Каприз для двоих

Желание так захлестнуло Алана, что он практически с места сдвинуться не мог. Они так и стояли втроем у кресел, целовались и беспорядочно шарили руками по телам друг друга. Хотелось просто убедиться, что она здесь, рядом, живая, настоящая и однозначно желающая этого. Последняя мысль все же заставила его чуть отстраниться, обхватить ее лицо ладонями и заставить себя спросить: — Ты уверена? — голос звучал хрипло. Мелли мотнула головой, высвобождаясь, сделала полшага назад и опустилась на колени. Она посматривала на него из-под ресниц, возбуждая еще сильнее. Безумно красивая, желанная… непривычно дерзкая. Она потянула вниз штаны, и Алан отстраненно понял, что застонал в голос. И не один — Берти приобнял его за талию, прильнул к плечу и наблюдал за происходящим со жгучей страстью во взгляде. Мелли обхватила ладошкой член, неуверенно облизала губы — на этот моменте Алану показалось, что у него сердце переместилось сразу туда… в орган, что Мелисса спустя секунду обхватила своими пухлыми губами. Алан сцепил руки в замок за спиной, спасаясь от желания управлять ею, но даже так понимал — кажется, сегодня будет его самый позорный быстрый оргазм. Кроху нельзя было назвать мастером — в этом деле важна не только практика, но и некоторое понимание процессов. Она же просто посасывала головку члена, иногда заглатывая чуть глубже. Но глядя на то, как она это делает, как смотрит на него снизу вверх из-под густых ресниц… Мелли потребовалось чуть больше минуты, чтобы довести его до точки невозврата. Он кончил ей в рот, но она сама не стала отстраняться, проглотила все до капли и лишь потом отодвинулась от него, облизывая губы. Только в этот момент Алан понял, что Берти прикусил ему кожу на плече. Напряжение, что не отпускало его последние дни, наконец отпустило. И туманящая сознание страсть схлынула. Мелли уже вставала с колен, Алан подал ей руку, помогая подняться. Казалось, что нужно что-то сказать, но Алан впервые не мог найти слов. Кроха сама потянулась к Берти — за поцелуем. В этом движении было столько желания, столько тяги к ласке и любви… что Алан наконец действительно поверил — она хочет этого. От одежды избавлялись где-то между ласками и поцелуями, хорошо хоть снимать много не пришлось. От Мелли сегодня как-то иначе пахло — и дело было не в парфюме. Казалось, что сегодня она еще желаннее обычного, но подумать о причинах такого ощущения времени не было. Наверное, это можно сравнить с жаждой. Жаждой Мелиссы. Стоять было не слишком удобно, поэтому вскоре они оказались на кровати, сплетаясь во что-то цельное, где Алану сложно было сказать, кого он сейчас целует и кто ласкает его. Когда желание изучать тела друг друга чуть улеглась, Алан скользнул руками между ног Мелли — его прикосновение к клитору вызвало у малышки громкий стон, а между складочек было так мокро, что даже слишком. Смотрела она словно сквозь него — глаза затуманились, губы, припухшие от поцелуев, приоткрыты, а на шее и между грудей выступили капельки пота. Внезапно возникла мысль, что одну позу — ни в какой из ее разновидностей — они никогда не испытывали с Мелли. И раз уж сегодня она сама этого хочет… Алан встал на колени, легко поднял Кроху на руки, а после усадил на Берти верхом, становясь за ее спиной. Берти привстал на локтях. — Боже… ты меня с ума свести хочешь, — хриплым голосом сказал он. Алан засмеялся. Сейчас он не видел лица Мелли, но подозревал, что Берти открывается прекрасный вид. — На лошади кататься умеешь? — наклонился Алан к уху Мелиссы. Та едва ощутимо кивнула. — Ну, так вот твоя лошадка. Привстань. Когда Мелли приподнялась, Алан обхватил рукой член Берти, пару раз огладил его. Мелли сама подвинулась поближе, чтобы занять более удобную позицию и, с помощью Алана, медленно опустилась на член. Она дышала часто и почти полностью опиралась на Алана. Не двигалась. Берти откинул голову назад, словно боялся даже смотреть на них. Алан прикусил ушко Мелли, с наслаждением очертил ладонями все изгибы ее тела, потом положил ладони ей на бедра. — Не столько вверх-вниз, сколько вперед-назад, поняла? — шепнул он ей. Мелли не стала отвечать — откинула голову назад и начала двигаться. Алан ей помогал, направляя и задавая темп, который обычно нравится Берти. Комнату наполнили громкие стоны, Берти окончательно упал на кровать и лишь рассматривал их, не отводя взгляд ни на секунду. Алану и самому казалось, что он сходит с ума. Тот, последний раз их близости сам всплывал в памяти. Прижимая к себе Мелли, ощущая как ее попка во время движений нет-нет, да касается его члена… возбуждение и его накрывало волнами. После долгого воздержания Крохе тоже не потребовалось много времени, чтобы дойти до оргазма. Да и поза такая, что девочки обычно в ней кончают быстрее. Она задрожала сильнее, откинулась на Алана, практически повиснув на его руках, закинула руку вверх, обнимая его за шею, цепляясь за него… и замерла, судорожно вдыхая. Алану пришлось чуть приподнять ее, чтобы Берти мог сам продолжил. Движения стали грубее, — в таком положении сложно сохранять плавность, когда ты снизу, — и Мелли тихо постанывала, все еще цепляясь за Алана. Но вскоре все закончилось — у Берти от напряжения вздулись вены на шее, он весь покрылся потом, который заметно поблескивал в сумраке их комнаты… Алан уложил Мелли на кровать, и сама она потянулась к нему за поцелуем. Алан не смог подняться — навалился сверху, целуя ее, слизывая солоноватые капельки пота с шеи, ощущая ладонями шелковистую кожу… — Тебе понравилось быть сверху? — спросил он, приподнимаясь на локтях. Прежде расслабленное лицо Мелиссы стало задумчивым, а после — словно немного испуганным. — Нет, — ответила она после непродолжительной паузы. Алан засмеялся, слыша смех Берти практически эхом к собственному. Мелли надула губки, и Алан не сдержался — прижался к ней теснее, чтобы поцеловать. А когда оторвался от ее губ, услышал голос Берти: — А как тебе нравится? Мелли повернула голову в его сторону и чуть улыбнулась. Она шире расставила ноги и согнула ноги в коленях: — Как сейчас, — почти шепотом призналась она. Алан воспринял это как призыв к продолжению. *** Из окна пахло морем и свежестью. Мелли было жарко, но вылезать из тесных объятий Алана и Берти не хотелось. Наоборот, самой хотелось прижаться теснее, гладить руками, целовать и пробовать на вкус. Они даже о чем-то говорили — какие-то глупости, перемешанные с фразами о ее красоте. Мелли молчала. Наверное, весь запас своей смелости и дерзости она уже израсходовала, поэтому могла лишь молча восхищаться. Скользить ладонью по рельефному торсу, заглядывать в бездонные глаза, обнимать широкие плечи, слушать голос, который заставлял внутри нее что-то подрагивать ему в унисон. Когда они немного остыли, Алан внезапно засуетился, вставая с кровати: — Пойду ванну наберу. Мелли непонимающе посмотрела на него. Она устала, но, откровенно говоря, надеялась на продолжение. Раньше они никогда не ограничивались парой раз за ночь, Мелли в ванной уже практически засыпала, обессиленная от множества оргазмов. Берти, видимо, заметив ее растерянность, мягко поцеловал ее в висок, прижимая к себе теснее: — Я бы тоже продолжил наше… близкое общение. Но завтра вечером бал, а лир Тибольд остался в Отолья. Боюсь, еще разок — и ты без него с кровати не встанешь. Мелли почувствовала, что щеки запекло: как легко они угадали ее мысли. — Но я запомню это на будущее, — тихо засмеялся Берти. — Вернемся домой — и сдам тебя Алану… А то он за пару недель вынужденного воздержания едва всех своих помощников не распугал. Мелли немного потерянно повернулась в сторону Берти. Запоздало доходило, что все это время, пока Мелли гадала о причинах своего положения, ничего не было и между Аланом с Берти. Это рождало в груди какие-то странные эмоции, которым Мелли не могла найти названия. Ей было… приятно? Вскоре Алан вернулся из ванной, поднял ее на руки и сам отнес в воду. Здесь тоже было огромное арочное окно; плитка лазурного оттенка навевала мысли о море. Сейчас за окном довольно темно — окна их комнат выходили на восток. Морская вода играла красноватыми бликами. Алан зажег в ванной не светильники — на подносе стояло с десяток свечей и сейчас создавали здесь какую-то особую атмосферу. В Алом Замке, в комнате Алана, был практически бассейн. Здесь же пришлось перелезать через бортики и размещаться втроем с некоторыми трудностями — Мелли полулежала на Алане, Берти сидел напротив и с коварной улыбкой массировал ее ступни. Обычно Мелли боится щекотки, но сейчас тело казалось будто немного чужим, поэтому прикосновение только порождали волну приятных мурашек. А от его внимательного взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться. — Мне кажется, или у Мелли грудь стала больше, — наконец выдал он. Теперь она почувствовала, что краснеет. Алан тихо засмеялся и накрыл своей ладонью грудь Мелли, словно измеряя. — Действительно. Кажется, все те два хваленых килограмма ушли в грудь. И это не потому что кушать стала лучше. Мелли надулась: — Я нормально ем. От смеха Берти и Алана даже вода в ванной заплескалась. Берти, выпустив ее ступню, чуть откинулся назад: — Я помню, как зашел к тете, а все ее фрейлины уговаривают тебя съесть еще одно пирожное. Как там она сказала? Худенькая — это модно, но что в ключицы можно по яйцу вкладывать — это ненормально. Теперь Мелли смутилась, вспомнив, что и сама когда-то так думала. Кажется, целую жизнь назад, а на деле — совсем недавно… Увидев, что оба мужчины все еще ждут ее ответа, недовольно буркнула типичное оправдание всей своей семьи: — У нас все худые. Алан обнял ее сильнее и поцеловал чуть выше виска: — Но ты — особенно. Это из-за переживаний в большей степени… но ты смотри, терпение лира Тибольда скоро закончится — и он начнет тебя пичкать специальными смесями для набора веса. Мелли обиженно вздохнула. То, что все вокруг постоянно пытаются ее накормить, начинало раздражать. Но она и правда похудела еще в рабском доме — и кормили невкусно, и аппетита не было. — А грудь почему выросла? — Берти опять взял ступню Мелли — уже другую — и начал мять пальцами. — Потому что она растет лет так до двадцати-двадцати пяти. Потому что Мелли начала заниматься сексом… а еще у меня тут есть одно предположение из-за чьей-то дерзости… думаю, скоро обычный месячный цикл вернется… Берти засмеялся, а Мелли смутилась. Она уже давно заметила, что для них двоих обсуждение каких-то женских вещей не были табуированной темой. Дома Мелли всегда говорили, что это нужно скрывать от мужчин, а здесь ее месячные ждали, кажется, вообще все, включая лира Тибольда и лиру Дэгни. В рабском доме их поили специальными зельями — рабынь покупали для постельных утех, а не для рождения детей. Выводится эта штука из организма довольно долго. Полежав пару минут в воде, Мелли внезапно осознала еще одну вещь. Ее сегодняшнее жуткое желание, эта страсть, что практически сжигала ее изнутри и стала причиной сегодняшнего замечательного вечера… Кажется, это те самые женские перепады настроения, о которых говорили девочки в рабском доме и которые Мелли считала просто дурацкими россказнями. А сегодня… откровенно говоря, их прежние бессонные ночи, полные страсти, сейчас казались крайне привлекательными, несмотря на то, что от усталости она уже клевала носом. Хотелось продолжения, и только осознание правоты Берти не давало Мелли попробовать спровоцировать мужчин еще на один раунд.