Парадиз

      Уходя от атак Сауса и нанося удары в ответ, Такемичи внезапно услышал выстрел и чей-то вскрик. Дёрнувшись в сторону, он попал под прямой удар и отлетел, терпя боль и звон в ушах, который постепенно становился тише. Только вот на смену звону пришла пугающая тишина, как во время погружения в воду с головой. — Что? — шевельнулись губы, но он не услышал собственного голоса.       Постепенно неудобства сошли на нет, и он смог услышать голоса. — Кто использовал пистолет?! — грохотал голос Террано, который выглядел разъярённым. А всё оттого, что в его понятии разборки банд должны быть хоть сколько-нибудь интересными. Так что использование огнестрельного оружия он счёл излишним. — Казутора ранен! — выкрикнул Чифую, и продолжил: — Пуля вошла в плечо и застряла. Надо скорую вызвать! — Я уже звоню!       Кто-то растерялся, не зная, как действовать, а вот бойцы «Парадиза» встали кольцом, защищая отступающих Мацуно и Баджи, практически тащащих на себе раненного Тигра. — Ханагаки? — шепнула Сенджу, глядя на лицо главы «Парадиза».       Такемичи не слышал её и не видел. Голубые глаза, что прежде светились спокойствием и уверенностью, потемнели и теперь затягивали в глубины мрачности. Всё внимание их обладателя было сосредоточено на Саусе, который теперь являл собой одно определение. Враг. — Убью. — Что? — услышав чужое бормотание, Террано начал оборачиваться, когда ему в челюсть прилетело ногой в ботинке с твёрдой подошвой. — Я тебя убью.       Если прежде из глав двух банд урон в основном получал Такемичи, то теперь Саус раз за разом отхватывал по лицу, в торс, в грудь, по рукам и ногам. Всё, что главе «Рокухара Тандай» оставалось, так это обороняться и предпринимать попытки ответить.       Ход боя решил, как бы смешно и нелепо это ни было, шнурок ботинок, на который Саус наступил. Потеряв равновесие, он покачнулся и попытался сохранить баланс, но его вновь ударили с ноги в голову. Асфальт принял его радушно, выбив весь воздух из груди. От удара затылком в глазах вспыхнули звёзды, и с губ невольно сорвался стон.       Такемичи уселся на чужой живот и начал методично наносить удары. Один за другим, постепенно превращая лицо противника в отбивную.       На месте проведения битвы стало тихо-тихо, и слышны были лишь звуки нанесения ударов. Бойцы «Рокухара Тандай» просто впали в ступор от того, как их лидера, что определённо был сильнее прочих, избивают. И кто?! Тихий и неконфликтный парень, который и дальше сидел бы на месте, не сунься они на его территорию.       От этой мысли тех, кого она посетила, пробило дрожью.       И в этот же момент Ханагаки поднял лицо, на котором россыпью виднелись брызги крови. Террано под ним лежал неподвижно, но судя по медленно вздымающейся груди, был ещё жив. — Все видели, что произошло? — Такемичи поднялся с тела противника, обводя взглядом своих пугающих глаз глазеющих на него бойцов. — Глава банды «Рокухара Тандай» был побеждён мной. Битва окончена. — Такемичи… — Изана, Какучё, Тайджу. Разберитесь тут со всем. Я поеду в больницу и узнаю, как обстоят дела у Торы.       После этих слов Ханагаки медленно двинулся в сторону своего байка. Перед ним расступались ребята из «Брахмана» и «Рокухара Тандай», когда он внезапно остановился. — А, да. Вызовите этому верзиле, — кивок в сторону лежащего на земле Сауса, — скорую.       Послышался звук проворачивания ключа, рёв мотора, а после визг шин. Только после того, как стих звук мотора, все зашевелились. Банды разошлись на три стороны, не смешиваясь, и дожидаясь решения тех, кого оставил вместо себя глава «Парадиза». Пусть боя между «Брахманом» и «Парадизом» не было, и в этой битве они были скорее союзники, нежели будущие оппоненты, верхушка «Брахмана» не горела желанием драться. Особенно после того, как они увидели творение рук Ханагаки. — На нём живого места не осталось, — сообщил Вакаса, что на момент боя был ближе всего к центру. — Не ожидал, что Ханагаки способен на подобное. — Учитывая, что он тебе угрожал во время последней встречи, я бы сказал, что он способен на что угодно, — посмотрев на Такеоми, подметил Имауши. А после, чуть помедлив, тихо произнёс: — Мне казалось, он похож на Шина. — Не тебе одному, — проронил Бенкей.       Только Сенджу молчала, вспоминая момент, когда взгляд Ханагаки изменился. Он был интересным, и она наблюдала за ним, поэтому точно видела, после чего глаза парня потемнели. Она смутно помнила Шиничиро, часть воспоминаний поблекла, однако с Вакасой она была согласна. Такемичи похож на Сано. — Креветка будет в порядке, — заметив, что Курокава в очередной раз набирает номер телефона Такемичи, проронил Тайджу. — Лучше подумай, что будем делать с этой шоблой. — Гнать их всех в шею. С предупреждением, что мы за ними придём, если будут маяться хернёй. — Справедливо, — ухмыльнулся Шиба. — Тем более их в основном насильно присоединили к банде. Большинство следовало правилу проигравшего: потерпел поражение, ходить тебе под победителем, — заметил Какучё, закончивший выяснение степени тяжести ранений у бойцов. — Наши все целы. Синяки, ссадины и шишки, ничего серьёзного. — За исключением пулевого ранения у Ханемии, — к ним подошёл Мучё, и спросил, заметив, что заместитель главы крутит в руках телефон: — Он звонил? — Нет, и сам не отвечает. Может он к матери зашёл? — Я думал, он не придёт на бой, раз мать в больнице, — братья Хайтани тоже подтянулись. Ран осмотрелся и спросил: — А где Санзу? — Не видел его с того момента, как его в тылы оттащили, — отозвался Тайджу, а после нахмурился. — Уж не за креветкой ли он последовал?       Вполне возможно, — читалось во взглядах окружающих. Поначалу следование Харучиё за Такемичи выглядело странным и настораживало некоторых личностей, но после стало понятно, что Ханагаки стал для Акаши тихой гаванью, своего рода якорем, константой в явно травмированной жизни. ~ ~ ~       Во второй раз за этот день влетая в больницу, Такемичи заподозрил неладное, когда при виде него медсестра вдруг побежала куда-то. Он хотел узнать насчёт Торы, однако странное беспокойство заставило отправиться дальше по коридору, в палату матери. — Мама!       Влетев в помещение, он застыл на месте. Потому что палата была пуста. Двумя минутами ранее отсюда вышла медсестра, что меняла постельное бельё, и теперь койка была заправлена так, словно на ней никто до этого и не лежал. — Ханагаки Такемичи-кун?       Обернувшись, парень увидел худощавого мужчину с чёрными волосами и тёмными кругами под глазами серебристого цвета. Из кармана его белого халата торчала шапочка, в которой хирурги заходят в операционную. Но эта шапочка была забавной пятнистой расцветки. И в любом другом случае Такемичи это позабавило бы, однако сейчас его волновало то, где его мама и почему на него смотрят с таким сочувствием. — Да. Где моя мама? — Видите ли, лечением вашей мамы занимался мой коллега… Не заметил на снимке гематому… была проведена операция… мы сделали всё, что было в наших силах… Примите мои соболезнования.       Ханагаки слышал слова врача, но не слушал, не в силах поверить в реальность происходящего. Он смотрел на пустую койку, которая меньше двух часов назад была занята его мамой, и не понимал, почему? Что он сделал не так? Чем заслужил раз за разом терять дорогих ему людей? В чём его проступок? За что его так наказывают? —… Такемичи-кун? — Уйдите. Оставьте меня.       Врач какое-то время смотрел на парня — пытался понять, стоит ли оставлять подростка в таком состоянии — но после увидел, как проступили вены на стиснутых кулаках, которые явно пускали сегодня в ход, судя по сбитым костяшкам, и понимающе удалился. Но на всякий случай отправил к палате медбрата с медсестрой, чтобы в случае необходимости успокоили парня. Вкололи успокоительное, уложили поспать пребывающего в горе школьника.       Такемичи не заметил, когда вышел врач, он не знал, сколько времени прошло, прежде чем удалось сделать глубокий вдох. Лёгкие сдавило, руки онемели, а ноги словно перестали ощущаться. Будто бы их нет вовсе. — Не успел…       Он смутно помнил, как подписывал документы, как забирал вещи мамы и как добрался до дома. Из памяти начисто стёрся момент, как он сходил в ванную, переоделся в домашнюю одежду и босой спустился в гостиную.       Начал осознавать себя он только когда обнаружил, что разнёс гостиную. Повсюду были разбросаны вещи и подушки, кресла, столик и даже диван были перевёрнуты вверх ногами. Чудо ещё, что он ничего не разбил и сам же не наступил на осколки. — Проклятье, — вздохнув, Такемичи вернул диван в вертикальное положение, подобрал с пола пледы с покрывалом и плюхнулся. Услышав шорох, нахмурился и сунул руку в стык между спинкой и сидением. Вскинув брови, вытащил пачку сигарет, где половину пространства занимала зажигалка. — Значит, Ханма потерял её всё же у меня.       В голове всплыло воспоминание о том, как «Бог Смерти» ползал рядом с диваном, заглядывал под него, обыскал всё вокруг и даже попросил Такемичи обшарить собственные карманы, но так и не нашёл свои сигареты.       Вытащив из упаковки никотиновую палочку и зажигалку, занимающую пустующую половину пачки, Ханагаки нажал на кнопку. Подпалив сигарету, он сделал первую затяжку, задержал дыхание и медленно выпустил дым. Сейчас он не помнил, как хреначил Шуджи за одни слова о том, что он закурит прямо здесь. Воспоминание о том, как угрожал засунуть зажигалку парню в зад, если он посмеет просто вытащить сигарету в гостиной, вызвало невесёлый смешок.       Он просидел на диване весь остаток дня и половину ночи, скурил все сигареты и вставал лишь для того, чтобы открыть окно, да сходить в уборную. В свою комнату он пошёл, когда до рассвета оставалось меньше трёх часов.       И лишь утром посмотрел на свой телефон, увидев, что на дисплее отображено количество пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Звонков было 309, а сообщений 58. Отметились все командиры отрядов, а также несколько бывших «Свастонов».       Сообщений стало 59, когда написал Изана: 6:23 «Я у твоего дома. Откроешь дверь?»

***

      С того злополучного дня прошло пять долгих лет. Всё это время Изана был рядом и поддерживал Такемичи, душа которого получила первую трещину.       На похоронах Такемичи безмолвствовал. Даже когда пришли мамины коллеги и простые знакомые, он не сказал ни слова в ответ на их сочувствие. Он хранил молчание до самого конца церемонии. И лишь когда остался в одиночестве, позволил себе опустить плечи и отпустить себя. Шли минуты, а слёзы так и не покатились по щекам. Глаза жгло от подступивших слёз, горло перехватило спазмом, но с губ не сорвалось ни всхлипа, ни стона.       Так он и сидел у портрета матери с чёрной лентой. Даже когда позади послышались шаги и шёпот, он не пошевелился. Ему было безразлично, кто и для чего пришёл. Он не видел смысла…       Пока к нему со спины не прижалось чьё-то тело, крепко обхватив за торс. Это был Изана. Трудно вспомнить, что он ему наговорил и как убедил сдвинуться с места, но Такемичи последовал за ним. Сначала вышел из зала, потом из здания, и в конце концов покинул город. О них долгое время никто ничего не слышал. Из школы, где учился Ханагаки, его документы были забраны, словно юноша больше не собирается учиться. И только директор знал о заведении, в которое перевёлся Такемичи.       Следом за главой и его заместителем, офицеры банды «Парадиз» тоже уехали из города. Не сговариваясь и не встречаясь, они по одному или небольшими группами покидали город. Оставляя после себя подчинённых с определёнными распоряжениями. Подчинённые были обязаны следить за тем, чтобы гопники, даже собравшись в банды, не создавали хаос в городе.       Примечательно, что Саус Террано, выписавшись из больницы, тоже покинул город. Что немного обеспокоило ребят из «Брахмана», которые как-то неожиданно стали самой крупной бандой в Канто. По крайней мере это выглядело со стороны.       Акаши Сенджу была единственной, кто знал о том, куда пропали ключевые фигуры банды «Парадиз». Да и то только потому, что ей написал Харучиё. Что толкнуло его к этому решению было слишком очевидно. — Вы связаны кровью, Хару-чан, — улыбался Такемичи, глядя на свои колени, куда уложил свою голову Харучиё. — Кроме того, мне показалось, что тебе и самому на неё не всё равно. Она твоя сестра, член семьи. Подумай об этом.       Восприняв это как приказ, замаскированный под совет, Харучиё написал Сенджу. Сообщил, что жив-здоров, находится рядом с Такемичи, так что волноваться не о чем. Отправил сообщение и не знал, как удивил девушку самим фактом, что дал о себе знать.       Все те, кто не завершил обучение по тем или иным причинам, были устроены в одну школу, просто в разные классы. Кто-то был старше, кто-то младше. Эта школа была специализированной, и соседствовала с учебным заведением, окончив которое можно получить профессию.       Такемичи, получив возможность отвлечься, поставил перед собой цель окончить школу экстерном, поступить в учебное заведение и выучиться. Работы предстояло много, и Ханагаки окунулся в неё с головой.

------------------------

— Без вас никак, Тачибана-сан. Это ведь ваш родной город, вы лучше знаете окрестности. — Не забывайте, что меня долгое время не было. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать оказанное доверие.       В конференц-зале уже собрались люди, которым предстояло нести ответственность за охрану банкетного зала. В город прибывают представители компании, контракт с которой был очень важен для влиятельных людей. Так что для обеспечения безопасности была подключена даже полиция.       Начали показывать слайды, давая пояснения и зачитывая краткие сведения: — Братья Хайтани, Ран и Риндо. Пять лет назад они жили в Роппонги, но после уехали, не оставив следов. Теперь же они возвращаются, выступая от лица компании.       На фото были запечатлены два молодых человека, одетых в официальные костюмы. Общий облик, причёска, взгляды, всё было в рамках приличий, за исключением того, что у них у обоих на горле был выбит один и тот же рисунок. — Санзу Харучиё. Настоящую фамилию не удалось выяснить. Санзу лишь прозвище, под которым он был известен пять лет назад. Родом тоже из этого города.       Показанное офицерам фото чем-то напоминало обложку журнала. Чем впоследствии и оказалось. Ведь это фото действительно использовали в одном иностранном журнале. Молодой человек, одетый официально, но с катаной в руках. Отличительными чертами можно считать светлые волосы, пирсинг, шрамы на уголках губ и яркие бирюзовые глаза. Цвет радужки, впрочем, может быть результатом использования линз. — Коконой Хаджиме. Финансовый гений.       Фото было сделано в каком-то ресторане и, судя по дате, сравнительно недавно. Молодой человек съёмки не заметил, но даже так получился на снимке отлично. — Хитто Какучё, из той же компании. Хотя полгода назад он объявился, заключил сделку с хозяином магазина мотоциклов, и снова уехал. Его фото нам добыть не удалось, к сожалению. Только кадр пятилетней давности.       Очевидно, что за пять лет Хитто изменился, но шрам на левой стороне лица определённо никуда не мог деться. — Курокава Изана. Номер два в этой компании. Весьма публичная личность, появляющаяся в обществе и обладающая связями во всех сферах. В ресторанах появлялся вместе с мужчиной, чьё лицо так ни разу не удалось сфотографировать. Известно лишь, что у него чёрные волосы и азиатские черты. — Вы сказали, Курокава номер два. Тогда кто же номер один? — спросил сидящий рядом с Тачибаной полицейский, которому пока что было непонятно, для чего им всё это рассказывают. — Номер один... Ханагаки Такемичи. Возглавляет компанию, курирует отделы и избегает прессу, так что это фото было сделано на скрытую камеру.       В первые мгновения Тачибана подумал, что ослышался, или это однофамилец парня, из-за которого его дочь наглоталась таблеток, однако когда на экран вывели фото все сомнения испарились. Потому что это определённо был тот же Ханагаки, который чуть больше пяти лет назад был обычным гопником, бесперспективным юношей из неполной семьи.       Очевидно, фото было сделано в офисе, во время собрания. Потому что Ханагаки держал какие-то бумаги, разговаривая с находящимся за пределами кадра собеседником. Деловой костюм, творческий беспорядок на голове и... серьга ханафуда. С узором, который напоминает татуировки братьев Хайтани. —... Всё усложняется тем, что ни в чём криминальном уличить ранее названных людей невозможно. Здесь два варианта. Либо они действительно чисты перед законом, либо… — Тщательно заметают следы.

***

      К ресторану, который был забронирован целиком, подъехал лимузин, из которого один за другим начали выходить молодые мужчины. Первым выбрался высокий широкоплечий мужчина, огляделся, и наклонился к машине, затем отступая. Следом за ним выбрался ещё один человек, с приметным шрамом на левой стороне лица.       Последним из машины выбрался брюнет. Будучи окружённым остальными, он медленно, с наслаждением потянулся, разминая шею. И только благодарно кивнул, когда на его плечи накинули пиджак, снятый им ещё в аэропорту. — Сейчас у меня два желания. Первое, добраться до еды. А второе... — Да все мы знаем твоё второе желание, — хмыкнул Риндо, посмотрев на Курокаву и стрельнув взглядом на зевающего брюнета. — Ну глава-то точно знает, ведь участвует в исполнении желания, — хохотнул Ран, и пожал плечами, мол, а что, все ведь знают. — Извращенцы, — невозмутимо поправив пиджак на плечах Такемичи, Изана продолжил: — Второе желание, это рухнуть на кровать и проспать часов двадцать. — Это да. После перелёта такое ощущение, что постарел ещё лет на пять.       Ханагаки посмотрел на ресторан и сунул руку в карман брюк. Вытащив сигарету, моргнул, когда перед ним появилось три руки с зажигалками, и хмыкнул, воспользовавшись ближайшей. Его примеру последовало ещё два человека — Ран и Харучиё. Остальные остались стоять рядом, не морщась от аромата дыма. Привыкли. — Так и не бросил? Разве не знаешь, что от курения член усыхает?       Повернув голову, Такемичи едва сигарету не проглотил. — Японский бог... Здоровяк, ты стал ещё больше, или мне кажется?       Тайджу ухмыльнулся и приблизился, обмениваясь кивками и рукопожатиями с остальными. — Чего не заходите? Неужели мой ресторан не отвечает вашим высоким вкусам? — А, так он твой? Тёмно-синие тона, хм. Держу пари, внутри есть аквариум с акулой. — Кто-то из вас хакнул сайт, что ли? — вскинул брови Шиба, окинув взглядом усмехающихся. — Эта информация ещё не стала достоянием общественности. Мы закрывались на время проведения этого нововведения, так откуда? — Да не, это просто предположение было. Тайджу такой Тайджу.       Докурив, Такемичи выбросил бычок в урну и направился ко входу, заговаривая с владельцем заведения: — И как же ты докатился до жизни такой? — Не без участия бати я стал сначала управляющим, а после и в директорское кресло сел. — Как Хаккай, Юзуха? — Малой стал моделью, представляешь? А Юзуха его менеджер. — О-о. Да ваша семья люди публичные теперь. — А ты всё в тени, выставляя вперёд Изану? Чем все вы там занимаетесь вообще? — Всем понемногу. Как-то так вышло, что в нашем детище имеется отдел, отвечающий за грузоперевозки, служба безопасности у нас тоже на загляденье, отдел создания компьютерных игр, а Хару-чан получил контракт на съёмки в журнале. В общем, всем дело нашлось.       Переговариваясь, компания вошла в ресторан и устроилась за большим столом, который организовали специально по заказу. И Хаджиме, который отвечал за бронирование, заказ и контроль выполнения, был более, чем доволен.       Играла ненавязчивая музыка, официанты не показывались без крайней необходимости, а молодые мужчины, у которых было общее прошлое, общались, навёрстывая упущенные годы. — Про остальных что слышно? — Разве Инупи тебе не рассказывал? Я ж знаю, что вы поддерживаете связь. И не только ты, но и Коко. — Туше, — подняв руки, рассмеялся Такемичи. Пригубив вина, произнёс: — Мы обсуждаем в основном перевозки и доставку товара. Необходимые их с Доракеном магазину детали, нас же интересуют уже собранные модели. Абсолютно новые байки, с нулевым пробегом, ведь от их магазина до пристани их доставляют на машинах. — Да не пизди. Хотя... ты-то может и обсуждаешь с Инупи только деловые вопросы, а кот с собакой наверняка милуются. Видал я, как лыбился Инупи во время разговора с Коко. — Кот? — Ханагаки недоумевающе моргнул, а после, посмотрев на Хаджиме, фыркнул. — И правда, похож. — Насколько я знаю, Майки устроился в магазин к Инупи и Доракену. Вроде трудится в мастерской, когда к ним приходят владельцы байков, требующих починки. Что неудивительно, он ведь с детства имеет дело с мотоциклами. Баджи и Ханемия в зоомагазине. Кошечки, собачки, попугайчики, хомячки, рыбки и так далее. Кстати, при их содействии я и смог выйти на нужных людей, чтобы добыть этих красавцев. — Действительно, красавцы.       Такемичи говорил это на полном серьёзе, глядя на обитателей аквариума. Хищные, опасные, и вместе с тем великолепные обитатели морских глубин были достойны того, чтобы являться изюминкой этого заведения. — Мицуя выиграл какой-то конкурс и стал модельером. С ним сотрудничает фирма, где работает Хаккай. Знаешь, они с Юзухой хоть и бывают в разъездах, когда появляется возможность, всё же возвращаются домой. И тогда я слушаю о том, какой Мицуя великолепный, талантливый и так далее. Кто ещё? Мацуно работает в книжном. Книги, манга, настольные игры, канцтовары и прочее.       Ханагаки слушал о судьбах друзей, и улыбался, время от времени отпивая вино. Остальные ребята тоже не скучали, ели и пили, тыча в экран планшета и обсуждая что-то. — А, вот ещё что. Тебя и остальных пытались найти ребята из «Брахмана». Зачем им это, не знаю, но мне птичка на хвосте принесла, что даже частного детектива нанимали. — Ребят.       Мужчины подняли глаза на вернувшегося с улицы Шуджи и увидели в его руках какую-то листовку. Риндо не смог упустить шанса подколоть: — Что, в туалете бумага закончилась, ищешь, чем подтереться?       Шуточка зашла подвыпившим участникам застолья, и грянул хохот. Не смеялись только сам Ханма и Такемичи, которого настораживало выражение лица «Бога Смерти». — Что там? — Я покурить выходил, услышал из переулка шум и пошёл глянуть, кто там хулиганит. И вот что нашёл на стене.       Такемичи принял листовку и вчитался. Текст был посвящён... ему. Мол, пропал Ханагаки Такемичи, год рождения такой-то, приметы, история пропажи. — Однако. Только вот кто... а? — Что там? — Изана заглянул в листовку, а после, дойдя до места, которое обескуражило Такемичи, мягко забрал из его рук источник информации. — Тебя ищет... отец? — Я думал у тебя его нет, — заметил Хаджиме, подходя ближе и изучая пошедшую по рукам листовку. Потом вытащил телефон и начал что-то строчить. — Его и нет. Мне в день совершеннолетия пришло письмо от мамы. Думаю, если бы она была жива, то рассказала бы всё сама. Поучаствовавший в моём зачатии мужчина вроде как умер. — А этот Минато тогда кто? Мошенник? — вскинул брови Ханма. — Вполне возможно. Я свяжусь с Мучё, он проверит. — Ладно. Оставим это Хаджиме.       Вдруг со стороны входа послышался шум и спустя минуты три прибежал администратор. Подойдя к Тайджу, наклонился и прошептал несколько слов. Шиба фыркнул и сказал: — Пропустите, эти гости просто задержались. — Что там? — спросил Такемичи, удивившись такому ответу. — Разве мы ещё кого-то ждём? — Сейчас увидишь.       В другой ситуации, услышав такой ответ, ребята бы насторожились. Однако так как это Тайджу, значит ничего опасного или запрещённого. — Такемучи!       Содрогнувшись от забытого прозвища, Ханагаки обернулся и удивлённо приоткрыл рот. Только не успел ничего сказать, так как на него налетели Казутора, Манджиро, Чифую и Баджи, из-за чего на диване образовалась куча-мала. Они запутались в конечностях и расхохотались, свалившись на пол. — Почему не сообщили, что приедете?! — Если бы не Мучё, мы бы и не знали! — Воздуха...       Доракен шагнул ближе, сунул руку в кучу тел и вытащил обладателя голубых глаз, за которого цеплялись все остальные. Это было так похоже на виноград, что все засмеялись, осознав сходство с гроздью.       Братья Кавата, у которых была своя раменная, заглянули ненадолго, чтобы успеть увидеть друзей и не потерять клиентов при этом. За время, пока не виделись, было видно, что парни мало изменились. Помимо причёсок, конечно же. Один улыбается, второй же выглядит постоянно злым, но на самом деле добрее своего близнеца.       Компания не расходилась до полуночи и просидела бы ещё дольше, не начни Такемичи клевать носом. Сидя на диване, он устраивал голову то на плече у Изаны, то прислонялся к боку Тайджу, который на это только хмыкал и не шевелился, чтобы не тревожить явно уставшего соседа. Остальные вскоре заметили, что Ханагаки утомился, и решили закругляться.       Лимузин отвёз их в отель, где уже были забронированы номера. Мужчины разошлись по комнатам, сойдясь на решении не дёргаться до вечера следующего дня. Все устали к этому моменту, так что никто не обратил внимания на то, что в одну из комнат зашёл неучтённый человек. Когда было нужно, Инуи становился фантомом и шёл туда, где его увидеть не ожидали.       Что касается комнаты Такемичи, то её он делил с Курокавой. Они оба, хоть и в разное время, попросили об этом Коконоя, который только согласился и хранил молчание, как бывало всегда, когда дело касалось главы. Он не вмешивался в личные дела Ханагаки, и тот тоже не лез в душу, когда не просят. — Пришёл исполнять моё желание? — усмехнулся Изана, почувствовав, как прогнулся матрац. — Заткнись, сучка.       Забравшись в кровать, Такемичи оплёл конечностями хозяина спального места, зарылся носом в чужие волосы и вздохнул. Земляничное мыло и шампунь с ментолом — странное сочетание, но именно так пах Изана, который был рядом почти что 24\7. — Удобно устроился, молодец. А что насчёт меня? — Мне уйти? — Нет. — Тогда замолкни. Или устройся так, как будет удобно и тебе.       Курокава заёрзал и повернулся лицом к Ханагаки, глаза которого отражали свет ночника. Они лежали ближе, чем до этого, но ни один из них не имел возражений. — Такемичи... — Завтра, ладно? Сегодня мы отдыхаем. — Не имею ничего против, — усмехнулся Изана, практически вслепую подавшись вперёд и не встретив сопротивления.       Это был далеко не первый раз, когда они засыпают в одной постели, пребывая в объятиях друг друга. Сложно сказать, когда всё это началось. Быть может год назад, или два.       Им комфортно вместе и они позволяют себе расслабиться лишь за закрытыми дверьми, не выставляя на всеобщее обозрение то, что происходит вдали от чужих глаз. Хотя их отношение друг к другу немного изменилось, что породило повод для похабных шуток и многозначительных обменов взглядами. Однако это происходило лишь среди своих. На виду у сотрудников их команда была серьёзной и сплочённой, не склонной к шуткам.       Посмотреть на них со стороны, так и не скажешь, что были гопниками, состояли в бандах, гоняли на байках и участвовали в драках. Взрослые люди, молодые мужчины, пока что не обзавелись семьями.       Только они знают, что порой, когда становится совсем невмоготу, по ночному городу летят гонщики на байках, в которых не без труда можно опознать главу и начальников отделов компании «Парадиз».