, когда звенел будильник. Как и со многим другим, это изменилось после того, как он сошёлся с Питом.       Оказалось, что пробуждение может быть действительно приятным, когда, по крайней мере, рядом с ним свёрнуто тёплое тело. В своих предыдущих встречах Вегас всегда старался уйти как можно скорее, не желая находиться вблизи тех мужчин ни на минуту дольше необходимого. С Питом же целый день, проведённый в постели, внезапно перестал казаться плохим, даже несмотря на то, что Пит был словно осьминог. Редко случалось так, что утром Вегас не просыпался от того, что руки и ноги оплетали его, будто бы пытаясь глубже зарыть в простыни. Зная Пита, так, наверное, и было. Нос его многоуважаемого профессора регулярно располагался на изгибе его шеи, и иногда Вегас просыпался со стекающей по его ключицам слюной. Ещё Пит был неоправданно тёплым, и по некоторым утрам их тела противно прилипали друг к другу.       Вегас и не хотел бы, чтобы было иначе.       Он никогда не чувствовал себя так хорошо и уютно, как тогда, когда постепенно приходил в себя и осознавал, что рядом есть кто-то, с кем он искренне хотел быть.       Этот кто-то сейчас тихонько простонал и покрепче обнял его, когда будильник зазвонил во второй раз.       — Ненавижу понедельники, — в его шею произнёс он.       — Лжец, — ответил Вегас, проследив, чтобы в голосе не было ни намёка на улыбку. — Кто в первый день сказал что-то вроде «я выбрал самую раннюю пару в понедельник, потому что мы все хорошо отдохнувшие после выходных»?       — Не знаю, звучит совершенно по-идиотски.       Вегас фыркнул, высвободился из его объятий и решительно отбросил одеяло.       — А я думаю, что звучит мило, — сказал он, поднимаясь с кровати.       — Как ты сказал?       — Вставай, и я повторю.       Пит что-то проворчал и скатился с постели. Вегас не думал, что когда-нибудь ему надоест вид только что вставшего с постели Пита. Взъерошенные волосы, прикрытые глаза, на теле одни лишь боксеры.       — Я приготовлю нам завтрак, — сказал Вегас. Пит подошёл к нему, чмокнул в щёку, пробормотал «ты лучший» и двинулся в ванную.       Совместная трапеза была ещё одной из тех вещей, которыми Вегас наслаждался гораздо больше, чем когда-либо мог представить. Он всегда считал себя одиночкой и интровертом, довольным тем, что у него нет никого, кроме компании своих мыслей. Пит доказал, что он ошибался.       — Передай мне шрирачу.       — Попробуй без него, соус и так вкусный.       — А он острый?       Вегас схватил шрирачу и прижал её к груди.       — Ешь.       — Паршивец.       — Дед.       Пит пнул его под столом, а Вегас продолжал удерживать шрирачу. Утро прошло со смехом и подшучиваниями, Пит вымазал губы шрирачей, прежде чем поцеловать Вегаса.       Сезон дождей заканчивался, и сквозь облака стало проглядывать солнце.       Они шли в университет вместе — по крайней мере, до тех пор, пока не дошли до маленького фруктового ларька на пятом перекрестке. В конце концов, они по-прежнему являлись профессором и студентом, и то, что их увидели бы вдвоём идущими в универ, могло бы стать испытанием их удачи.       — И здесь мы вынуждены разлучиться, — драматично заявил Пит. — Но я никогда тебя не забуду.       Вегас проглотил комок в горле и заставил себя ухмыльнуться.       — Не забудешь за двадцать минут до начала пары?       — Эй! Двадцать минут — это долгий срок.       — Само собой.       — Такой неромантичный, — Пит ткнул его в щёку. — Ладно, я пойду. Скоро увидимся. Не заблудись по дороге, — он развернулся и начал удаляться, но Вегас схватил его за запястье и дёрнул назад. Пит крутанулся и оступился, однако Вегас вовремя успел подхватить его своими руками. Он припечатал его губы в коротком, но страстном поцелуе. Пит испуганно гортанно промычал, но прежде чем он успел ответить на поцелуй, Вегас уже отстранился.       — Вот твой романтичный поцелуй на прощание, — сказал он.       Удивление Пита по поводу редкого проявления любви на публике длилось недолго, он ухмыльнулся Вегасу.       — Я знал, что доведу тебя до этого. Просто потерпи, ещё несколько месяцев, и мы будем ходить по улице, держась за руки, — он подмигнул, махнул ладонью и в одиночестве двинулся вперёд.       Вегас смотрел ему вслед.       — Как бы мне этого хотелось, — тихо произнёс он.       — Вы двое такие милые, — ему улыбнулась пожилая дама с продуктовой тележкой. — Держу за вас кулачки.       — Спасибо, — ответил Вегас. Затем он развернулся и пошёл в противоположном от университета направлении. В голове всё ещё крутился разговор с отцом.

—

      Два дня назад.       — Я всё ждал, когда же ты позвонишь. Мои люди сказали, что ты их видел, — сказал отец. Его голос звучал безучастно, и Вегасу оставалось лишь представлять его сидящим перед бумагами и беспечно болтающим со своим сыном.       — Значит, это правда. Ты послал их шпионить за мной?       — Я тебя умоляю. Ты правда думал, что у меня нет тех, кто проследит, что ты занимаешься тем, чем должен?       «Я думал, что ты мне хоть немного доверяешь», — сказал бы Вегас, но слишком хорошо знал, что это не так.       — И, очевидно, поступив так, я был прав. Я понял, что ты теряешь концентрацию, когда мне сказали, что за целую неделю ты совсем не появлялся в квартире.       Вегас молчал. Что ему ещё было говорить?       — Профессор, Вегас? Серьёзно? Я оплачиваю твою учёбу для того, чтобы в какой-то момент ты мог пригодиться, а не для абсурдного увлечения преподавателями. Я полагал, на этот раз ты меня не разочаруешь, поскольку задача была весьма элементарной, но, видимо, я был слишком оптимистичен. Просто очередной раз, когда ты потерпел неудачу.       Вегас тяжело сглотнул. Он мог бы смириться с разочарованием своего отца — всю жизнь же мирился, — но то, что отец знал о Пите, тревожило.       — Прости. Я перестану видеться с ним, я-       — Верно. Ты перестанешь видеться с ним. Потому что посещать университет ты больше не будешь.       — Что? Но я ещё не окончил программу!       — Тебе следовало подумать об этом до того, как ты стал трахать своего профессора. Дома тебя ждут другие дела.       — Но Па-       — Ты послушаешь меня. В противном случае я попрошу кого-нибудь наведаться к этому твоему Питу.       Вегас стиснул зубы, чтобы отчаянный звук, ползущий вверх по горлу, не вырвался из него.       — Тебе повезло, что твоя последняя работа не была полным провалом и Леон согласился сотрудничать с нами. Иначе я не был бы так великодушен, чтобы для начала оповестить тебя. Я ясно выразился?       — Да, отец.       — Чудно. У тебя два дня. В понедельник я ожидаю твоего возвращения в семью, — отец повесил трубку. Вегас продолжал сидеть в оцепенении. Выходит, это всё. Конец настал быстрее, чем ожидалось. Ну что ж. Он всегда понимал, что живёт чужой жизнью. Это лишь ещё одна её глава, которая закончилась крахом. Он медленно поднялся на ноги. Пора паковать вещи. Оттягивать неизбежное никакого смысла не было.

—

      Он тащил за собой чемодан. У Пита ещё остались кое-какие его вещи, но возвращаться туда он бы не стал. Ему было интересно, что подумает Пит, когда Вегас просто исчезнет, ничего не сказав. Будет ли он зол? Разочарован? Вегас к этому привык. Он дотащил чемодан к ожидавшему его такси. Сколько времени потребуется Питу, чтобы справиться?       — В аэропорт.       Будет ли Пит его ненавидеть? Вегас бы не возражал — лучше так, чем если Пит его забудет.