Солги мне/Lie To Me

Последнюю неделю Драко почти каждый день спрашивал Гермиону о предстоящем четверге. Он хотел убедиться, что их планы все еще в силе. Грейнджер всякий раз давала ему утвердительный ответ, недоумевая, почему именно на этой неделе Драко несколько раз проверял их планы. Затем она увидела дату в календаре, отчего ее желудок скрутило. Их запланированные ужины, перетекающие в секс, проходили по вторникам и четвергам (и иногда по пятницам или воскресеньям). И этот четверг выпал на праздничный день. Праздник, предназначенный для настоящих влюбленных, а не… кем бы они друг другу ни являлись. Их договоренность поначалу нравилась им обоим. Они прошли всю «прелесть» свиданий и решили, что это не для них. Ни один из их предыдущих партнеров не уважал их личное пространство. Хотя за последние несколько месяцев ни Драко, ни Гермиона не признавали, что им не нужно столько времени в компании друг друга, кроме постели, где они были действительно полностью совместимы. Это соглашение длилось почти год, и Гермиона, конечно, не собиралась быть первой, кто изменит ситуацию. Она не хотела все разрушить. — Значит, вечер четверга все еще в силе? — спросил Драко, глядя на нее поверх кружки. — Конечно. Есть ли причина, чтобы все отменить? — Гермиона повернулась к книжному шкафу, стараясь не смотреть Малфою в глаза. Он молчал, и у нее участился пульс. — Вовсе нет, просто это праздничный день… Я хотел убедиться, что это не будет… странно, — пробубнил он. — Не вижу ничего странного, — натянув легкую улыбку, Гермиона повернулась к нему и, заправив волосы за уши, скрестила руки на груди. — Я бы предпочла компанию, чем одиночество. — Конечно. Я тоже, — Драко кивнул, прежде чем снова сосредоточиться на бумаге перед собой.

ღ

Гермиона ужасно нервничала, пока собиралась к Драко вечером четверга. Она уже трижды уговаривала себя рассказать ему о своих чувствах. В голове крутились мысли о том, что признание в День святого Валентина будет выглядеть ужасно банально и что Малфой, вероятно, даже не ответит взаимностью. Зачем разрушать то, что между ними происходило? Она была так взвинчена, что несколько раз переодевалась. Наконец Гермиона остановилась на милом и кокетливом зеленом платье, шелковая ткань которого доходила до середины бедра и облегала талию, подчеркивая фигуру. Драко предложил зайти за ней, но она отказалась, аргументировав это, как: «Ты никогда не заходишь за мной. Зачем начинать сейчас? Мы просто встретимся там же, где и обычно». Подойдя к их привычному ресторану, Гермиона заметила его. Драко стоял, прислонившись к стене сбоку от здания. Его высокий черный силуэт в накрахмаленном строгом костюме контрастировал на фоне светлого кирпича. Одной ногой он упирался в стену позади себя, правая рука небрежно покоилась в кармане, а левая держала сигарету у губ. Гермиона сморщила нос при виде этого. Она думала, что Драко бросил несколько месяцев назад. Грейнджер подошла к нему, и цоканье ее каблуков по тротуару вырвало Малфоя из мыслей. Как только он заметил ее, мышцы на его лице расслабились, морщинки около глаз разгладились, а уголки губ едва заметно приподнялись, когда он окинул Гермиону взглядом. Быстро потушив сигарету подошвой начищенного ботинка, он наложил на себя невербальное заклинание, чтобы убрать запах дыма с себя и одежды. — Я думала, ты бросил, — поддразнила его Гермиона, остановившись перед ним и склонив голову набок. — Вероятно, я солгал, — ответил Драко, приподняв бровь. Гермиона застенчиво улыбнулась и сделала дразнящий шаг к нему. — Ты солгал мне? — она задохнулась от возмущения. Вместо ответа Драко обхватил ладонями ее талию и притянул к себе. Даже небрежно прислонившись к зданию, он был выше ее. Его пальцы впились в ее бедра, и Гермиона прижала руку к его груди, чтобы устоять на ногах. — В основном я бросил, — промурлыкал Драко. — Курю, только когда нервничаю, — он нежно посмотрел на нее сверху вниз. — Я заставляю тебя нервничать, Малфой? — Гермиона прикусила нижнюю губу, сдерживая ухмылку. На его лице расплылась улыбка. — Ты даже себе не представляешь, Грейнджер. Драко склонился и, оставив короткий, но чувственный поцелуй, начал медленно отстраняться, не выпуская ее нижнюю губу изо рта. Тихий стон разочарования вырвался из Гермионы, когда Драко оторвался от нее. Малфой снова бросил внимательный взгляд на нее, и в его глазах было что-то, что Гермиона не могла растолковать — он редко смотрел на нее так. — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал Драко, заправив локон ей за ухо. — У меня есть искушение предложить пропустить ужин и вместо этого сразу пойти домой. — Ну… — выдохнула Гермиона и оглянулась через плечо на вход в ресторан. Кто-то шел к дверям с воздушным шаром странной формы на тему Дня святого Валентина, в то время как другие пары уходили с аналогичными праздничными товарами: коробками шоколада, букетами цветов, плюшевыми совами. Она снова взглянула на Драко. На его лице все так же присутствовало отвращение к вопиющей, чрезмерной демонстрации чувств. — Я, конечно, не возражаю закрыть глаза на эту всю любовную чепуху. Кроме того, мы не… — Гермиона не смогла закончить предложение. Верно — они не возлюбленные, но было слишком больно признавать это вслух. И ее устраивала их договоренность, которая продолжалась несколько месяцев. Не было необходимости что-либо менять. — Верно, — Драко прочистил горло и кивнул. — Ты права. Мы не… они, — он мотнул головой в сторону парочки в нескольких футах от них. Мужчина преподнес своей девушке букет роз, а затем, заключив ее в объятия, наклонился для помпезного поцелуя. — Верно. Мы не они, — эхом отозвалась Гермиона, несмотря на скручивающийся неприятный узел внутри живота от вида на пару. Драко положил два пальца на ее подбородок, возвращая внимание к себе, и серые глаза принялись что-то выискивать в ее карих. — Давай уходить отсюда, — произнес он шепотом, и Гермиона успела кивнуть, прежде чем Драко мгновенно аппарировал. Они переместились в ее квартиру, и Гермиона была благодарна ему за знакомую обстановку. Разойдясь в разные стороны, следуя молчаливой рутине, Драко направился на кухню за бокалами и бутылкой вина, а она подошла к своему проигрывателю и, положив сверху какую-то виниловую пластинку, позволила тихой музыке заглушить фоновый шум. После всех приготовлений они устроились на диване, медленно потягивали вино, оставляя между собой всего несколько сантиметров, и долго болтали, пока не кончилась почти вся бутылка красного. В какой-то момент они разогрели еду — как выразился Драко, «какое-то замороженное маггловское дерьмо» (это была обычная пицца). И вот они, разгоряченные и сытые, сидели на диване после веселого вечера; голова Гермионы покоилась у него на плече, а Драко обнимал ее. Большим пальцем он медленно вырисовывал круги на ее бедре, и даже через ткань это прикосновение было наэлектризованным. Ладонь Драко опустилась ниже, касаясь голой кожи Гермионы. Он двигал ее все выше и выше, пока его рука не скрылась под юбкой платья. Два его пальца двинулись вверх, поигрывая с тонкой резинкой ее трусиков, и двинулись дальше, едва надавливая на ткань прямо над клитором. Гермиона дернулась от этого легкого касания, пока Драко неторопливо скользил по материи, не задерживаясь на одном месте слишком долго. Малфой положил подбородок на ее макушку, заставляя Гермиону посмотреть на него. Склонившись, он провел своим носом по ее, прежде чем оставить поцелуй на щеке и подбородке. Коснулся губами ее кожи прямо под челюстью и начал опускаться ниже, оставляя влажные следы. В перерывах между поцелуями он дразнил ее легким движением языка, отчего Гермиона резко втягивала воздух — а вместе с этим по ее телу распространялась такая знакомая истома, — чем Драко, казалось, был доволен. Его губы снова дотронулись до ее кожи, и он увеличил давление пальцев, но только на мгновение, а потом снова вернулся к невесомым, как перышко, прикосновениям по материи, которая становилась все более влажной. Наконец он отодвинул кружево в сторону, и Гермиона вцепилась в ткань его рубашки. — Черт, Грейнджер. Ты такая мокрая, — он прошелся по ее складкам, тем самым подтверждая слова. Он дразнил ее, и Гермиона ахнула, когда его пальцы совсем немного погрузились в нее, чтобы собрать влагу и поднести их к клитору. Он обвел чувствительный комок нервов, продолжая целовать ее в шею и шептать на ухо грязные фразы. — Ты бы стала такой мокрой за ужином? Насадилась бы на мою руку в окружении большого количества людей? — он двинулся ниже, и Гермиона заскулила от потерянного внимания к клитору, но быстро забыла про это, когда Драко ввел в нее палец. — Ты, вероятно, тосковала по моим прикосновениям? — Гермиона захныкала, когда после нескольких мучительных толчков Драко добавил еще один. Его губы все еще целовали ее шею, а пальцы двигались в медленном темпе внутри нее. Она рассеяно провела ладонью по его груди. Гермиона наслаждалась ощущением его тела на ней. Но в голове метались мысли, которые она изо всех сил пыталась держать запертыми весь вечер. Она была настолько отвлечена от происходящего, что хотела остановить Драко, но отбросила эту идею, потому что она не должна все портить. Разрушать то, что между ними было. Секс. Дружеское общение. Но никаких чувств. Именно на это они согласились много месяцев назад, опьяненные усталостью от неудачных свиданий и бесконечных рабочих дней. Ей нравился такой формат отношений, и Драко тоже. И Гермиона собиралась придерживаться их договоренности. Кроме того, что она больше не хотела этого. Гермиона заставила себя прогнать эти мысли и вместо этого, найдя губами шею Драко, царапнула зубами вены. Драко вознаградил ее удовлетворенным стоном, когда она облизнула чувствительное место. — Наверное, ты бы стала умолять, чтобы моя рука очутилась под скатертью, — Малфой увеличил темп, и Гермиона заерзала на диване. — Умоляла бы меня трахнуть тебя пальцами в ресторане. Ты бы умоляла меня, как грязная девочка, не так ли? Эта фраза заставила Гермиону замереть, и она, отстранившись от шеи Драко, убрала руку с его груди и сдвинула бедра. Малфой сразу почувствовал перемену и, тоже остановившись, повернул голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Грейнджер, что случилось? Избегая зрительного контакта, Гермиона смотрела на пустые бокалы на столе перед ними. Так много слов грозило сорваться с ее губ, но она проглотила их, как густое лекарство. Она не собиралась говорить ему и не собиралась все разрушать. Так что, возможно, они могли бы попробовать что-то вместо того, чего бы ей на самом деле хотелось. — Можем ли мы, эм… поэкспериментировать? Попробовать что-то другое? — шепотом спросила Гермиона. Драко убрал руку из-под ее платья и придвинулся на диване, чтобы видеть ее лицо. Его нахмуренные брови выдавали серьезность. — Конечно, — осторожно сказал Малфой. — Ты в порядке? Посмотри на меня, пожалуйста. Гермиона повернула голову и только на мгновение встретилась с ним взглядом, прежде чем уткнуться носом в его шею. Он провел ладонью между ее лопатками и принялся рисовать успокаивающие круги на ее спине. — Ты меня беспокоишь, Грейнджер, — Драко позволил себе неловко усмехнуться в надежде разрядить атмосферу. Грейнджер подняла руки и, сцепив ладони на его плечах, крепко обняла. — Нет, все в порядке. Я просто нервничаю. Что, если моя просьба слишком странная? Услышав это, Драко искренне рассмеялся. — Грейнджер, мы перепробовали множество вещей в постели, и, уверяю тебя, пока ни одна из них не показалась мне странной. Гермиона тоже рассмеялась. Это правда, они экспериментировали с несколькими разными позами в спальне и в основном наслаждались ими. Она глубоко вдохнула, решив все-таки сказать, о чем думала. — Можем ли мы отказаться от обычных грязных разговоров в пользу чего-то более значимого? — пробормотала она в шею Драко, щекоча губами его кожу, и затаила дыхание. — Значимого? — вопросительно повторил он. — Да, — пискнула она. — Будто если бы мы были в… — Гермиона не могла позволить короткому слову сорваться с языка; это определенно сделало бы разговор более странным, чем он уже был. — В отношениях, — она остановилась на такой формулировке. Гермиона чувствовала его дыхание на своей коже и как гулко билось его сердце. Практически в таком же ритме, как и ее. Быстрым движением Драко перекинул ее ногу через свои колени и усадил верхом на себя. Теперь они сидели лицом к лицу, но ее пальцы все еще были сцеплены на его шее. Гермиона изучала его черты, в то время как Малфой смотрел на их колени. Он тяжело дышал и, резко стиснув челюсти, быстро сглотнул. «Черт», — подумала она. — «Он зол». — Малфой… — мягко отозвалась она, убирая ладони с его шеи. Драко поднял руку и положил один палец на ее ключицу. Он провел подушечкой вниз, пока не достиг верха платья, и потянулся к завязанному поясу. Малфой потянул за конец банта и ослабил узел, отчего ткань разъехалась и немного спала с плеч, почти обнажая грудь. Драко начал медленно скользить пальцем по ее коже, неотрывно наблюдая за движением. — Хочешь, я скажу тебе, какой красивой тебя считаю? — его голос звучал низко и хрипло. Драко посмотрел на нее, и сердцебиение Гермионы сбилось. Она не могла пошевелиться под его напряженным взглядом, который впился в нее невысказанными словами. Однажды Малфой уже смотрел на нее так, насколько она помнила. Утром после первого раза, когда он провел с ней всю ночь. Когда его палец добрался до тонкой бретельки лифчика, он полностью стянул рукав платья с одной руки. — Или как сильно я люблю ощущение твоей кожи под своими губами? — Драко склонился вперед и лизнул ее плечо. — Или как я думаю о том, чтобы целовать эту конкретную родинку все гребаное время? Снова выпрямившись, Малфой посмотрел ей в глаза и, приобняв, расстегнул лифчик. Он стянул лямки ее белья и спустил платье к талии, оставляя Гермиону полуобнаженной. — А как насчет того, как я люблю твою грудь? — он обхватил и стиснул ладонями мягкие полушария в качестве доказательства, отчего сердце Грейнджер ускорило ритм. — Она у тебя действительно фантастическая, милая, — игриво произнес Драко, и на его губах расплылась ухмылка. Покачав головой, Гермиона рассмеялась. — Малфой, — с ложным упреком отозвалась она. — Гермиона, — бросил он в ответ. Ухмылка исчезла с его лица, и Грейнджер покрылась мурашками, впервые услышав свое имя из его уст. Они всегда называли друг друга по фамилии. — Не Грейнджер? — выдавила Гермиона, пытаясь сохранить часть своего гриффиндорского мужества. Драко едва заметно покачал головой. — Нет, не Грейнджер. Ну… — он задумчиво поднял брови. — Я всегда буду звать тебя Грейнджер, — Малфой переместил ладони на ее грудь и большими пальцами потер соски, и Гермиона, чувствуя, как они наливаются, нервно втянула воздух. Драко все еще смотрел ей в глаза, не отводя взгляда, и продолжал играть с ней. — Но если бы мы были в отношениях… — Драко ущипнул левый сосок двумя пальцами, вызвав у Гермионы всхлип. Она прикусила губу. — Я бы называл тебя Гермионой, — он потянул за чувствительную вершину, а затем перешел на правый сосок. Наклонив голову, Драко поцеловал ее. От него исходило необузданное желание, на которое Гермиона ответила с таким же пылом. Запустив пальцы в его светлые пряди, она углубила поцелуй и притянула Малфоя ближе к себе. Хлопок его рубашки коснулся ее обнаженной кожи, и Гермиона ужаснулась, когда Драко отстранился от нее, но уже через секунду он начал осыпать влажными поцелуями шею. Грейнджер возилась с пуговицами на его рубашке, сумев расстегнуть всего несколько, когда Малфой остановил ее. Гермиона надула губы, и он нежно поцеловал ее. — Сейчас это касается только тебя. Драко отстранился и посмотрел на ее грудь. Ее соски покраснели от пощипываний. Гермиона увидела, как Малфой дернул челюстью, а затем открыл рот и сплюнул. Маленькая дорожка слюны скользнула по ее груди. Драко погрузил два пальца в жидкость и провел ими по соску. Голова Гермионы откинулась назад. Это была одна из многих вещей, с которыми они экспериментировали, понимая, что им обоим это нравилось. — Малфой, — тяжело вздохнула она. — М-м-м, — он плюнул на другой сосок. — Ты тоже должна играть по своим правилам, Гермиона. — Пожалуйста, Драко, — простонала она его имя и жалобно протянула «еще», соприкасаясь с его бедрами. — Я люблю, когда ты произносишь мое имя. Ты говоришь его недостаточно часто, — голос Драко приобрел елейные нотки, граничащий с мольбой. Она повторила его имя снова. И снова. Гермиона шевельнулась, чувствуя твердый член Драко под своими бедрами. Его руки продолжали играться с ее сосками, и теперь Грейнджер было необходимо большее трение. — Я думаю, что ты прекрасна, когда отчаянно нуждаешься во мне. Только во мне, — Драко скользнул одной ладонью вниз по ее боку и, обхватив спину, поднял ее, вставая с дивана. Гермиона крепче стиснула его ногами, и Малфой быстро пошел с ней на руках за угол в спальню. Он усадил Грейнджер на кровать, жестом велев ей подняться выше, и она послушно заерзала на простыне. Стянув с бедер расстегнутое платье, Гермиона небрежно бросила его на пол. Темные волосы контрастировали с белой наволочкой, когда она устроилась на матрасе. Драко подполз ближе и навис над ней, переместив свой вес на предплечья. — И твои волосы, — промурлыкал он, накручивая на палец локон. — Я мог бы говорить целыми днями о том, как обожаю твои волосы, — прижавшись всем телом к Гермионе, Драко уткнулся лицом ей в шею. — Они так приятно пахнут. Он снова начал целовать Гермиону, накладывая на линию ее челюсти, шею и ключицу отпечаток своих губ. Ее руки цеплялись за его тело, остервенело впиваясь в волосы и бедра. Ей не терпелось сорвать с него одежду. Гермиона снова принялась расстегивать пуговицы, и на этот раз он позволил ей сделать это. В конце концов черная рубашка была скинута на пол к платью. Нежными касаниями, словно перышко, ее пальцы скользили по его обнаженной груди, очерчивая изгибы тела. Гермиона оторвала бедра от матраса в надежде встретиться с его, но Малфой прижал ее ладонями вниз, затем начал спускаться вниз по ее груди, оставляя поцелуи на коже, и обхватил сосок губами. Драко очертил языком пупок, стягивая трусики по ногам. Губы Драко коснулись ее левого бедра, затем он провел влажную линию к правому, прежде чем еще раз поцеловать. Он отстранился и оглядел ее тело с непередаваемой нежностью в глазах. Гермиона чувствовала, как его взгляд облизывает ее. Его следующие слова были сосредоточенными и решительными. — Ты необыкновенно красива, Гермиона Грейнджер. Я думаю, что должен быть самым счастливым человеком на свете, раз могу видеть тебя такой. Это привилегия, но я не уверен, что заслуживаю ее. Но, Мерлин, я стараюсь быть достойным. Каждый день. В груди Гермионы растеклось волнение. Слишком много эмоций, и она не знала, на какой из них сосредоточиться в первую очередь. Драко и раньше говорил ей, что она красива, но никогда в таком ключе. Словно вся его жизнь зависела от этих слов. В ее животе что-то перевернулось. Может быть, было нелепо полагать, что Драко говорит все это только потому, что она его об этом попросила. Потому что мужчина перед ней не мог думать, что недостоин ее. Драко соскользнул вниз и согнул ее ноги в коленях, пока его губы узнавали снова ее тело. Гермиона подумала, что это, должно быть, было ее худшей идеей — она никак не могла понять тот факт, что Малфой говорил все эти слова просто потому, что она его попросила. С другой стороны, в данный момент Грейнджер это мало заботило. Несмотря на отсутствие обоснованности в чувствах, было приятно быть желанной. Необходимой. Именно это Драко и делал — всегда делал, — но сегодня это ощущалось особенно по-другому. Гермиона испытывала расцветающую теплоту внутри себя при каждом слове, которое он бормотал в ее кожу, заставляя их оседать в ее костях. Она услышала, как он шептал «красивая», целуя ее лодыжку, «божественная» при касании к коленной чашечке. «Все, о чем я всегда думаю», — на внутренней стороне ее бедра. Когда губы Драко оказались близко к промежности, Гермиона положила ладонь на его щеку, заставляя посмотреть на нее. — Это неправда, — пробормотала она, наконец-то придя в себя. — Ты более чем достоин. После напряженной паузы и свирепого взгляда Драко слегка улыбнулся. — Не льсти мне, милая, — его тон был дразнящим, но глаза выдавали серьезность — широко открытые и полные страха. — Стала бы я тебе врать? — Гермиона провела большим пальцем по его скуле. Драко повернул голову и запечатлел поцелуй на ее ладони. Он глубоко вдохнул, когда его нос коснулся внутренней стороны ее запястья. Оставив еще один поцелуй, Малфой начал приподниматься выше, снова накрывая ее своим телом. Их губы встретились, впитывая друг друга. Поцелуй был жадным, словно Драко никогда не отпустит ее. Он целовал ее так, будто это была его последняя возможность. Грейнджер с придыханием шептала ему снова и снова, что он достоин, что он замечательный человек. Их тела двигались в унисон, руки цеплялись друг за друга, а ноги путались. Ладони Гермионы играли с поясом его брюк, отодвигая их от бедер, и Драко наконец полностью снял их. Его член скользнул между ее ног, и Драко зашипел, встретившись с влагой. Не было неуклюжей возни; они слишком хорошо знали друг друга, чтобы испытывать неловкость. Слишком близки. Гермиона провела ладонями по его бедрам, прижимая Драко к себе, вонзая ногти в его ягодицы. С ее отчаянным «Пожалуйста, Драко» он скользнул внутрь нее, и они оба задохнулись от этого ощущения. — Так хорошо. Мне всегда так хорошо с тобой, — тяжело выдохнул Малфой в ее шею, создавая медленное трение между их телами. Каждое движение его бедер Гермиона встречала своими, толкаясь Драко навстречу. Уже через пару минут все ее тело напряглось, и она кончила с протяжным стоном. Руки Малфоя блуждали по ее телу, касаясь гладкой кожи. — Чертовски идеальна, — Драко оставил поцелуй на ключице. — Ты идеально подходишь мне, Гермиона, — Драко потянулся к одной из ее рук и поднял ту выше головы Грейнджер, сцепив их пальцы. — И я буду говорить тебе это каждый день. Гермиона застонала от его слов, мотнув волосами и зажмурив глаза. Драко увеличил темп, и теперь их тазовые косточки с глухим стуком ударялись друг о друга. Малфой облизывал и кусал ее шею, отчего Грейнджер сходила с ума, после чего он скользнул рукой между их телами и, нащупав клитор, надавил на него. — Посмотри на меня, Гермиона. Ее взгляд встретился с серебристыми глазами. — Я бы сказал тебе, что ты создана для меня. Что ты моя, — прорычал он, жестко толкнувшись в нее. Рот Гермионы приоткрылся от блаженства, и его имя с криком сорвалось с ее губ. — И что я твой, — хрипло прошептал Драко. — Всецело и полностью твой, — простонал он и укусил ее за плечо, когда Гермиона снова почувствовала, как внизу живота натягивается струна наслаждения, готовая вот-вот порваться. Они оба были на грани, когда Малфой произнес следующие слова: — Я бы сказал, что люблю тебя, — выдохнул он ей на ухо. Гермиона бурно кончила, когда слова тихо слетели с его губ. Упала прямо с обрыва, в бездну бессмысленной нужды и безрассудного самозабвения. Эти последние три слова означали ее крушение. Драко прыгнул вслед за ней, достигнув освобождения всего через несколько секунд после нее. Когда ее стенки сжались вокруг него, а ногти впились в бицепсы, Драко позволил себе потерять контроль. Погрузился в собственное воображение, гадая, как бы он себя чувствовал, говоря ей эти три слова в другой реальности. Драко наконец отстранился и лег рядом с ней. В мучительной тишине было слышно только их дыхание. Ощущалось так, будто сожаление от сказанных слов тяжелым грузом опустилось на комнату. Туман в их сознаниях постепенно рассеивался, и они молчаливо проклинали себя за глупость вечера. Гермиона не знала, что сказать. Часть ее желала вообще ничего не говорить, просто опустить голову Драко на грудь и, оставаясь в таком положении, набираться своего чертового мужества и поведать ему правду. Другая часть ее хотела плакать. Перемотать пленку назад и никогда не просить его шептать на ухо бессмысленную чепуху. Тем не менее Гермиона мечтала услышать, как он снова произносит эти слова. Не было никаких сомнений, что этот момент будет проигрываться в ее голове на повторе много раз. — Я… — Драко разрушил тишину первым. — Думаю, мне пора идти, — сев, он поспешно натянул трусы и принялся искать брюки, встав с кровати. Застегивая их, он снова заговорил: — Ты, вероятно, больше не заинтересована в продолжении этого… что бы это ни было. Я не виню тебя. — Что? — Гермиона так же встала с постели и потянулась за рубашкой, висевшей на стуле. — Что ты имеешь в виду? — Грейнджер пожала плечами, запоздало сообразив, что надела старую рубашку Драко, которую не вернула ему после того, как он оставил ее несколько месяцев назад. — Грейнджер, — усмехнулся Малфой, — не заставляй меня, черт возьми, произносить это по буквам. Все произошедшее и так достаточно жестоко. Ты действительно думала, что я не пойму, как ты ко мне относишься? — Это было жестоко, ты прав. Мне жаль. Это моя ошибка. Я подумала, что если это будет похоже на игру, то ничего не случится. Что между нами ничего не изменится… Как… Как давно ты знаешь, что я к тебе чувствую? — ее сердце зашлось в бешеном ритме, когда последние слова сорвались с губ. Ее разум панически метался, и она не могла осознать, что Драко хочет разорвать их «отношения» — не желала мириться с этим. — С самого начала. Поверь мне, ты очень ясно дала это понять, Грейнджер, — фыркнул Драко, потирая лицо двумя ладонями. — Вот почему это должно закончиться, — он остервенело запустил руку в волосы. — Я позволил этому продолжаться слишком долго, это… — Драко покачал головой, скривив в отвращении губы. — Тогда зачем ты вообще согласился, если знал все с самого начала? — спросила Гермиона, потянув ладонью свои кудри вниз. Слезы готовы были хлынуть из ее глаз от переполняющих эмоций. — Если тебе так противна сама мысль о том, что я люблю тебя, то почему ты вообще согласился на нашу глупую договоренность? — Что? — пробормотал он едва слышно на выдохе, и Грейнджер пропустила это, продолжая свою гневную речь. — Ты говоришь, что сегодняшний вечер был жестоким, но как называется то, что ты, зная о моих чувствах, позволял эту договоренность, Драко? — Так вот в чем дело? — Малфой стоял неподвижно со спущенной рубашкой на локтях, его глаза выдавали шок. — Ты любишь меня? — спросил он прерывистым голосом. — Очевидно, да! О чем же еще ведется наш разговор?! — раздраженно выкрикнула Гермиона, вскинув руки в воздух. — О том, что я только что признался тебе в любви посреди нашего дурацкого запланированного секса без обязательств! — Драко повысил голос в ответ, на его лице читалось явное замешательство. Они стояли друг напротив друга, разделенные кроватью, которая выступала словно в роли баррикады, пока последние слова Драко сгущались в воздухе. — Это правда? — Конечно, это правда, Гермиона. Я бы никогда не солгал тебе. Особенно в этом, — Драко бросил рубашку на кровать и осторожно подошел к Гермионе, будто опасаясь, что она убежит от его близости. — Я предложила эту дурацкую ролевую игру только для того, чтобы удержаться и не рассказать тебе, что чувствую, — прошептала она и вытерла нос огромным рукавом рубашки. Взяв ее за руку, Драко притянул Гермиону к себе. Несколько неуклюжих шагов, и ее тело врезалось в его. — Какие же мы идиоты, — Малфой нежно посмотрел на нее сверху вниз и, проведя ладонью по ее волосам, коснулся щеки. — Ты скажешь мне эти слова как следует? — Я люблю тебя, Драко, — Гермиона поцеловала его в грудь, а затем снова взглянула на него, когда он прошептал: — И я люблю тебя. На лице Драко появилась хитрая ухмылка. — Думаешь, стоит попробовать еще раз? — кивком он указал на кровать. — Теперь, когда мы выяснили, что любим друг друга, я считаю, наш секс будет превосходным. На этот раз ты можешь позаботиться обо мне.