Нелёгкая Жизнь Зонтика, или же „Хорошая история где Зонтик страдает и спасает других клонов от кринжа."

Просидев час в темноте, вам уже не так уж и страшно. Просидев неделю, вы уже знаете где стены, где мебель. Просидев месяц, вы больше не видите смысла возвращаться обратно в тот уродливый цветной мир. Так думал Данте, сидящий на матрасе. Да, он должен был привыкнуть, но...он хотел обратно. Он хотел в свою страну. К братьям. Он хотел свободы. "Казалось бы, если не считать того, что немного не хватает окружающего мира...все же хорошо!" - подумал он, тяжело вздохнув. Но не все так просто, как кажется. Они оба, и Данте, и Габриэль, были прикованы к стене очень большими, слегка заржавевшими цепями. Цепь тянулась от стены длинной змеей и обвивала шею каждого. Может быть, где-то на этом ошейнике даже было отверстие для ключа: по крайней мере, Габриэль говорил о нем. Но одно точно: есть отверстие, нет его-неважно. Ключа все равно нет, и выбраться не удалось бы. Но, честно говоря, даже несмотря на это...нельзя сказать, что бубновые особо сильно страдали. Пожалуй, тут дело в том, что они искали свое "развлечение" в общении, в мыслях... —„Любовь к свободе – цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы..."— пробормотал философ, вздохнув и потянувшись, всё ещё не чувствуя свободу в этой тюрьме. Когда ты находишься в полной темноте, почему-то всегда хочется спать... И вот...они, как обычно, сидели в комнатушке. Габриэль спал, а Данте, как обычно, сидел в углу комнаты, думая о своей судьбе. Будить валета не хотелось, да и не было смысла, и, к тому же, король бубен очень любил тихонечко обдумывать какой-нибудь интересный вопрос. Но тут тишину нарушило высокое, слегка истеричное хихиканье. —„Приве-е-ет!~ Не ждали?!.."— —„Страх заставляет людей размышлять. Кто ты, мой друг? Не ты ли это, Габриэль?"— —„Нет.."- сам валет же зевнул, всё ещё сонный. —„ Я спал всё...всё это время!"— —„Понятно. «Кто ты? » — это и есть главный вопрос свободного выбора, который ты делаешь. Какое у тебя имя, товарищ?"— Данте повернулся к тому (или той), кто хихикал. —„Моё..имя? Кхм. Что ж, я..не скажу вам! Из вредности! Я та еще врединка, хи-хи-хи!"— Она (все-таки это девушка) вновь захохотала. —„Выбор за тобой, говорить нам или не говорить. Чего же ты хочешь добиться, придя сюда?"— —„Мне бы хотелось забрать у вас что-то, что заставит вас страдать!.."— —„Мысли свои не прячь. Спрячешь — забудешь потом, куда положил. Что именно ты хочешь у нас отобрать?"— —„Ваш разум! Собственно, то, что вам больше всего дорого! Как вам такая идея, м? Без него вы сойдёте с ума, начнёте бить себя, отгрызать себе пальцы, пока не останутся лишь кости...Беленькие, прелестные косточки..."— Как только девушка произнесла фразу про косточки, она чуть не заскулила от удовольствия, а потом стала что-то бормотать про внутренние органы и прочую расчлененку. Кажется, ей очень нравилась подобная тема. —„Иногда просто необходимо сойти с ума, чтобы привести в порядок чувства..."— ответил ей Данте, на что незнакомка фыркнула. —„Какие же вы ску-у-учные!"—обиженно-детским тоном произнесла она. —„А если у нас разума не будет, то мы станем как ты? Или ты нам отдашь свой разум, а ты наши заберёшь? И что будет, если у человека будет разум другого? А-.."— но не успел Габриэль закончить, как он сразу же начал кашлять. Было не приятное ощущение того, как будто что-то пытается вылезти из него через рот, заставляя его жмуриться от неприятных ощущений. Наконец масса капнула на пол с мерзким звуком. Сначала Данте подумал, что это кровь, но увидев, что она светло-сиреневого оттенка и светится в темноте, он понял что это разум Габриэля. Разум Бубнового валета. Самому Габриэлю было больно, ведь масса давила на горло внутри и оставляя неприятный вкус металла во рту. Он чувствовал, как слёзы начали медленно стекать вниз по лицу, но не обращал на них внимание. Масса..чем-то напоминала пар из бани; от неё исходил жар, и она поднималась в воздухе. Но она буквально исчезала, когда девушка, причина этих мучений, дотрагивалась до него. Данте из-за света который исходил от разума мог увидеть тонкую бледную руку и школьную блузку. Лица он не увидел; бесцветные и тонкие длинные локоны закрывали её лицо. Габриэль после таких мучений сразу же улёгся на пол, всё ещё тихонько кашляя и смотря в стену, не моргая. Данте хотел спросить у девушки, сколько времени его валет будет в таком состоянии, но она испарилась, также как разум валета. Данте не знает, сколько времени прошло. Сколько времени он уже смотрел, как Габриэль ломал себе ногти, скребясь об стену. Сам валет будто не понимал свои действия, иногда останавливаясь и смотря на кровь на пальцах, перед тем, как снова продолжать. Данте...не знал, что сказать об этом. С одной стороны, нужно его было остановить, но с другой...если он подойдёт к нему, то тот точно его попытается как-нибудь поранить, как он уже сделал несколько часов назад. Рана у Данте уже перестала истекать кровью давно, но всё ещё она болела. -Пытаться убедить безумца не делать безумных поступков — само по себе безумие... Он тяжело вздохнул. За тонкой, почти что картонной стеной раздался истеричный плач. Хотелось спросить этого человека, кто он, может ли он помочь...Помнится, когда их обоих только заточили, Данте пытался кричать и греметь цепями: лишь бы люди услышали, лишь бы освободили...Но потом...Единственное, что философ запомнил-ужасную головную боль, а после-жуткое, непреодолимое желание применить грубую силу. "Круши. Ломай. Рви. Раздирай. Терзай."-мысль пробивала голову, как молоток. Король бубен вспомнил, как пришел в сознание. Рядом-испуганное лицо Габриеля,трясшего его за плечо, а в другом конце темницы-чей-то жуткий голос: -Еще раз закричишь... Цепи зазвенели: Габриель подбежал к этому самому обладателю голоса. -Не...не трогай его! Он больше не будет, правда! Обладатель голоса злорадно расхохотался, а потом...исчез. После этого инцидента Данте больше старался не повышать голос. Поэтому-то он решил не пытаться остановить Габриэля, а лишь смотрел на него, пока не стало скучно. В темноте и так не поймёшь где кто, но его глаза уже привыкли. Тут ещё иногда были всякие бумажки с корявым почерком, которые он читал редко; всё-таки читать в темноте, не самое лучшее решение, зрение испортится. Хотя зрение у него и так было плохое. Данте знал что если он снова попадёт обратно к братьям, то будет не один очкарик, а три, считая Габриэля. У валета было бы зрение похуже, ведь он читал каждую бумажку, и, найдя иногда карандаш, тоже что-то там чирикал. Художник из него был не самый лучший, но он старался. Рисунки Данте же получались получше, даже несмотря на то, что у нарисованных персонажей вместо глаз были две чёрные дыры, которые так и смотрят на тебя. Думая об этом, он усмехнулся. Три очкарика...Куромаку и бубновые. Смешное трио, если честно. Но ему нравилось думать о таком. Что он скоро братьев увидит, даже если это не так... Честно говоря, самое грустное было то, что так-то он почти не помнил их...Ни голосов, ни даже характеров!..Только примерную внешность, и то приблизительно...И то, что им было достаточно приятно общаться. Габриель по-прежнему продолжал скрести стену, тихо вздыхая. Было слышно, как на пол капала кровь с его пальцев. За этим было больно даже наблюдать.