Три охотника, не считая Вали

Старенькая буханка кряхтела и сопела, пробираясь через снег. Все четыре пассажира чувствовали, как сложно старушке даётся каждый метр до точки назначения. Но все они понимали, она точно доставит их, куда нужно. — Михаил Иосич, всё, застряли? — почтительно обратился самый молодой из них. — Нет, Валюш, сейчас прорвёмся! — быстро гаркнул мужчина в потёртой шапке, и перехватил руку с рычага передач, на ручку понижайки. — Машина начала гудеть сильнее и поехала. Медленно, но уверенно. Точка назначения была примерно в ста пятидесяти километрах от ближайшей населённой деревни. Населенной та была лишь условно. Десять домов из которых больше половины зимой пустовали. — Не переживай, Валюш, не запортачим мы тебе твою первую охоту! — перекрикивал Иосифович воющий двигатель. — И оленя тебе добудем! Будешь перед невестой хвастать! Всё будет! Валюша смущённо улыбнулся и глянул на того, кого величали в этой буханке «Петровичем». Гоша — а точнее Григорий Петрович — впервые взял его куда-то со своими друзьями. «Друзьями» оказались мужички из рассказов славянофилов. На вид все — рабочие с местного завода. Фактически — тоже, но не совсем рабочие. Михаил Иосич — главный инженер, Владимир Ильич — его зам. и Гоша — главный технолог. Невзирая на должность, внешне и по ощущениям все трое — простые люди, для которых новогодние праздники манна небесная. Когда можно наконец-то поехать на любимую охоту, где тишь да снежная гладь. Не сказать, чтобы Валюша был заядлым охотником. Точнее, настолько не был им, что не имел даже собственного ружья и подходящей экипировки. Но добрый и компанейский Иосич пожертвовал ружьё и экипу своего сына, давно и прочно женатого, от того времени на охоту не находившего. — Ну ладно, — выкрикнул Иосифович под звук хрустнувшей передачи, — Коль не оленя, так косого точно добудем! — Найти бы ещё косого! — забасил Владимир Ильич, самый усатый и бородатый из жителей буханки. — Олень звучит как-то правдоподобней! Все по-доброму засмеялись, и Валюша тоже выдавил из себя подобие смеха. Он ещё не понимал, уютно ли ему в компании мужчин сильно за 45? С одной стороны, все радушные, с другой непредсказуемые и незнакомые… — О! Вот тут! — Точно говоришь, Ильич! — водитель вскинулся и начал прижиматься к ближайшей раскидистой ели. Небольшая заснеженная поляна быстро была утоптана и превращена в стан на ближайшие несколько дней. Пока самые старшие сооружали очаг на раскопанном кострище, Валя с Гошей разбирали столы, стулья и раскладывали провизию. Скоропортящееся в снег вместе с водкой, остальное — на передние сиденья, чтобы освободить салон, в котором предполагалось спать. Спальник тоже пожертвовал Вале Иосич, со словами «Держи потеплее, а то ты больно худенький!». На бирке было написано «температура комфорта — 20°». На улице же еле доходило до десяти. Ветра в лесной чаще не было тоже, отчего долетевшие до них, через кроны елей, снежинки медленно кружились в воздухе. Несмотря на достаточно тёплую погоду, снег под ногами все равно похрустывал. Валя застыл со свернутым спальником в руках впитывая в себя все эти новые звуки и ощущения. — Ты чего? — прошептал над ухом Гоша и погладил по плечу. — Всё хорошо? Не мёрзнешь? — Нет, всё отлично, — Валя подошел к распахнутым дверям буханки и начал раскладывать свой спальник. — Просто очень необычно. — Ну, нужно же иногда отвлекаться от твоих бумажек. А если ты за мужиков переживаешь, то не стоит, — Гоша подошел и подвинул Валин спальник к своему. — Они люди нормальные и лишних вопросов задавать не будут. *** Валя держал ружьё первый раз в жизни. То было холодным и тяжёлым, будто чей-то труп. — Стреляй на выдохе, — советовал Григорий. — Так ствол не дёрнется. — Это же не честно, — прошептал Валя. — Мы тут затаились и ждём, чтобы убить ни в чём не повинных животных. — Как бы тебе объяснить, — Тяжело вздохнул Григорий. — Мы почти санитары леса. Взрослое и бдительное животное нам не попадётся. Оно услышит наши шепотки и хруст снега под ногами. Естественный отбор, так сказать. Мы тут на равных: они могут нас заметить, а мы можем затаиться и сделать один точный выстрел. Только один, потому что после него любой хвостатый в радиусе полукилометре сюда не сунется до завтрашнего дня. Валя спорить на стал: упер покрепче приклад в плечо, глубоко вдохнул, посмотрел вперёд и обомлел. Перед ним бесшумно ныряя копытами в снег бежало двое оленей. Один из них, тот, что крупнее и, видимо, старше, прищурив глаза смотрел Вале будто в самое сердце. Если бы Гоша не копался сейчас в своем охотничьем чемоданчике, он, наверное, уже вскинул бы своё ружьё. Но Валя отвлекать его от поисков был не намерен: засмеет ведь, если увидит, что, Валя с Оленем друг на друга пялятся. Добежав до противоположного края леса олень, что старше, остановился и обернулся на Валю. Тот только кивнул, до сих пор не выдохнув, и не смея нажать на холодный курок. Олень кивнул в ответ и скрылся за стволами деревьев. — Ну что, — тихо спросил Гоша. — Охота почти как медитация. Уже понимаешь? — Ага, — выдохнул Валя. По всей видимости свой первый и последний шанс добыть оленя он уже прошляпил, и капризная фортуна решила, что ее внимания он больше не достоин. Но Валю это мало огорчало: он вспоминал бездонные глаза оленя и благодарный кивок. «Главное, никому не проболтаться» — думал Валя. До сумерек они с Гошей только шепотками переговаривались об одном, да о другом. *** У Вали было плохо с подсчётом расстояний: но точно казалось, что дорога обратно будто была сильно длиннее. С тяжелым ружьём за спиной и рюкзаком со всякими мелочами, казалось, что обратно они идут уже километров пять, когда между стволами деревьев замаячил свет от костра. — Ну, вот и пришли, — Гоша скинул рюкзак на подходе к буханке. Валя не раздумывая сделал также, но ружьё бережно положил в салон. Снег у очага уже подтаял и было видно сухую траву и опавшие еловые шишки. Ильич на столе снаряжал привезенное мясо в решетку для мангала. По отпитой бутылке «беленькой» стало понятно, что пришли они давненько. — У вас тоже сегодня глухо? — просипел вытянувшийся в стуле Иосифович. — Как и у вас, вижу, — поддел Гоша и сел рядом. Ильич достал ещё две стопки и разлил. Протянул одну Вале. — Ты ж будешь? — Ох, ещё бы. Такая охота мне нравится больше. — А ты молодой, да понимаешь! — загоготал Иосифович опрокидывая протянутую ему стопку. Такая охота Вале действительно нравилась намного больше. Он качался на стуле в такт потрескивающему костру и смотрел на искры, улетающие вверх, и будто присоединяющиеся к сияющим точкам звёзд. Ильич своим басистым рыком рассказывал про свою первую охоту, как он по неопытности упустил барсука, а его старый охотничий пёс вовсе спал. Наверное, это было адресовано Вале, но тот слушал в пол уха, вспоминая оленя. *** Спальник правда был тёплый. Настолько тёплый, даже «больно худенький» Валя лежал открывшись. Почему-то не спалось, хотя после выпитой водки сильно разморило. Он аккуратно встал и вылез из буханки, постаравшись никого не задеть и не разбудить. Нашарил в куртке Гоши пачку сигарет с воткнутой в неё зажигалкой, отошел к очагу и закурил. Первая же затяжка избавила голову от остатков мыслей, и он услышал скрип снега позади. — Не пугайся, это я, — Гоша поставил рядом стул и сел. — Некрасиво шариться по чужим карманам, — протянул он руку намекая. Пару минут они молча курили. — Ты из-за оленя переживаешь? Валя застыл, будто ждал подзатыльник. — Когда мы шли обратно, я видел припорошенные снегом следы, — усмехнулся он. — Я же не только водку пить сюда езжу. У меня нет жены, которая мозги пилит без перерывов и выходных, как у Ильича. — Я правда не могу. Точнее думал, что смогу, но… — Валя тяжело выдохнул. — Ну и правильно, зачем себя насиловать? Я хотел тебе показать, как я отдыхаю и чем занимаюсь в свободное время. То, что мне это нравится, не значит, что понравится тебе, вот и все. Надеюсь, хоть что-нибудь, тебе понравилось. — У костра сидеть круто. И Ильич твой постоянно такие истории рассказывает, ухохочешься, — улыбнулся Валя. — Ну, если ты поедешь с нами ещё разок, поймешь, что он рассказывает одни и те же истории, всегда с разным развитием событий. Валя засмеялся. Они выкурили ещё по одной, а потом сидели, пока не замёрзли ноги и пошли отогреваться в спальниках. Стало легче, будто после исповеди. Хотя, казалось бы, исповедоваться особо не в чем. Но завтра он лучше что-нибудь приготовит, а в лес пойдёт фотографировать. Вдруг фортуна сжалится, и в его фоторужьё попадёт хотя бы дятел