От мая до августа

Май — это нежность, это пробуждение, это глоток свежего воздуха. Август — это наслаждение каждой секундой лета, это ночные гуляния и энергия жизни, льющаяся через край.

***

Начало первой главы

Утро было прохладное, ясное и жизнерадостное. Утро тридцать первого мая. Последнее весеннее утро. Это всегда особенное время. Птицы, предвкушая теплые летние деньки, воркуют на крепких ветках деревьев, которые уже успели густо обрасти сочной зелёной листвой. Пушистые облака несутся прочь, зная, что озорной летний ветерок уже совсем скоро их прогонит, одаряя людей ясным небом. Людям тоже не сидится на месте. Кто готовится к летнему отпуску, тщательно составляя маршрут путешествия или список вещей в дорогу, кто честно дорабатывает свое рабочее время, кто-то радостно празднует выпускные в садике или школе, а кое-кто безмятежно спит в кровати, как наш Май. Май и впрямь спал безмятежно. Лёгкие и пушистые пшеничные кудри, словно завитки бересты, ниспадали на подушку. Глаза были закрыты. Вы удивитесь, но их обрамляли белесые ресницы. В заснеженный день и у вас могут быть такие ресницы, состоящие из ледяных кристалликов снега, но, жаль, что ненадолго. Мальчик сопел, но, увы, никак не мог победить в конкурсе «сопения» кота, который лежал в традиционном для всех котов — «ножном месте». Только он сопел так громко и так пронзительно, что, казалось, кот сливается в такт с газонокосилкой, ревущей за открытым окном. От скошенной травы сладко пахло летом и деревней. Май давно не ездил к бабушке. Так давно, что очертания ее лица рассеялись в мелкую пыль, в пазл, состоящий из тысячи кусочков, который никак не собирался. Да и, по правде говоря, в гостях у бабушки Май был всего-навсего один раз, будучи годовалым малышом. То было счастливое детство, когда и папа, и мама были неразлучны, счастливы и молоды. А потом глава семейства отправился в дальнее плавание и, как бывает со всеми хорошими и храбрыми людьми, не вернулся. Мама Мая была археологом, а после исчезновения отца, ей пришлось работать втрое больше. С каждым месяцем она брала все больше и больше экспедиций, участвовала во всех раскопках, была в бесконечных командировках, так что Май был предоставлен самому себе.

Отрывки

Май и бабушка

-Май, солнышко мое весеннее, ты ли это? — послышался ласковый и звонкий голос. На секунду он утих, но его тут же заменил скрип открывающейся калитки. И вот, перед мальчиком стояла самая добрая, понимающая и любящая бабушка в мире. -Май… — ещё раз повторила она и крепко-крепко обняла внука. Последний раз она видела его робким мальчишкой, а сейчас перед ней стоял белокурый юноша. Правда, все с той же робостью, с тем же одуванчиком вместо волос и неизменным ясным взглядом. Мальчишка в смущенно улыбнулся и тихонько уткнулся в седые кудри бабушки.

Прогулка

Ты не имеешь ничего против прогулки по лесу? — улыбаясь краешком губ, с задоринкой в глазах поинтересовался Август. -Конечно нет! Я сейчас позову ребятишек, они в тебе души не ча… — Май не успел договорить. Его перебил немного смущенный Август. Голос солнечного юноши был похож на маленький беспокойный ручей: бойкий, но тревожный. Глубокий, но колеблющийся мелкой рябью на поверхности под лучами солнца. В руках мальчик держал былинку и отрывал от нее кусочек за кусочком. Несколько мгновений он смотрел на истерзанную им соломку, на свои руки, но вдруг резко поднял взгляд на Мая и прерывисто, скомкано и быстро произнес: -Я… Я хочу только с тобой. Погулять… По лесу. Май неловко улыбнулся. -Конечно. Тогда пойдем? Взгляд Августа тут же выдал все-все его чувства и эмоции. Он не умел быть скрытным. Он никогда не носил маски: всегда был открытой книгой… И сейчас любой человек бы заметил играющих в глазах Августа солнечных зайчиков. Мальчики шли по протоптанной лесниками тропинке. -Так какого это — жить в городе, учиться в настоящей большой школе? — поинтересовался Август. -Тоскливо, хоть я и стараюсь везде искать нечто радостное и чудесное… У нас красивая школа: мы прошлым летом посадили вокруг нее молодые дубки! А этой весной я в школьном дворике выходил подснежники. Они у нас совсем маленькие были всегда, а я решил ими заняться, и, кажется, мы поладили. — -Ты похож на подснежник… — выпалил Август, но тут же будто пожалел и проклял свой болтливый язык. — то есть, я имел в виду… имел в виду, что ты такой же белый и красивый… Точнее, не красивый, ну, я имел в виду, а черт бы меня побрал, прости! Я, простой деревенский мальчишка и совсем не могу подобрать слов… Мимолетно взглянув Августа, Май легонько пнул шишку под ногами и наконец-то прервал тишину: -Все хорошо! Хочешь, я тебе расскажу что-нибудь? — май боялся, что заставит Августа чувствовать себя неучем, поэтому очень осторожно предлагал свою помощь. — Я очень люблю литературу. Могу показать тебе свои любимые книги, они на чердаке у моей бабушки. А у твоих родителей на подоконнике я видел несколько сборников сказок! Они замечательны… И… спасибо тебе… за подснежник… — едва слышно сказал Май. А в душе его, в мыслях, в каждой клеточке тела эхом отзывалось: «я — твой подснежник….твой подснежник…»

Поцелуй

-Май! Май! Ты — самое лучшее, что было в моей жизни! — кричал во всю глотку Август, бегая по огромному пшеничному полю. Май же лежал под сенью дуба и звонко смеялся, смотря на дурачества друга. Ему было не понятно, откуда у Августа столько энергии. Будто само лето кормит его и каждый день дарит бесконечное количество жизненных сил. Шуршание листов и пение птиц успокаивало Мая. Он решил совсем ненадолго прикрыть глаза, а когда открыл их вновь, заметил сидящего Августа рядом. Тот упорно старался отдышаться. Май думал, что его друг так устал после соревнований в скорости с ветром. Но нет. Август пытался угомонить бешено бьющееся сердце. Нет, он не мог больше терпеть. Раз шестнадцатое лето его жизни одно, второго такого не будет, так почему же нельзя сделать то, что так хочется… Конечно, Август не раз при Мае пытался спрятать рвущуюся наружу душу, беспокойно стучащее сердце, но когда они объединились — вести войну с такими противниками все равно, что идти на верную смерть. -Май! — резко проговорил Август и, не дожидаясь ответа, коснулся губ Мая. На пару секунд в глазах Мая проскользнула яркая искра непонимания и неодобрения, но затем он опустил свои белесые и лёгкие, как пух ресницы, закрывая глаза. Щеки, и без того сгоревшие от палящего дневного солнца, примерили на себя ярко-алый оттенок. Май был похож на распускающуюся розу. Руки — шипы, все ещё пытались оттолкнуть Августа, но тому были нипочём все преграды. Он был готов колоться об эти шипы тысячи, миллионы раз… Лишь бы чувствовать его прохладные, как весеннее озеро, прикосновения, лишь бы слышать его звонкий, как весенняя птичья трель — голос, лишь бы видеть эти курчавые соломенные локоны… Он любил Мая, любил по-настоящему. И, целуя, он понимал это все больше и больше. В голове крутились мысли, что это неправильно, что это против природы, против всего того, на чем он был воспитан… Но какое дело до всего этого, если, смотря в эти голубые глаза, хочется утонуть, захлебнуться и лежать на глубине без единого глотка воздуха.