о свободе

Утром Вейн помнил только то, как наблевал в такси. Было чутка стыдно, но пустой кошелек дал знать, что он не забыл покрыть неудобства таксиста. Но Вейн с гордостью отметил, что проснулся он именно в своей квартире, что в интернете не появилось его постыдных фото или видео, и что в списке исходящих сообщений не было никаких для Реми. Болеть сильным похмельем Вейн не умел, поэтому уже к полудню чувствовал себя просто слегка уставшим. Зато не было желания ударить кого-то или что-то. Это тоже плюс. Точнее минус в сторону терапии Агаты. -Черт, — вздохнул Вейн, — Агата… Проверив свой телефон еще раз, он нашел сообщение от психотерапевта, где она сообщает о их новой встрече. Сегодня. Настроение снова ухудшилось, но Вейн не мог позволить себе не идти на встречу. После двух часов молчния, мычания и бесполезных попыток Агаты разговорить Вейна, он вышел из ее кабинета. «Позвони, как будешь свободен». Это сообщение пришло от Сциллы. Вейн сначала было подумал, что не хочет и не будет звонить — просто проигнорирует этот момент. Но потом тревожность и совесть задушили его неуважение, и Вейн набрал ее номер. -Сцилла? -Видела твою машину на парковке. Ты ее еще не забрал или ты в академии? -В академии. -Приезжал ваш адвокат, хотел поговорить с тобой и Ависом, но тебя мы не нашли. Я помню, что в это время у тебя занятие в главном корпусе, — Сцилла элегантно завуалировала сессию с Агатой, назвав ее занятием, так Вейн понял, что на той стороне телефона Сцилла не одна. Он с опаской отнесся к памяти Сциллы — они всего лишь раз столкнулись на лестнице после того, как Вейн вышел от Агаты, и она запомнила это время? — Не подойдешь к нам? Тут пару моментов стоит обсудить. -Где вы? -В Сириусе. -Пять минут. И он сбросил. На территории Акромиона было три кафе-столовки: Сириус, Канопус и Арктур, находящиеся в трех разных углах всей территории для того, чтобы хоть как-то фильтровать поток студентов. За столом сидело трое. Прямая спина и черные волосы до плеч — Вейн узнал Сциллу. Разлегся на кресле и чуть ли не на стол закинул ноги Авис. А третью фигуру мужчины Вейн видел впервые. Подойдя ближе, он услышал итальянскую речь. -Привет, Вейн, — мужчина с густой бородой и смуглой кожей пожал ему руку. -Здравствуйте. -Это дядюшка Берни, — оповестила Сцилла, — в Италии он работает дипломатом. Слишком размытое описание деятельности человека, подумал Вейн, особенно, если он является частью клана Сент-Вольдо. -Я тут для того, чтобы скорректировать работу вашего адвоката, будь он неладен. Говорил дядюшка Берни с явным акцентом, но зато много улыбался. Вейн заметил некую схожесть между ним и Сциллой, но, кажется, все итальянцы такие. -Думаете, что сэр Беклан не справляется? -Ваш сэр Беки-лан просто хочет получить много денег, а я хочу помочь, — он положил ладонь на грудь и снова улыбнулся. — Я считаю свои долгом помогать друзьям моей любимой племяшки, — он посмотрел на Сциллу. -Хотя я говорила папе, что это не обязательно. -Дядя Берни не доведет до крайности, а если ты читал новости, то слышал, каких ублюдков хотят из нас выставить, — подал голос Авис. Потом он сложил пальцы в пистолет и направил на Вейна. — Пуф, — сказал он и сделал вид, что стреляет. Вейн постарался сделать лицо максимального отвращения к нему, на что Авис громко рассмеялся и еще ниже сполз по стулу. Он не читал последних новостей и был уверен, что сам Авис слышал о них от Сциллы. -Теория о том, что это убийство вы совершили вместе крепнет среди народа, — сказал невозмутимый дядюшка Берни. — Тебя, Вейн, хотят еще сильнее закопать в землю, уверен, никто даже не собирается разбираться в этом убийстве, все лишь хотят найти козла отпущения. А что касается Ависа, то из-за бизнеса его отца, полиция ищет все возможные лазейки и рычаги давления на него. -Знали бы они, что он не расскажет им ни грамма правды, если они пригрозят расправой со мной, — промямлил Авис. -Давайте я расскажу вам, что нужно говорить в интервью. -У нас будут брать интервью? — оживился Вейн. -Ну конечно, — сказала Сцилла, — вы теперь вроде мировых кинозвезд. -Главное, что вы должны усвоить, мальчики, — доброжелательно сказал дядюшка, — это то, что вы не должны никого унижать. Он говорил спокойно, поставленной речью, сладким, почти убаюкивающим голосом. Словно рассказывал сказку. Вейн представил картину, как этот итальянский дипломат таким же голосом разговаривает с людьми, а потом с улыбкой на лице вырывает им ногти. Вот что значит человек, любящий свою работу!

***

Следующие недели поглотили Вейна своей рутиной. Он не был тем студентом, которые закрывали учебные долги деньгами, Вейн реально учился. А еще он тренировался. Потом его насильно заставляли ковыряться в своей голове. Неудивительно, что приходя вечером домой, он не мог уснуть. Он допоздна делал уроки не потому, что задавали много, а потому, что спать не хотелось и он делал больше нужного. Если после умственного труда организм все еще отказывался засыпать, приходилось обращаться к излюбленным методам — пробежка по ночным улицам, турники и курение. Жил, нет, существовал Вейн на адреналине, кофеине и вечной злости ко всему происходящему. Он стал активно читать новости, что только усугубляло его состояние. Но Гавейн Кантвел не был бы сам собой, если бы не любил причинять себе боль. Так что он упорно продолжал читать их. И особое внимание уделял комментариям, которые разделялись на две группы: одни выплескивали всю свою желчь и скудный словарный запас, чтобы унизить Ависа и Вейна, обвиняли их в убийстве и говорили, что академия Акромион, притон богатых наркоманов, наконец-то будет стерта с лица земли. Вторые же тратили свои силы на споры с первыми и высказывали свое негодование, обвиняя полицию в том, что детей высокопоставленных людей со всего света нельзя обвинять в таком. Они не способны на убийство. Несколько раз в неделю он забирал Ависа на машине и они ехали на встречу сначала с сэром Бекланом, потом — к дядюшке Берни. Первые такие поездки были насыщенны напряженностью и пассивной агрессией. Потом Вейн успокоился, словно адаптировался к новым условиям его жизни. Открытием стало то, что с Ависом есть о чем поговорить: чаще всего это были книги, просто однажды кто-то из них упомянул, что их ситуация похожа на сюжет одного из детективов. Но Вейн замечал, что очень часто Авис даже в пасмурную погоду носит темные очки, нельзя было сказать, что он прям пьяный или под кайфом, но явно сильно расслабленный. В академии Вейн часто пересекался со Сциллой, они любили поговорить, но он быстро начинал ретироваться, когда речь заходила об очередных тусовках. Сцилла не обижалась, но с каждым днем ее напор становился сильнее. -Я кроме тебя в вашей компании ни с кем не общаюсь, — оправдывался Вейн. -Ой, — махала она рукой, — все хотят пообщаться с тобой. -Тут ты не права. -Ну, Авис точно бы хотел. -Чего? Она подмигивала и убиралась восвояси.

***

-По правилам, думаю, тебя вообще должны были отстранить, — говорил Артур, перематывая свои пальцы тейпом (тейпом называют белый пластырь, которым спортсмены заматывают пальцы, запястья или стопы. Иногда для профилактики выбивания или вывихов, иногда, когда травма уже произошла, для фиксации местоположения той или иной части тела — прим.) — Не хочу надевать тебе на голову еще одну корону, но без тебя мало у нас шансов победить. Видишь, как академия парится из-за нас? Давай не будем подрывать их доверие, — он посмотрел на Вейна. Не по-злому, а с надеждой. Так Артур просил Вейна не драться на площадке. Он думал, что с Вейном у команды есть все шансы победить сегодня команду из Праги, но на деле было не так — что с Вейном, что без него у команды один и тот же риск. Они либо будут играть с бомбой замедленного действия, взрыв которой невозможно предугадать, и победят, если она все-таки не рванет. Либо они будут играть без Вейна, так точно не будет взрыва, но и победы ждать не стоит. Когда Вейн впервые пришел на тренировку и ударил по мячу левой рукой, тренер схватился за него, словно пират за сундук с золотом. Ведущая левая рука, рост и чрезмерная вспыльчивость, которую нужно лишь научиться направлять в правильное русло, возвысило Вейна в иерархии команды так, что у него не было конкуренции среди игроков. Пока все остальные тренировались для того, чтобы заполучить место в стартовой шестерке, Вейн играл, совершенствуя свои навыки. Команда из Праги была одной из фаворитов студенческой лиги, победа над ними приравнивалась к стопроцентному попаданию в финал. Вейн поставил перед собой цель: раз он обломал победу в прошлой игре — эту он должен вывести на своем горбе чуть ли не в одиночку. Отбросив все назойливые мысли, он глубоко вздохнул и начал работать. Диагональный игрок это обоюдоострый клинок команды. Не козырь, выбрасываемый в самый сложный период матча, а стабильный элемент атаки. Работа его была простой: прыгай и бей. Прыгай и бей. Даже после трех блоков кряду — прыгай и бей. Даже когда устал — прыгай и бей. Даже когда перед тобой поднимается стена из тройного блока. Прыгай и бей. (тройной блок — когда три игрока передней линии одновременно выпрыгивают на блок. — прим.). В первой партии инициативу нужно брать на себя сразу. Пока противники раскачиваются и собираются с мыслями, нужно быстро выстреливать из всех возможных пушек своей команды, пока они, на той стороне сетки, еще не сильно обозлились. Главное отличие пражской команды от парней из Лондона было в том, что они профессионалы своего дела не только в названии: не было с их стороны скудных высказываний или претензий. Сейчас на площадке происходил чистый волейбол, а не разборки с переходом на личности. Мяч задели блоком и он отскочил практически в руки защитника, Кей поднял его на благоприятную высоту, пока Вейн уже начинал брать разбег. Толчок ногами, он успел увидеть поднятые над сеткой ладони, пас был слишком предсказуемым и высоким — все блокирующие успели прибежать в одну сторону. Было несколько вариантов развития, Вейн проанализировал их все: ударить не сильно, а накатить, чтобы мяч мягко перелетел через руки блокирующих, но тогда его легко примут и начнется быстрая контр-атака, можно было скинуть за блок, в слепую зону, да понаглее, чтобы страхующий не успел даже упасть туда, но велик шанс просто подарить мяч прямо в руки блокирующим. И тогда Вейн сделал то, что делает всегда. Ударил наотмашь. Да еще и в нижнюю часть мяча, да еще и прямо по рукам блока, да еще и выворачивая плечо в сторону, все для того, чтобы мяч отскочил от их рук и высоко поднялся над своей же площадкой. Тогда, по задумке Вейна, можно дать быструю передачу на другой край сетки, оставляя для удара второго атакующего практически чистую сетку (т. е. без блока — прим.). Но последствия такого решения не всегда схожи с ожидаемыми — мяч и правда отскочил, но только не вверх, а в сторону девятого метра площадки. Все основные принимающие сконцентрированы в противоположном от Вейна углу, страхующий его удар Кей стоял на прямых ногах — это ошибка, он не успеет поднять мяч. Вейн еще в полете развернулся лицом к улетающему мячу и, как только ноги коснулись пола, кинулся вслед за ним. Вытянув вперед левую руку, он уже начал падать за желто-синим дьяволом, который находился меньше чем в метре от пола. Вейн до конца падения не сводил глаз с мяча и, как только он коснулся его предплечья, сильно дернул руку вверх, падая сам грудью на пол. Трибуны сходили с ума, Артур продолжал командовать игрой, словно дирижер оркестром на тонущем Титанике, никто из них не обратил внимание на рухнувшего Вейна — все следили за желто-синим пятном, взмывающим снова вверх. Вейн тут же поднялся обратно на ноги, ведь свисток судьи не остановил игру. Этот мяч они выиграли — Артур вколотил его в пол, словно гвоздь в крышку гроба. Первая выигранная партия из трех. Еще две. В перерыве все похлопали Вейна по плечу, медик команды спросил, не ушибся ли он. Единственный здоровый локоть Вейна разрывался от боли, но он сказал, что нет, ничего не болит. Неправильно с его стороны, но Вейн был на взводе, нельзя было допускать остановки этого процесса. Инициативу второго периода сборная академии отдала противникам, даже вышедшей на подачу Кей, сделав пять эйсов к ряду, не смог переломить ход партии. Вейн не был благородным рыцарем, как завещали его родители, когда давали ему имя, поэтому он с чистой душой вышел в третьей партии с настроем растоптать противников. Взяв свой клинок он ударял им прямо сквозь броню — пробивал тройные блоки, вколачивал мячи до пола, что у защитников разлетались руки. Когда он выходил на подачу, то весь зал замолкал, а противники замирали, словно оцепеневшие жертвы убийства перед дулом пистолета. Волейбол — это быстрые шахматы. И иногда приходится жертвовать пешкой, чтобы дойти до короля. Тренерским составом было принято решение отдать четвертую партию, дав передохнуть основному составу, чтобы в пятой партии всего за пятнадцать очков вырвать такую нужную победу. Они пожертвуют двадцатью пятью очками, чтобы потом набрать лишь пятнадцать. (обычная партия в волейболе идет до 25 очков, но пятая — сокращенная — до 15. — прим.). Пока соперники ошибались, пока Кей обманывал их, скидывая мячи под сетку, Вейн выдавал атаки, которые комментаторы будут называть «мертвыми мячами». В этом была его сила и особенность — пока все остальные на фоне усталости боролись с собственным организмом больше, чем с соперником, ноги и руки Вейна работали точно так же, как в начале игры. Радость от победы ощущалась как растекающееся по всему телу тепло.