о свободе

Авис всем телом лежал на Вейне, касаясь носом его шеи, когда зазвонил будильник. Не открывая глаз, он красочно выругался, но не шевельнулся. Вейн же не спал уже минут тридцать — лежал, слушая ровные удары сердца Ависа и тишину квартиры. Авис перевернулся на спину и вытянулся струной, хватаясь руками за изголовье кровати. Потом он лег обратно на живот, запустил руки под одеяло, начал лениво водить ими по телу Вейна, повторяя изгибы, обводя каждый мускул. На стоящем рядом с кроватью рабочем столе лежали его незаконченные рисунки — один большой проект для журнала, в котором теперь работала Сцилла. Примерно полгода назад Вейн подарил ему графический планшет последней модели, но полностью уйти от бумаги Авис не смог. -Сегодня важный день, да? — шепотом спросил он. -Да? — улыбнулся Вейн. -Тренировка с просмотром, — Авис открыл глаза и посмотрел на него. -А, точно, — сказал Вейн так, словно забыл об этом. На самом деле он последние недели две ждал эту тренировку, нервничал жутко, что совершенно на него не похоже. Осень наступала в Йорке очень рано — уже в августе все деревья вокруг были золотыми, а дожди и так были нормой. Если все получится, то Вейн получит предложение из лондонского клуба. Авис водил пальцем по его шее, поднимаясь к лицу, затем он улыбнулся, сверкнул глазами и поцеловал его. Это неизменно происходило каждое утро, каждый раз перед тем как встать с постели, он целовал его. Словно каждый день ему нужно было доказательство, что все это реальность, а не сон. Если за готовку брался Авис, то это обязательно растягивалось на пару часов и тянуло за собой сгоревшие тосты, убежавшее молоко, пересоленный бульон или прокисшие сливки в кофе, ведь никто не удосужился купить свежие заранее, поэтому по утрам, когда оба они куда-либо торопились, готовил Вейн. Авис сидел за столом, подтянув колени к груди, уткнувшись носом в телефон, Вейн же всегда сидел ровно, листая каналы в телевизоре. Авис искал, что надеть в горе вещей, которую он покладисто прятал в шкафу, иногда брал чистые, но мяте вещи с сушилки в ванной, но чаще всего брал вещи Вейна. Пока Вейн брился, Авис под музыку заправлял кровать, разгребал рисунки со стола, убирал книги Вейна. -Давай я поправлю, — сказал он и одернул горло рубашки Вейна. — Так лучше, — он оставил свои руки на его шее, едва заметно коснулся носом его носа и улыбнулся, добавив шепотом: — мой мужчина. Вейн сжал кольцо рук на его талии и прижался ближе. Так хорошо было стоять с ним рядом, обнимать его. Не верилось. Никогда до конца жизни Вейн не поверит всецело в существование Ависа в своей жизни. На черном БМВ он довез его до центра, где проходили встречи с психологом, а сам поехал в зал. Летом старый тренер Вейна — тренер Рекс — сильно помог, устроив место в Йоркском клубе, чтобы дать возможность вернуться в форму. Вейн и не думал, что он настолько сильно соскучился по мячу. Все два года разлуки с волейболом Вейн все равно занимался спортом — бег и силовые, но ничто из этого и рядом не стояло с ощущением мяча в ладони, со скрипом кроссовок на площадке, с необъятным простором зала. Общение с Артуром сохранилось, тот играл в итальянском клубе «Модена», Кей перебрался в Америку, а Питера, их центрального блокирующего, можно было увидеть на играх российского чемпионата. Все разбрелись по разным точкам, в Вейн, некогда король академской сборной, только-только получил шанс. Тренерам, которые в этот раз пришли на просмотр, было не важно, кем Вейн являлся два года назад, насколько тяжелые были кубки, которые он поднимал над головой, какие тяжелые медали нес на груди — они смотрели на него здесь и сейчас. И тогда один из тренеров повернулся ко второму. Улыбнулся и прошептал что-то.

***

-Я закончил, — Вейн зажал телефон между ухом и плечом, пока закидывал сумку на заднее сиденье машины. -Я покупаю билеты в Лондон? -Пока ничего не сказали, свяжутся в течении пары недель. -О, есть очень хорошие: на завтра, бизнес класс. -Авис. -Ой, - протянул он, - ну ладно. Я тоже закончил. -Сегодня ты раньше, — Вейн сел в машину и завел ее. -Да? Мы хорошенько поработали с Греттой, но, знаешь, стало не то чтобы легче — появились новые мысли, на которые нужно время. -Где ты? -Сижу в том кафе рядом с ее офисом, э… - Авис немного помолчал, но слышны были шорохи, - называется «Заячья лапка», что за название… -Хорошо, — рассмеялся Вейн. — Скоро буду. Он нашел Ависа за двухместным столиком, тот сгорбился над телефоном, а рядом стояли только чайник и две кружки. -Ты ничего не поел? -Аппетита нет, — он выключил телефон, — к тому же книга не отпускает. Перед тем как сесть рядом, Вейн наклонился у нему и поцеловал лоб. -Снова подростковые романы. -Никогда не суди людей за их литературные предпочтения, — отозвался Авис. -Я восхищаюсь, — неправдиво сказал Вейн, поднимая руки в мирном жесте. Когда Вейн начал листать меню, рука Ависа легла на его колено. Он сжал пальцы, а потом начал поднимать руку чуть выше. Вейн быстро окинул взглядом помещение и повернулся к Авису. Тот улыбался, прищурившись, он немного подался вперед. Вейн поднял меню так, чтобы немного прикрыть их лица и коснулся рукой его лица, проводя пальцем по губам. Это был большой вопрос, который они долго разбирали: Вейн не стыдился своей ориентации, но будь он хоть в самом толерантном городе мира, хоть с девушкой, хоть в центре парада, он все равно бы не стал целовать своего партнера. Не стыд и не страх, а скорее смущение… в любом случае по началу Авис интерпретировал это именно так, будто Вейн стыдиться его на людях. Пришлось преодолеть несколько ссор с криками и двумя разбитыми тарелками и сеансы у своих «девушек», как они называли Гретту и Агату, чтобы придти к компромиссу. -Авис, — прошептал Вейн. -Я знаю, — продолжал улыбаться. — Но никого нет. — Его рука сжалась снова. — Вейн, — еще тише прошептал он, словно заговор. Когда Авис называл его по имени это было самой неприемлемой темной магией. Вейн наклонился и уперся губами в его губы, когда Авис не ответил ему, взглянул в его глаза, нахмурив брови. Авис улыбался теперь во все зубы, смотря на Вейна светящимся глазами. Вейн знал этот взгляд — в голове Ависа что-то зародилось, но не ясно: новая картина это, идея для проекта или непристойное желание. -Да, Сцилла, мы очень скучаем по тебе, ждем не дождемся, — прозвучал громкий голос над ними, Вейн поспешил отбросить меню и сесть ровно, Авис почти заливался смехом в этот момент. Над ними, как грозная статуя Афины, стояла Сцилла и цитировала недавние слова Ависа, уперев руки в бока. Лицо ее было наигранно злым, поэтому уже в следующее мгновение она и Авис разразились смехом, пока Вейн заливался краской. Пока Сцилла выбирала себе блюдо на обед, Вейн уговорил Ависа перекусить тоже. Сцилла сделала заказ и повернулась к ним с широкой улыбкой. -Я так рада, — сказала она, — и у меня столько новостей, но, — она взяла в правую руку ладонь Вейна, а в левую — Ависа, — сначала вы. Как тренировка? Как общение с врачом? Пока оба из них делились новостями, Сцилла не выпускала их рук, она внимательно вглядывалась в глаза парней, улыбалась им. За последние два с небольшим года она повзрослела, казалось, еще больше. Ничего кардинального в имидже не поменялось, но глаза стали мудрее, словно закалились в льдах последних лет. Семья Сент-Вольдо проявило желание устроить место для Вейна в ведущем клубе Италии, он бы мог играть в одном турнире с Артуром, но когда Сцилла, максимально мягко, рассказала об этом Вейну, он посмотрел на нее, словно она говорит о продаже его тела в рабство. -Я просто предложила, — сказала она тогда, — отец сказал, что… ну, в общем, у него пунктик есть, сначала он принял в семью Ависа, когда я рассказала, что он мой самый лучший друг, и они виделись тогда, а потом я часто пропадала и… ну мама заметила, что я сама не своя, пришлось рассказать про всю эту историю… и про тебя, Вейн. Но вы не подумайте! Они спокойно относятся к этому, а двоюродный племянник моей мамы живет с мужчиной. Просто, ну… теперь папа считает тебя частью семьи, Вейн. -Спасибо, — тихо ответил Вейн. — Но не нужно покупать мне место в команде, — голос, словно раскат грома. -Все, ладно, я поняла, так и передам ему. У Вейна не укладывалось в голове, что отец Сциллы, вроде как глава мафии, которого он никогда не видел, принял его в семью, подразумевая защиту. Но Авис сказал ему, что дело это житейское, сам он не каждый раз видел мистера Сент-Вольдо, если приезжал в гости к Сцилле. -Успокойся, милый, и представь, каким шикарным отпуском теперь станет каждый наш приезд в Италию. После новостей парней они наконец смогли покушать, а потом за рассказы принялась Сцилла. Они с Ависом обсудили план проекта, который он рисует для ее исследовательской работы, а потом Вейн сказал: -На Рождество мы собираемся к родителям, — Сцилла кивнула в знак, что готова слушать. — Поехали с нами. -Ох, Вейнни, — она снова сжала его руку. — Спасибо большое, но, знаете, ой я совсем забыла рассказать… ну… -Ласточка? — нахмурился Авис. -… ну, папа очень сильно просил быть дома в это время… тогда в Париже, на практике, — Сцилла отодвинула от себя кружку, словно она мешала ей говорить. Вейн никогда еще не видел и не слышал столь неуверенного тона от Сциллы, только если они не говорили о «той самой теме», что подразумевала за собой страх за Ависа. — Я познакомилась с парнем, а оказалось, что он из Неаполя, тоже журналист, и… ну… -Ну? — помог ей Вейн. -Там закрутилось все так, — пролепетала Сцилла. — «Закрутилось все так»?! — воскликнул Авис. -Мы только общались, особенно этот выпускной год, — затараторила она, — сам знаешь, что мне не до парней, когда дело касается учебы, но он терпеливо ждал. И папа хочет его увидеть теперь, — в конце фразы она совсем поникал, — извините, мне казалось, что мои проблемы уж точно не помогут вам. Вейн постарался подавить удивление на лице и покосился на Ависа, тот не скрывая никаких эмоций во все глаза смотрел на Сциллу. Конечно, никто не удивился бы, если у Сциллы появился парень, Авис просто не ожидал, что она промолчит. Видя, что Авис то открывает, то закрывает рот, пытаясь подобрать слова, Вейн сказал сам: -Впредь, Сцилла, не думай, что твой «проблемы» тяготят нас. Друзья на то и нужны, чтобы делить радости и горе. Она кивнула и подняла глаза, переводя их с одного на другого. Вейн пихнул коленкой ногу Ависа под столом. -Да, — сказал он после этого. — Не думай. Сцилла сложила губы в тонкую линию и выгнула брови, Авис сложил руки на груди и уставился на нее открытым к спору взглядом. Сцилла постучала ногтем по столу, Авис застучал ногой по полу. -Я отойду, — сказал Вейн, поднимаясь со стула. — Скоро буду, — бросил он, но его уже не слышали. Он нарочно долго курил на улице, проверял сообщения от родителей и братьев, сходил в туалет, но зато когда вернулся, то Авис уже со всем интересом слушал рассказ Сциллы.

***

-Пабло, — сказал Авис, когда они распрощались с Сциллой и сели в машину. — Его зовут Пабло, — это слово он произносил, нарочито коверкая его акцентом. Пабло звучало так, словно паста из уст итальянца, который учит туриста, как ее нужно готовить, размахивая при этом руками. Долго тянул гласные и очень звонко ударял по согласным. Авис приоткрыл окно и закурил. -Ревнуешь? -Кого? Сциллу к Паааблоо? — усмехнулся он и спародировал голос Сциллы, — он очень вежливый, и тактичный, но уверенный в себе… -Разве ты не должен быть рад за нее? Мне показалось, когда вы поговорили, все стало хорошо. -Я рад, — Авис положил руку на грудь, — честно, искренне, невозможно рад! Но она молчала. -Это нормально, — ответил Вейн, — период был трудный, причем ничего серьезного у них тогда не было. Она молчала потому, что хотела уберечь, а не из-за недоверия, — Вейн покосился на Ависа, а когда пришлось остановится на светофоре, положил одну руку на его колено и сжал, в качестве моральной поддержки. Авис накрыл его руку своей. -Главное, что ласточка счастлива, — махнул свободной рукой Авис. Почти всю дорогу Авис смотрел в окно, притоптывая под музыку радио. Осень из золотой поры уже превращалась в мрачную, но зато Йоркские старые дома, соборы и церкви в таком антураже выглядели намного лучше, словно декорации для фильма ужаса. -Я дико волнуюсь ехать на Рождество, — сказал Авис шепотом, когда Вейн заглушил машину. -Знаю, — ответил он и посмотрел на Ависа. — Не поедем? -Поедем. Вейн облокотился на плечо, чтобы вполоборота сесть лицом к Авису. -Они странные родители, — сказал он. — Не самые продвинутые или понимающие, но… они любят своих детей и готовы принять их выбор. Мама очень ждет тебя, все два года я кормил ее рассказами, она хочет наконец увидеть тебя, отец тоже, уверен, он не покажет этого, но будет рад. — Авис смотрел на него большими глазами, в которых цвела надежда. — Я уверен, что с братьями ты найдешь общие темы, ну а если вдруг ты переживаешь за то, как тебя примут собаки, — они одновременно усмехнулись, — то никого еще в своей жизни они не покусали. -Джеймс тоже с кем-то приедет? -С невестой, — Вейн закатил глаза. -Что не так с этой невестой? — улыбнулся Авис. -Она уже год как невеста, они все не могут сыграть свадьбу. О, да, это будет любимая темя для разговоров за столом, так что ты вообще зря волнуешься, нас там и не заметят. Авис наклонился вперед и поцеловал его. Не имея возможности перестать улыбаться, Вейн запустил руку в его волосы, но не сразу смог ответить. Стоило только Авису еще больше поддаться вперед, как Вейн отстранился и снова улыбнулся. -Да когда же мы переспим в машине?! -У тебя это уже фетиш. -Дорогие тачки и горячие парни? Да. -Пусть это будет твоей мотивацией ехать к родителям на Рождество. -Манипулятор! Вейн снова хитро улыбнулся и вышел из машины. -А ну стой! — крикнул Авис, вылетая из машины с другой стороны. Вейн успел заблокировать машину и побежать. Снова они бросают вызов друг другу. До входной двери Вейн добежал первым, а вот на лестнице Авис его догнал так, что они нога в ногу бежали до квартиры, смеясь так громко, что наверняка все соседи слышали. Он обхватил руками его со спины, пока Вейн ковырялся с дверным замком. -Ты вздумал убежать от меня? -Кажется, есть такая восточная мудрость, — ответил Вейн, отперев дверь, но не открывая ее. — Дай жертве думать, что она — хищник, догоняющий добычу. — Он обернулся. — И потом замани его в ловушку. Вейн открыл дверь, затаскивая Ависа за собой. Он не дал ему и минуты подумать над ответом — впился губами в его, притягивая к себе. Он уверено направил их к спальне, хотя они и существовали сейчас бесформенной кучей атомов — только утопающие в волосах пальцы, переплетающиеся языки, неуклюжие, сбивающие все на пути, ноги, улыбки и смех, Авис смог ухватиться за дверной косяк, останавливая их сумасшедший разгон. -Нет машины — нет мягкой постели, такой уговор. -Я не подписывал никаких уговоров. -Ошибаешься, — тихо прошептал Авис, целуя его и оставляя на губах след подписанного договора с Дьяволом, целуя так, чтоб больше не осталось сомнений и шансов на другой исход, целуя так, чтоб стало ясно: сегодня правила игры диктует Авис. Он скрылся за углом коридора, который вел к ванной комнате. Когда Вейн, после минутной заминки, догнал его, то Авис уже устроился на столешнице рядом с раковиной. Все, что оставалось Вейну, только взять и запустить руки под его футболку. Хитрый настрой Ависа постепенно угасал под напором нежных поцелуев, появлялась дрожь и частое дыхание, с каждым новым его вздохом Вейн сильнее растворялся в нем, теряя то место, которое связывало его с реальным миром. Словно открывалась дверь в новое измерение, не изученное еще. Сняв с Ависа футболку, он спустился вниз, не переставая целовать кожу живота, разбирался с ремнем и ширинкой. Самым приятным было наблюдать за сменой эмоций в глазах Ависа: когда он закатывал их или когда смотрел на него. Когда закусывал губы, шипел или прикрывал лицо руками. Когда видишь, в живую наблюдаешь за тем, как кто-то, из-за кого ты сходишь с ума, точно так же теряет разум из-за тебя, невольно вырываешь кусок сердца и отдаешь ему. Моралисты скажут, что они — грешники, падшие по своей воле, что они непристойно и грязно отдаются этой страсти. Поэты скажут, что их души объединяться, и они познают друг друга. И неважно, кому из них вы поверите, истина в том — что они просто любили друг друга. Сейчас и завтра. Они непристойно, отвратительно, пылко, искренне, искаженно, жалко, безнравственно, бездумно, пошло, распутно и чисто любили. Стоя под льющейся сверху душа водой, они переплетались телами, Вейн вжимался в Ависа, нежно при этом целуя шею и спину. И пар от горячей воды смешался с огнем их тел. Авис снова и снова смотрел на него, изучал левую руку с татуировкой где были мотивы последнего дня человечества, нити судьбы и доспехи его героя, осознавая то, что если Рагнарёк и наступит сейчас, если с цепи и правда сорвется огромный волк, а его дети поймают луну и солнце, если все погибшие души и боги придут на великую битву, и если потолок над ними рухнет, то он ни за что не отпустит Вейна. Чистые и обессилившие, но широко улыбающиеся друг другу они лежали на кровати. Вейн рассматривал последнюю работу Ависа. В их квартире, где толком негде было обустроить кабинет, Авис работал за столом в спальне, и тяжело было прятать незавершенные работы от глаз Вейна. Хоть он и обещал не смотреть, пока Авис сам не покажет, хотелось иметь свой личный кабинет. Теперь, когда выход творчества не закрыт тяжелой дверью зависимости, Авис научился — хоть это и было очень сложно для него — строить планы на будущее. И в этих планах точно был кабинет. А еще там были две собаки и домашняя ящерица. -А ты так и не рассказал мне тогда, что родители сказали на уход из академии? -Ну, — Вейн отложил холст в сторону. — Они не сразу узнали. Я сказал Джеймсу первому, он, вроде, даже обрадовался, потому что знал, что скрывалось за красивой вывеской. Отец тогда разозлился ужасно, его не успокаивали разговоры о будущей карьере. Мама плакала, думала, что я теперь откажусь от всего. Тогда я рассказал, что дорогому мне человеку сейчас нужна помощь, а академия забирает любую возможность сделать это. И отец все равно продолжал звонить, настаивать, чтоб вернулся. Я сказал, ну, возможно, слишком грубо и резко, зато честно, что, — Вейн задумался, вспоминая точные слова, — клал я на ваши требования, и вообще я устал от их вечного взгляда на меня с высока, я не домашний песик и по правилам жить не буду. Я буду с Ависом и точка. — Скрывая смех, он смотрел на Ависа. — Потом папа перезвонил и сказал, что рад за меня. Без сарказма. Он сказал, что хоть я и бросил это дело, я научился одной важной вещи — быть сильным и самому вершить ход своей жизни. А значит, он мной гордится. -Так и сказал? -Да, гордится. Авис улыбнулся, смахивая с щек слезы.