Что я больше всего в тебе люблю

— Я когда-нибудь рассказывал о том, какие у тебя глаза? Последовал протяжный вздох. — Да. Уже несколько раз. — Они такие карие… Шоколад с мёдом. А в лучах солнечного света — чистый янтарь. Когда ты счастлива, они сияют, как звёзды, — Драко глубоко вздохнул. — Я так люблю их. Обожаю, правда. За твои глаза я мог бы кого-нибудь убить. — Да. Ты это уже говорил, когда я пришла забрать тебя из бара. — А твои волосы… — он, покачиваясь, ухватился за фонарный столб. — Раньше я считал их кошмарными. Как гнездо докси. Иногда, — его вкрадчивый голос упал до шёпота, но такого громкого, что он эхом отражался от зданий, — мне кажется, что они наделены собственным разумом. — Обогнув фонарный столб, он неуверенно выпрямился. — Но твои волосы мне тоже нравятся. На прошлой неделе Пьюси позволил себе отпустить нелестный комментарий по поводу них. Я наложил на этого ублюдка настолько сильное проклятье фурункулов, что от них будут страдать даже его потомки, — усмехнулся он, а затем его лицо стало невыносимо самодовольным. — Теперь этот придурок дважды подумает, прежде чем отпускать подобные комментарии о моей девушке! — он отвесил ей глубокий поклон в пояс и чуть не впечатался лицом в тротуар. Гермиона удержала его, схватив за шарф, а потом обняла за талию. — Да. Не сомневаюсь, что ты чувствовал себя настоящим рыцарем, — сухо прокомментировала она. Он отрывисто кивнул, крепко обхватил её за плечи и выпрямился. — Я джентльмен. Повисла пауза. — По крайней мере, я стараюсь быть джентльменом, — голос Драко дрогнул. Гермиона тут же подняла взгляд и обнаружила, что его округлившиеся глаза заблестели, и их заволокло слезами. Его челюсть задрожала. — Боже, Грейнджер, — его голос сорвался. — Я так сожалею обо всём, что было в школе… О том, как обращался с тобой… Я знаю, что ты никогда не сможешь меня простить… Она резко оборвала его: — Что ты думаешь о моих ушах? Он, ничего не понимая, моргнул. — О твоих ушах? — Да. Что ты о них думаешь? — говоря всё это, она быстро вела его по улице. — Не знаю, может быть, они немного большеваты? — Нет! Твои уши идеальны. Такие… маленькие розовые ракушки. Но… — его голос звучал заговорщически, однако слишком громко, — самое любимое в тебе… — К тому времени, как они повернули за угол, Драко с каждым словом начинал говорить всё громче. — Несмотря на то, как сильно я люблю твои глаза и уши, больше всего я люблю те сладкие звуки, которые ты издаёшь, когда я вылизываю тв… Она крепко зажала ему рот и не отпускала до тех пор, пока он не перестал пытаться что-либо произнести. Тогда Гермиона убрала руку и пристально на него посмотрела. — А ну-ка замолчи, придурок! — Даже в лунном свете было заметно, что её лицо побагровело. — Ой, как грубо, — пробормотал он себе под нос. — Грубо. Очень грубо. Он обиженно отпрянул от Гермионы, опёрся на стену, закрыл глаза и начал сползать по ней, пока не опустился на мокрый тротуар. Гермиона застонала и потянула его вверх, пытаясь поднять на ноги. — Нет, нет, нет, только не засыпай тут. Открой глаза. — Оставь меня в покое, ведьма. У меня уже есть девушка, — сказал он. Его слова стали совершенно невнятными, и он накренился ещё ниже. Гермиона уже было потянулась к карману куртки, но остановилась и огляделась по сторонам. Из окна соседнего дома на них неодобрительно смотрела женщина почтенного возраста. Она вздохнула и убрала руку. — Ну давай же! — Гермиона прокряхтела и чуть не опрокинулась на спину, пока тянула его с земли. Поднявшись, Драко сильно качнулся вперёд и навалился на неё, едва не сбив с ног. Спотыкаясь, Гермиона прошла с ним мимо ещё трёх таунхаусов, а затем с трудом затащила его по ступенькам к входной двери. — Вот мы и на месте, — тяжело дыша, еле выговорила она и достала ключи. Они ввалились в дверной проём. Гермиона несколько секунд переводила дыхание, а затем оттащила Драко с прохода, пинком закрыла дверь и только после этого вытащила палочку. Она рассекла ей воздух и взмахнула, осторожно левитируя безвольное тело Драко вверх по лестнице, в спальню. Откинув одеяло, она опустила его на кровать, сняла с него ботинки, галстук и заботливо укрыла, подоткнув одеяло. Гермиона пошла в ванную, почистила зубы и переоделась в пижаму, а потом легла рядом и свернулась калачиком у его плеча. Он тут же обнял её за талию. Гермиона немного приподнялась, одной рукой опираясь на его грудную клетку, и целомудренно поцеловала в губы. Он сразу же распахнул глаза, рывком сбросил её руку и чуть не свалился с кровати. Гермиона села и стала наблюдать за происходящим. Драко поднялся и, забрав подушку, прижал её к груди. Он огляделся по сторонам и направился к прикроватному коврику на противоположной от Гермионы стороне кровати. Снова осмотрев пол, он, наконец, бросил подушку в угол, лёг на неё и закрыл глаза. Гермиона, не моргая, смотрела на него несколько долгих секунд, а потом заговорила: — Драко… Что ты творишь? Возвращайся в кровать. Ты что, не будешь со мной спать? Он открыл глаза и посмотрел на неё затуманенным взглядом, а затем так решительно затряс головой, что его плечи покачивались при каждом движении: — Нет. Я уверен, что ты прекрасный человек, но у меня есть девушка. Так что какой бы прекрасной ты ни была, я не собираюсь всё просрать. Он закрыл глаза и заснул.