Tinnitus

Его сознание пребывает в каком-то тумане. Перед глазами проскакивают разные картинки, но он ни за одну не может уцепиться. Он опять слышит мерзкий звон в ушах, который ни на секунду не оставляет его разум. Юнги будто снова находится в разбитой машине. Все предметы плывут, а проклятый звон в ушах становится только громче. И громче. И когда ему кажется, что он больше не вытерпит, омега открывает глаза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где он находится. Он лежит на кровати в просторной отделанной в черных тонах спальне. В голове до сих пор каша, а всё тело ужасно болит. Поморщившись, Юнги садится на кровать. Он только сейчас замечает, что в его вену вставлена игла от капельницы, что стоит возле кровати. Мужчина пытается выстроить в голове хронологию последних событий. Вот они едут с Хосоком в машине, резкий удар, разбитое стекло, собственная кровь, а потом темнота. Хосок Все мысли сейчас обращены к нему. Сердце предательски защемило. Они висели в перевернутой машине. Альфа был без сознания. Что с ним стало? Где он сейчас? Юнги надеется, что с ним всё хорошо. По крайней мере, надежда – это всё, на что он сейчас способен. Для начала ему нужно разобраться, где он находится сам. Выткнув иглу из вены, Юнги встал с кровати. Во всём теле ощущалась ужасная слабость, но ноги передвигать он всё-таки мог. Рядом с кроватью на стене висело большое зеркало. Подойдя к нему, омега замер. На правом глазу от брови до щеки у него был порез, в некоторых местах заклеенный заживляющими пластырями. К счастью, рана была неглубокой и глаз был не поврежден, но шрам явно останется. Поморщившись Юнги оглядел себя с ног до головы. Он был в чистой одежде, всё тело было покрыто синяками и гематомами. Последствия аварии. Кинув последний взгляд на своё покалеченное отображение, омега направился на выход из комнаты. Оказавшись в коридоре, Юнги осмотрел незнакомую ему квартиру. По интерьеру было нетрудно догадаться, кому она принадлежит. Юнги знает его слишком хорошо, чтобы не разбираться в его вкусе. Он направился в гостиную, откуда доносились голоса, которые он сразу же узнал. Остановившись в дверях, Юнги смотрел на двух разговаривающих альф. Намджун отдавал какие-то приказания Хвиёну, бывшему телохранителю омеги. Голова у того была перебинтована, видимо, последствия встречи его черепа с тем железным подсвечником. Заметив Мина, Намджун отпустил Хвиёна. Тот вышел из комнаты, кинув нечитаемый взгляд на Юнги. Когда они наконец-то остались вдвоём, мужчина задал интересующий его вопрос: – Где я? – Знаешь, не у тебя одного есть квартира в Пусане, – ответил Намджун, подходя к стойке с алкоголем и наливая в стакан виски. – Ну и побегать же пришлось за тобой, Мин Юнги. Я даже немного устал. Ты был словно шустрый кролик. Когда я думал, что ты вот-вот окажешься в моих руках, ты снова ускользал. Но, надо отдать должное, это только подстегивало моё желание тебя поймать. И в итоге получилось. – Тот грузовик, который нас сбил. Это был ты? Намджун утвердительно кивнул. – Что тебе от меня надо? – спросил омега, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос. – То, что пять лет назад должно было достаться мне. – Вавилон никогда не был и не будет твоим. Смирись с этим, Намджун. – Я имел в виду не только Вавилон, – ухмыляясь сказал альфа, сокращая между ними расстояние. – Мне ещё нужен ты. Не удержавшись, Юнги прыснул в кулак от смеха. Не сводя с него взгляд, альфа терпеливо ждал, пока он успокоится. – Ты серьезно? Намджун, за эти дни ты столько раз пытался меня убить, что я счёт потерял. И сейчас на серьёзных щах затираешь мне, что я тебе нужен. Тебе психиатр нужен, а не я. – Не совру, моим первым желанием и вправду было тебя убить. Это всяко легче. Но, стоя у твоей кровати, пока ты был в отключке, я понял, что так просто с тобой расставаться не хочу. Во мне пробудилось давно забытое желание. Я решил, что готов дать тебе второй шанс. – Ахуеть. Как великодушно с твоей стороны. Чем я такое снисхождение заслужил? – Знаешь, ты совсем не изменился за эти пять лет, – сказал альфа, подходя ближе, отчего Юнги пришлось упереться лопатками в стену. – Всё такой же строптивый и непослушный. Он наклонился к его шее, вдыхая запах омеги. Тот хотело был его оттолкнуть, но Намджун быстро перехватил его запястья, больно их сжимая. – Я так скучал по твоему запаху сирени. Жаль только, что сейчас ты весь воняешь этим гребанным пацаном. – Юнги почувствовал, как альфа ещё больнее сжал его запястья. – Ты же вроде взрослый человек. Так на подростков потянуло? – После тебя на кого угодно потянет, – ответил омега пропитанным злобой голосом. – И, к твоему сведению, этот «подросток» трахается лучше тебя. Расплывшись в широкой улыбке, Юнги наблюдал, как мрачнеет лицо Намджуна, как напрягаются желваки на его лице. Но позже его лицо проясняется, отчего омега впадает в секундный ступор. Теперь очередь альфы совсем не по-доброму улыбаться. Скалясь, он ещё ближе наклоняется к Юнги и, смакуя каждое своё слово, говорит: – Жаль только, что ты своего дружка больше никогда не увидишь. Омега смотрит на Намджуна, пока у самого внутри по крови страх и отчаяние разливаются. Чувствует, как всё тело каменеет от того, с каким наслаждением и злорадством альфа это говорит. – Он сгорел в машине, когда та взорвалась, – выносит Намджун приговор. У Юнги кажется земля уходит из-под ног. Он чувствует, как в груди дыра нечеловеческих размеров образовывается. Омега за свою жизнь пережил много потерь, он к смерти начал относится спокойно, но почему-то именно сейчас у него будто бы весь воздух из легких одним этим предложением выбили. – Оу, Юнги, что я вижу? Это чувства и эмоции на твоём лице? А как же твоё вечное кредо жизни? Только не говори, что этот пацан был тебе не безразличен. Омега чувствует, как внутри начинает образовываться сгусток с ничем несравнимой ненависти к Намджуну. Он с силой отталкивает его от себя и идёт обратно в комнату, в которой проснулся. – Даю тебе час, чтобы успокоиться, – слышит он голос альфы сзади. Юнги с силой захлопывает дверь. Он прикладывает титанические усилия, чтобы не опуститься на пол. Еле как доходит до кровати и падает лицом в подушку, до боли в пальцах сжимает ткань одеяла. А в голове одна лишь мысль: «Хосок умер из-за него» Он втянул альфу в свои проблемы, и теперь в ничём неповинный человек погиб. Юнги чувствует, что в нём самом что-то умерло. Последний раз он это испытывал в десять лет, когда умер папа. И сейчас давно забытое чувство снова нахлынуло на него. Чувство потери. Он не может смириться с мыслью, что больше никогда не увидит Хосока, что больше не услышит его тупых шуток, больше не ощутит запах ликера с корицей, больше не почувствует его поцелуев на шее. За эти несколько дней с ним, омега испытал столько новых чувств и эмоций, которые он за всю жизнь не испытывал. Сдерживающая их плотина наконец-то разрушилась. Хосока, которого он по началу терпеть не мог, больше нет. Юнги знает, что лучше сейчас это не делать, но в голове всплывает: «А что, если бы…». Если бы у них всё получилось, если бы в его жизни никогда не было бы Ким Намджуна. Хосок, как и обещал, пошёл бы с ним на свидание, между ними могла бы быть вся та слащавая фигня, которая обычно бывает у парочек. Юнги только сейчас понял, что хотел бы её испытать с Хосоком. Но всего этого не будет. Потому что «а что, если бы…» никогда не бывает. Есть только сейчас, где Юнги лежит на кровати, а подушка под ним медленно пропитывается слезами. Он и забыл, какого это. Когда плачешь.

***

Юнги не знает, сколько он лежал на кровати, просто тупо пялясь в стену. На смену слезам быстро пришла пустота. Он так устал бороться, так устал быть сильным. Ведь таковым он не является, никогда не являлся. Устал переть против этого мира, который никогда к нему снисходительным не был. И в итоге, он решил сдаться. Потому что другого выхода не видел. Даже когда в комнату вошёл Намджун, он не пошевельнулся. Всё продолжал лежать и пялиться в стену. – Тебе сейчас принесут одежду. Одевайся, через десять минут буду ждать тебя в гостиной. – У меня ведь нет выбора, да? – Верно. Юнги тяжело вздохнул. Возможно, раньше бы он послал Намджуна на все четыре стороны, но сейчас даже на это сил не было. Ему плевать, что будет, плевать, куда альфа его повезёт. Он окончательно сдался. Ему принесли несколько комплектов одежды. Вся она была дорогой и нарядной, будто бы он на ковровую дорожку собирался. Выбрав самое простое (бежевую рубашку, черные штаны и такого же цвета пиджак), Юнги вышел в гостиную, где его уже ждал Намджун. Окинув его взглядом, альфа сказал: – Я столько красивой одежды тебе купил, а ты оделся так просто. – Я тебе не кукла, которую можно наряжать, – прошипел омега. Спустившись, они сели в давно ждущую их машину. Всю дорогу Юнги молчал, отвернувшись к окну. Вид вечернего Пусана больше не трогал его, как раньше. Сейчас это были просто стеклянные здания, сливающиеся в одну картинку. Мужчина не сразу заметил, как машина остановилась. Выйдя, он окинул взглядом дорогой ресторан. Что ж, значит Намджун просто захотел поужинать. Внутри, кроме них, посетителей больше не было, видимо, альфа снял всё помещение. Столик в середине зала был накрыт на них двоих. Когда они сели, им почти сразу же принесли еду. Перед Юнги стоял салат с помидорами. Тот чуть поморщился. Омега с самого детства был придирчив к еде. В его топе самых ненавистных продуктов на первом месте всегда стояли горчица и помидоры, которые он не мог терпеть всей душой. – Как мило с твоей стороны забыть, что я не ем помидоры. – Ничего, не умрёшь, – не смотря на него, ответил мужчина, разделывая своё бедро ягненка. Юнги уже успел испепелить Намджуна глазами. Он и забыл, что альфе всегда было плевать на него. На секунду сердце предательски защемило, когда он вспомнил, как Хосок разбил нос тому продавцу с заправки, за то, что он тогда хот-дог с горчицей сделал. А ведь он мог, как большинство, просто закрыть на это глаза. Но не сделал же. Отодвинув тарелку с салатом, Юнги просканировал мужчину напротив взглядом, а потом спросил: – Зачем ты это делаешь, Намджун? – О чём ты? – Этот ресторан, дорогая одежда. К чему всё это? Тем более после всех твоих попыток меня убить. – Я думал мы сначала поужинаем, но, если ты так хочешь, то я сразу перейду к делу, – Намджун отложил столовые приборы и с бокалом вина откинулся на стул. – Я хочу всё вернуть. Ты прав, мне нужен Вавилон, но ты можешь… – Сойти за приятный бонус. Так ведь? Красивое украшение, вот чем все в этом мире его считали. В случае Намджуна, он был лишь способ достижения его цели. – Ты ведь понимаешь, с тобой или без, Вавилон всё равно будет моим. Я просто предлагаю тебе выбор. Останешься со мной – и дальше будешь купаться в деньгах и золоте. Я готов тебе простить твоё предательство, готов мириться с твоим сучьим характером. – Пока я буду тихо сидеть и смотреть, как ты своими руками разрушаешь бизнес моей семьи? – Я буду выводить Вавилон на новый уровень. Компания достигнет такого уровня, который ни при Джуёне, ни при тебе не достигала. – Только какими способами? Я прекрасно осведомлён о твоих методах ведения бизнеса. – Это уже не твоё дело, Юнги. Твоя задача лишь быть рядом со мной. – А если я откажусь? – Тогда передашь мой пламенный «привет» своему отцу на том свете, – стальным голосом отчеканил Намджун. – Или ты со мной или больше ни с кем. Что выберешь? Юнги смотрел на него нечитаемым взглядом. Альфа ни одну эмоцию на его лице понять не мог. Тут омега встаёт и медленно идёт к Намджуну. Не обращая внимание на персонал ресторана и охрану альфы, он грациозно садиться тому на колени, нежно обхватив руками его шею. Не ожидав такого действия от омеги, Намджун сидит не двигаясь, смотрит на нереально красивого омегу, внешность которого даже порез на пол-лица не смог испортить. Не отрывая взгляда от глаз альфы, Юнги поглаживает его шею, а потом, наклонившись к самому уху, шепчет: – Иди к черту, больной ублюдок. Я лучше сдохну, чем буду с тобой. Лицо Намджуна моментально мрачнеет. Омега чувствует, как всё тело альфы напрягается. – Что ж, ты сделал свой выбор, – говорит мужчина и в следующую секунду со всей силы толкает Юнги со своих колен. Стол и все стоящие на нём предметы вместе с омегой падают на пол. Осколки больно вонзаются в кожу. Намджун встаёт со стула и идёт на выход из ресторана, что-то говоря своим людям. В этот момент, Юнги замечает, что рядом с ним на полу лежит острый нож, которым альфа разделывал стейк. Максимально незаметно и быстро, омега засовывает его в рукав пиджака. Далее к нему подходят люди Намджуна, поднимают его и волокут омегу на выход. Его толкают в машину, один из амбалов связывает ему руки за спиной. Юнги не особо сопротивляется – знает, что бесполезно. Его долго куда-то везут. Всю поездку он думает о своей жизни. В какой момент всё пошло не так? Когда он впервые встретился с Намджуном? Когда вернулся из США в Корею? Но всё пошло не так задолго до этого. Когда он родился омегой в этом жестоком, не треплющем жалости мире. Когда всю жизнь родной отец пытался вылепить из него альфу, когда он же познакомил своего сына с его будущим убийцей. Именно ему Юнги должен говорить «спасибо». Вскоре они приехали к какому-то заброшенному портовому складу. Значит именно здесь закончится его жизнь? Иронично. Чужие грубые руки выпихивают его из машины и волокут на склад. В помещение уже стоит Намджун, Хвиён и другие его люди. Юнги сразу же узнаёт предмет, который Ким держит в руках. Его катана. Что ж, умереть от неё не так уж и страшно. Омегу ставят на колени. Подняв голову, он видит подходящего к нему альфу, который уже достал клинок из саи. – Я решил тебе напоследок сделать подарок. Ты умрешь от собственного же оружия. Юнги смотрит на Намджуна и не понимает, как так сильно можно ненавидеть одного человека. Он чувствует такое отвращение от мысли, что когда-то этого человека «любимым» называл. – Ты всё время говорил, что меня погубила жадность. Но разве это не ты пытаешься присвоить себе то, что тебе не принадлежит и принадлежать не может? – говорит Юнги, пока сам аккуратно достаёт нож из своего рукава, чтобы разрезать веревки на руках. Он не знает, что его двигало. С одним ножом против толпы вооруженных альф он явно не справиться. Да и вообще это бессмысленно. Но по крайней мере он умрёт с развязанными руками. – Ты же сам знаешь, что твой отец хотел, чтобы Вавилон достался мне. Я, считай, выполняю его последнюю волю. – Мой отец был больным подонком, который даже собственного сына не любил. Хотя знаешь, вы похожи. Оба эмоционально неуравновешенные мудилы с приступами агрессии. Был бы ты его сыном, он бы тебя обожал и на руках носил. – К чему все эти разговоры, Юнги? Неужели оттягиваешь время перед встречей с отцом? – Мне нечего его бояться. А вот тебе бы стоило. Думаю, он на том свете с распростертыми руками тебя встретит, когда ты похеришь его компанию. – Даже если так, в отличии от тебя, я встречусь с ним не скоро. Намджун подходит близко, сжимая правой рукой рукоять катаны. – Последние слова? – Гори в аду. Альфа ухмыляется и заносит клинок. Юнги закрывает глаза, в последний раз прощаясь с этим миром. Тут за складом разносится какой-то шум, который с каждой секундой становится все громче, снаружи начинают доноситься выстрелы. Открыв глаза, омега видит, как Намджун и его люди непонимающе оглядываются. В следующую секунду стену склада таранит красная машина, из которой слышится громко играющая музыка. Заходя в дрифт, та сбивает нескольких альф, которые уже было достали свои пистолеты, чтобы в неё стрелять. Юнги, десять секунд назад готовящийся попрощаться с жизнью, в шоке смотрит на всё это действие. Тут красная машина тормозит и из неё выходит Чон, мать его, Хосок. Юнги ощущает четкое чувство дежавю. – Ну привет, куколка, – расплываясь в широкой улыбке, говорит тот.

32 часа назад

Боль. Тупая боль. Вот, что почувствовал Хосок, разлепив глаза. Ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы прийти в себя и до конца осознать своё положение. Он висел вниз головой в разбитой машине. После удара мозги плохо соображали, но первой же его мыслей был Юнги. Переведя глаза на пассажирское сидение, он обнаружил, что омеги там нет. Этот мудила всё-таки добрался до него. Хосок чувствует острый запах бензина. А ещё кажется его машина немного горит. Дело дрянь. Надо сваливать. Нащупав пальцами защелку ремня, он нажал на неё и, кое-как успев сгруппировавшись, упал на осколки стекла. Прошипев от боли, Хосок выполз из разбитого окна. Проползя несколько метров, преодолевая адскую боль во всём теле, он уже было встал на ноги, как машина сзади него взорвалась. Снова упав на асфальт, Хосок повернул голову в сторону пожара. Он наблюдал, как пылает его «малышка». Его первая машина. Он свой гоночный путь именно с неё начинал. До сих пор помнит, как её с рук купил, сколько он ещё денег в тюнинг вбухал. Он впервые выиграл гонку именно на ней. И сейчас он наблюдает, как его первый друг и соратник превращается в груду покорёженного металла. Слишком жестоко.

***

– Ну наконец-то, – говорит Чимин, идя к входной двери, в которую позвонил звонок. – Сколько раз вы по дороге потрахаться успели? Открыв дверь, Чимин встал как вкопанный. Перед ним стоял Хосок, на котором буквально живого места не было. Он весь был в крови, из виска она до сих пор текла. Но больше всего его напугал его взгляд. В его глазах буквально был виден огонь преисподней. Наверное, именно такой взгляд бывает у серийных убийц, готовых совершить новое преступление. – Боже, Хосок, что случилось? Не отвечая на его слова, альфа заходит в квартиру. Чимин бежит за ним, пытаясь узнать, что, блять, стряслось и почему с ним нет Юнги. Сидящий на диване Тэхён подскакивает, когда видит внешний вид своего друга. – Дай ключи от своей машины, – обращаясь к голубоволосому, твердо говорит Хосок. – Он ничего тебе не даст, пока ты, блять, не расскажешь, что случилось, – кричит Чимин, загораживая Кима собой. – Тэхён, просто дай мне блядские ключи, – не обращая никакого внимания на омегу, говорит Чон. – Хосок, может быть, ты сядешь, выпьешь чайку, успокоишься и мы решим твою проблему вместе? – осторожно спрашивает Тэхён, прекрасно зная, каким Хосок может быть в гневе. – Если ты сейчас не дашь мне ключи… – начинает альфа, но его прерывает звонкая пощечина Чимина. Тот бесстрашно смотрит на друга, который вот-вот сейчас закипит. – Ты же знаешь, что я не могу тебя ударить. Зачем этим пользуешься? – Заткнись и позволь говорить мне. Ты сейчас посадишь свою задницу на этот диван, истеричка гребанная, и наконец-то успокоишься, – шипит Чимин тому в лицо. – И ты из этой квартиры не выйдешь, пока всё не расскажешь. Хосок долго молчит, сканируя его взглядом, но, по итогу, слушается и садиться. – Юнги у него. После рассказа альфы о событиях сегодняшнего дня, они втроём еще какое-то время сидят в тишине. – И что ты собирался делать? – первым подаёт голос Тэхён. – Первой моей мыслью была найти этого ублюдка и вспороть ему горло. Потом я всё-таки понял, что одному это не сделать. Хотел попросить помощи у Чонгука, Джина и других ребят. – Даже если так, у вас бы всё равно не получилось. У этого хрена, наверное, дохера до зубов вооруженных шестёрок, которые бы вас всех пристрелили бы, приблизившись вы хотя бы на километр, – выносит вердикт Ким. – Даже если закрыть на это глаза, как бы вы нашли этого мудилу? – Я не знаю, – Хосок прикрывает свои глаза руками, трёт их. – Я нихера не знаю. – Так, в любом случае нужно звонить Чонгуку с Джином. Пусть они приедут сюда и мы всё вместе обдумаем, – впервые говорит Чимин. На том и решили. Пока парни были в пути, Чимин кое-как уговорил Хосока сходить в душ. Стоя под водой, альфа наблюдал, как кровь смывается в водосточный трап. В нём до сих пор кипел гнев. Но именно сейчас на первый план стало выходить отчаяние. Юнги у этого ублюдка и хрен знает, что он может с ним сделать. Жив ли он до сих пор? Хосок запрещал себе об этом думать. Но что-то подсказывало, что Намджун так просто от омеги не избавится. Но Хосоку всё равно надо действовать оперативно. Выйдя из душа, он посмотрел на себя в зеркало. На нём и вправду живого места не было. Всё тело было в синяках и ссадинах. Удивительно, что при аварии он себе ничего не сломал. Когда альфа вышел из ванной, Джин и Чонгук уже сидели в гостиной. Выслушав всю историю, альфы несколько секунд задумчиво сидели. Первым подал голос Джин: – Ты прав, мы против него пойти не сможем. Большинство наших пацанов даже пушки в руках ни разу не держали. Пойти нам против этих вооруженных бандюганов равносильно смерти. Это слишком опасно. – Ты прав, – помрачнев ответил Хосок. – Я знаю, кто сможет, – вдруг сказал Чонгук. – Что? – Кан Джихван. Он крышует южные районы Пусана. Также занимается всякой внезаконкой. Оружие, наркота – это его тема. Насколько я знаю, он терпеть не может Ким Намджуна, который теми же темными делами занимается, отодвигая Джихвана с рынка. Да и вообще, этот Намджун довольно-таки известен в криминальных кругах Кореи, многие ему смерти желают. По рассказам ведёт он бизнес очень грязно. – Кан Джихван, говоришь, – задумчиво произносит Хосок. – Мне нужен его адрес.

***

Через сорок минут он уже сидел в прокуренном помещение, которое являлось подобием офиса Джихвана. Альфа не сразу согласился принять Хосока, но, когда услышал, что дело касается Ким Намджуна, сразу же поменял своё решение. – Что ж, я тебя слушаю, – сказал прокуренным голосом пятидесятилетний альфа. Вместе передних зубов у него стояли золотые виниры, а руки были увиты разными наколками, которые обычно бьют в тюрьмах. – Надо отдать должное, ты очень меня заинтересовал, пацан. – Не знаю, известно вам или нет, но Ким Намджун сейчас находится в Пусане, – альфа напротив его внимательно слушал. – Мне известно о ваших контрах с этим мудилой. И я хочу вам сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться. – Я весь во внимании. Хосок через стол наклоняется к мужчине и, отчеканивая каждое слово, говорит: – Помогите мне и я принесу голову Ким Намджуна вам на блюдечке. – И что от меня требуется? – Подключите свои связи, найдите этого мудака, выдайте мне людей, чтобы те расправились с его шестёрками. Самого Кими я беру на себя. – Ты прав, от такого предложения нельзя отказаться. Не каждый день любой встречный предлагает мне голову Ким Намджуна, – мужчина довольно протягивает руку Хосоку, которую тот крепко жмёт. – Только можно поинтересоваться? Что такого тебе сделал Намджун, что ты так жаждешь его смерти? – У него мой омега, – ледяным голосом отвечает альфа. – Что ж, вопросов больше нет. – Можно ещё одну просьбу? – Я слушаю. – Выдайте мне машину.

***

Хосок возвращается в квартиру под вечер. Односложно отвечает на расспросы друзей и сразу же валиться на кровать. Вся вселенская усталость валиться на него мертвым грузом. Он уже хочет отрубиться на кровати, как чувствует запах сирени на скомканном покрывале. Он ещё сильнее в него носом зарывается, омегу в себя вдыхая. В сознании всплывают картинки сегодняшней ночи. Как он на этой кровати Юнги в себя вжимал, как касался его тела, вырывал из того стоны. Вспоминает, как сегодня утром они лежали на этой кровати вместе, а сейчас Хосок тут один. Он сжимает простынь в своих руках. Альфа не знает, что будет с его жизнью, если он больше никогда не почувствует запах сирени. Весь следующий день проходит на нервах. От Джихвана никаких новостей. Хосок наматывает круги по квартире, пока Чимин с Тэхёном пытаются его успокоить. Альфа и сам пытается, но мысли о Юнги не дают покоя. Каждая минута промедления может стоить его жизни. К вечеру он уже думает, наплевав на помощь Джихвана, поехать искать омегу самому, как Хосоку приходит сообщение от альфы: «Мы выследили его» Через десять минут он уже мчит на красной Хонде по указанным Джихваном координатам. Где-то сзади плетется конвой Кана. Тот велел не отрываться, но Хосоку плевать. Он только сильнее давит на газ, вырываясь вперед. Впереди мелькает портовый склад. По черным машинам впереди и стоящим по периметру вооруженным мужчинам, можно понять, что это тот самый. Не сбавляя скорости, Хосок несется вперед, даже, когда в него стрелять начинают, не останавливается. Мчится напролом, тараня стену склада. Входит в дрифт, сметая по пути ещё не успевших достать оружие альф, а потом давит по тормозам. Сначала он видит Намджуна, а потом того, кто стоит возле него на коленях. Впервые за последние сутки он, кажется, может дышать. Видно, как черная макушка омеги всматривается в тонированные стекла Хонды. Что ж, пора задать жару. Хосок открывает дверь и выходит из машины, а потом говорит самую банальную фразу, на которую был способен его мозг в тот момент: – Ну привет, куколка.

Сейчас

Юнги в шоке смотрит на Хосока, не веря своим глазам. На Хосока, которого он пару часов назад похоронил в своей голове, которого даже оплакать успел. Который сейчас, конечно, не до конца целый и невредимый, стоит перед ним. На лице альфы были видны последствия аварии, всё оно было в ранах и в ссадинах. Но, по крайней мере, он был живым. Завороженно смотря на Чона, омега почувствовал, как на его лице проступает ответная улыбка. Не успели люди Намджуна опомниться, как на склад въезжают ещё машины. Открывается стрельба. В следующую секунду Юнги хватают крепкие руки Намджуна и тот тащит его куда-то. Омега пытается сопротивляться, но с Кимом, который больше его в два раза, это плохо получается. Мин оглядывается. Сзади происходит перестрелка между людьми Намджуна и какими-то другими мужчинами. Среди них и Хосок. Юнги кричит его имя, но Намджун тому рот зажимает. Он тащит того в соседнее помещение, в руке до сих пор держит катану. Омега из всех сил пытается сопротивляться, но альфа только больше хватку усиливает. Впереди виднеется выход. Нет, просто так этот гандон не сбежит. Юнги резко кусает зажимающую ему рот руку. Так сильно, что чувствует, как под зубами кожа лопается. Мужчина кричит и со злостью бьёт омегу по лицу, отчего у того всё перед глазами начинает плыть. В следующую секунду он берет Юнги за горло и припечатывает того к стене. – Сколько же от тебя проблем, сучёнышь. Знал бы, ещё пять лет назад тебя с отцом бы похоронил. Намджун с силой начинает сжимать его горло. Юнги хрипит, но всё своё внимание пытается сконцентрировать на ноже в руках, которым пытается перерезать уже наполовину разрезанную веревку, сковывающую его руки за спиной. В глазах напротив он видит такую злобу и ненависть, что становится дурно. – Пора покончить с этим, Юнги. Намджун надавливает на его горло, по стене поднимает. Ноги омеги от пола отрываются. Альфа с наслаждением смотрит, как капилляры в глазах напротив лопаются, как лицо краснеет от нехватки воздуха, видит, как жизнь постепенно из него уходит. Юнги и сам это чувствует, всё перед глазами начинает темнеть, ещё пару секунд, и он точно задохнётся. Собрав все оставшиеся, что в нём есть, силы, омега сжимает наконец-то освободившимися от веревки руками нож и со всем силы вонзает его в бок альфы. Альфа по-звериному кричит. Руки на шее Юнги ослабевают, тот падает на пол, начиная кашлять. Тут он видит на полу свою катану, которую Намджун уронил. Прикладывает титанические усилия, ползёт к ней. Кричащий альфа наконец-то вытаскивает окровавленный нож из тела, зажимая рану. Видит, как лежащий на полу мужчина тянется к белому клинку. Рыча от злости, Намджун подходит и вонзает нож в ладонь омеги, которая в сантиметре от катаны остановилась. Лезвие проходит насквозь и вбивается в пол, вырвав из Юнги истошный крик боли. – Когда же ты сдохнешь, сука? – Мин его слова через густую дымку слышит. Намджун лежащую на полу катану поднимает, в последний раз на Юнги смотрит. Перехватывает рукоятку сильнее, готовясь наконец-то отправить того на тот свет. Но тут сзади он слышит знакомый голос: – Ну привет, мудила. Ким обернуться не успевает, как Хосок на него кидается, снося того с ног. Взбирается и начинает того бить по лицу. Быстро среагировавший Намджун отвечает, блокирует удары разъярённого альфы. Он сбрасывает Чона со себя, но тот не сдаётся. Они перекатываются по полу, пытаясь забрать у противника первенство в бою. – У него рана на левом боку, бей туда, – как можно громче хрипит Юнги. Хосок слушается, наносит удары именно туда. Намджун взвывает от боли, однако не сдаётся, наносит альфе ответные удары. Мин смотрит на это всё через какой-то туман. Его сознание сейчас на грани, чтобы отключиться. Но он запрещает себе это делать. Видит, как Намджун над Хосоком восседает, как всё новые и новые удары ему наносит. Тот, конечно, отбивается, но видно, как с каждым разом ему становится тяжелее. Юнги отводит взгляд от борющихся альф. В метре от него лежит катана. Его «Белая смерть». Собрав все последние силы в кулак, омега здоровой рукой берёт рукоять торчащего из ладони ножа и начинает вытаскивать. Чувствует, как лезвие по миллиметру из руки выходит, крик боли, от которой хочется выть, в плече давит. Наконец-то вытащив лезвие, отбрасывает его в сторону. Юнги тяжело дышит, ощущает, как кровь из ладони по полу растекается. Не обращая внимание на боль, ползёт к своей катане, сжимает рукоятку меча в здоровой руке. Опираясь на лезвие, кое-как поднимается на дрожащие ноги. Думает, что упадёт, но равновесие всё-таки удерживает. Хосок уже перестаёт чувствовать удары Намджуна. Их так много, что они все сливаются в один. Понимает, что он сейчас на грани, чтобы потерять сознание. Намджуну не лучше. Он чувствует, как из раны порциями вытекает кровь, ощущает, как перед глазами начинает всё темнеть, однако бить не перестаёт. Пока последний вздох этого пацана не услышит, не перестанет. Даже, когда тот перестаёт сопротивляться, продолжает. Только ещё сильней заводится. Намджун встаёт и начинает бить Хосока ногой по ребрам, получая ни с чем не сравнимое наслаждение. Останавливается, чтобы перевести дыхание, пока Чон на полу скручивается. – И это всё, на что ты способен? – улыбаясь хрипит Намджун, сплевывая кровь. – Как бы тебе не хотелось, но ты не сможешь меня убить. – Зато я смогу, – слышит он за спиной голос Юнги. В следующую секунду лезвие катаны пронзает его грудь. Намджун опускает глаза. Видит, как острие ножа, с которого капают капли крови, из его грудной клетки торчит. Чувствует, как к горлу кровь подступает. Юнги дрожащими руками вытаскивает катану из груди альфы, смотрит, как тот сначала на колени, а потом и на пол падает. Намджун больше не дышит. Юнги кидает катану в сторону, а потом оседает на пол, запрещает себе терять сознание, пока не убедиться, что с Хосоком всё в порядке. Тот в паре метров лежит, омега к нему ползет. – Хосок, – дрожащим голосом говорит мужчина. На альфе живого места нет. Из лопнувшей губы стекает кровь, нос разбит, один глаз заплыл. Но даже так тот улыбается окровавленными зубами, когда видит Юнги. – Клёво я этого мудилу отмудохал? Омега обеспокоенно смотрит на него и в следующую секунду начинает смеяться, утыкаясь Хосоку в плечо, такое облегчение чувствует. Если альфа шутит, то значит жить будет. Чон тоже смеется, приобнимая Юнги рукой. Тот в ответ прижимается, но тут же отстраняется, когда чувствует, как альфа шипит от боли. – Прости. Кажется, твой бывший мне несколько рёбер сломал. – Чёрт, Хосок, я… я сейчас позову кого-нибудь на помощь, – тот хотел уже было подняться, как альфа хватает его за руку. – Нет, стой. Не уходи пожалуйста. Полежи со мной. Юнги слушается, аккуратно ложиться рядом с альфой. Тот в его волосы лицом зарывается. Жаль, что из-за разбитого носа он не может почувствовать запах сирени. Сейчас бы всё за это отдал. Омега нежно поглаживает его шею. От этих касаний вся боль уходит на задний план. – Я думал, что ты умер, – тихо говорит Мин. – Не поверишь, но я даже заплакал. – Да ты гонишь, – Хосок пребывает в тотальном шоке. – Ты серьезно? Юнги смеётся в ответ. – И зачем я только это сказал? До конца своей жизни ведь шуток от тебя не оберусь. – Стоп. Получается, ты планируешь быть со мной до конца жизни? – Ну, учитывая нашу разницу в возрасте, думаю, от старости я умру первым. Ай, – шипит мужчина от больного щипка альфы. – Не говори так, – серьезно говорит альфа, а потом тихо добавляет: – Я тоже хочу быть с тобой до конца жизни. Юнги глупо улыбается, уткнувшись ему в плечо. – Но с такими бывшими как у тебя, я, наверное, долго не проживу. Скажи, ко скольким мне ещё готовиться? Я тогда на бокс сразу же запишусь. Омега снова смеется. – А мне стоит волноваться о твоём учителе корейского, на которого у тебя был краш? – Не-а. Он давно вышел замуж. Как видишь, к сожалению, не за меня. Теперь очередь Юнги больно ущипнуть альфу. Они какое-то время лежат молча. – Юнги, – окликает его парень. – Ммм. – Куда хочешь пойти на свидание? – Боюсь, в ближайшие два месяца все наши свидания будут проходить у твоей больничной койки. – Ну а после этого? – Я не знаю. А куда нынче молодежь ходит на свидания? – Боже, пожалуйста, не говори так, будто бы ты старый дед. – Я порой рядом с тобой себя так и чувствую. А ещё растлителем малолетних ощущаю. – Юнги, мне двадцать три, а не пятнадцать. Они продолжали пререкаться, даже когда возле склада послышались мигалки скорой помощи.

3 месяца спустя

На стартовой линии выстроились пять спорткаров. Во всю шумящая толпа зрителей стояла рядом. Гонщики уже сидели по машинам, оставалась минута до старта. Однако ещё одного участника заезда не хватало. Юнги ещё раз обвёл взглядом все спорткары. Поправив выбившиеся на ветру волосы, он посмотрел на наручные часы. – А он себе не изменяет, – хмыкнул омега. – Ты же знаешь его. Он приедет, – говорит рядом стоящий Джунки. – Ещё бы он не приехал. Не успел омега это сказать, как в дали послышался рёв машины. Толпа будто сошла с ума. К стартовой линии на всех порах мчался красный авентадор. – Иногда я думаю, что он делает это специально, – ухмыляясь, говорит Юнги. Поравнявшись с другими спорткарами, авентадор остановился. Его движок с силой рычал. А дальше всё по заданному алгоритму. Грид-омега на стартовой полосе, отсчёт, взмах флага и все шесть спорткаров сорвались с места, буквально плавя асфальт под своими колёсами, уносясь вдаль трассы. Юнги смотрел вслед ревущим автомобилям. – Сколько длится трасса? – спросил омега Джунки. – Пятнадцать минут, но… – Но Хосок пройдёт её за четырнадцать, – закончил за того мужчина. – Да. И в правду, по истечении четырнадцати минут на горизонте появилось красное пятно. Толпа зрителей зашумела с новой силой. Очертания авентадора всё четче стали вырисовываться вдали, а звук ревущего мотора становился громче. Остальные пять спорткаров остались где-то позади, пока красная машина на всех порах неслась к финишу, до которого её отделяло пару сотен метров. И вот, словно в замедленной съёмке авентадор пересекает финишную линию, срывая с зрителей головные уборы, давит по тормозам, оставляя черные следы от шин на асфальте. Остальные машины финишируют только спустя тридцать секунд. Дверь авентадора открывается. Хосок поправляет свои отросшие черные волосы. На нём черная футболка, заправленная в такого же цвета джинсы, и его любимая косуха красного цвета. Длинными пальцами он зачесывает волосы назад. Толпа взрывается криком. Так она скандирует возвращение Короля гонок. Это был первый заезд альфы после реабилитации. Сломанные ребра заживали два месяца. Сразу по выписке из больницы Хосок сел за руль своего отремонтированного авентадора. Юнги протестовал, но альфу было не удержать. Входить в форму после такого перерыва было сложно, но Хосок с этим быстро справился. Ему надо было вернуть свой на время утраченный титул. За его отсутствие на дорогах появилось много новых талантливых гонщиков, а также много выскочек. Этим заездом Хосок всех их на место поставил. Сейчас альфу обступала что-то скандирующая толпа, но он на них внимание не обращал. Глазами кого-то высматривал, а потом, когда их взгляды с Юнги встретились, тот ему подмигнул. Также нахально, как и в первую их встречу. Омега на это лишь глаза закатил. Что-то никогда не меняется.

***

– Блять, да как расстёгивается этот гребанный ремень, – шипит Юнги. Омега сейчас сидит на коленях Хосока в его красном авентодоре. Кажется, после гонки они ехали домой, но в какой-то момент всё пошло не так. Машина стоит на обочине дороги, Хосок сидит на пассажирском сиденье, а Юнги через одежду трётся о его вставший член. Альфа себя сдерживает, знает, что омега в такие моменты вести любит. Он лишь его задницу чуть придерживает, сам иногда его движения направляет. Пока Мин, прикусив губу от напряжения, разбирается с его ремнём на поясе, Хосок им любуется, рукой прядки его выбившихся черных волос поправляет. Юнги так обратно в белый и не перекрасился, решив оставить этот цвет. Альфа рукой по его щеке ведёт, останавливается, а потом утягивает во влажный тягучий поцелуй. Юнги, которого оторвали от столь важного дела, сначала недовольно мычит, но, спустя время, всё же отвечает. Наконец-то расправившись с ремнём и ширинкой, Мин обхватывает член альфы, водить рукой по нему начинает. Хосок в поцелуй стонет, разрывает его, голову на сидение откидывает, глаза от удовольствия прикрывает и тихо шипит: – Блять. Юнги его реакцией упивается. Ещё сильнее доставить альфе удовольствие пытается. Чон из-под полуприкрытых глаз на него смотрит, взглядом его лицо обводит, на шраме на правом глазу останавливается, что после аварии остался. У Юнги есть все возможности его медицинским путём убрать, но тот решил его оставить. Как напоминание. Хосок улыбается, руками по его бедрам водит. Хрипло спрашивает: – Как идут дела в Вавилоне? – Ты серьезно сейчас хочешь об этом поговорить? – отвечает Юнги, движения на члене ускоряя, от чего альфа шипит. – Ты просто весь такой занятой. Я скучаю. – Вчера заключили новый договор. Сейчас буду посвободней. После всех событий, Юнги снова вернулся к управлению Вавилона. Всех, кто был за Намджуна, а таких после его смерти осталось немного, он исключил из совета директоров. Понадобилось некоторое время, чтобы привести всё в порядок, однако сейчас дела снова идут в гору. После особых махинаций, штаны омеги валялись на полу салона, а тот, уткнувшись в шею альфы, прогибался в спине под его касания. – Нет надобности меня растягивать. Мы занимались сексом сегодня утром в душе. – Ты же знаешь, как мне это нравится, – ухмыляясь отвечает альфа, уже свободно двигаясь тремя пальцами в Юнги. Омега сам на них насаживается, стонет, когда те членом заменяются, сам двигаться начинает. Хосок от его шеи ни на секунду не отрывается, кусает кожу, поверх старых отметин новые ставит. Сам в Юнги толкается, вырывая у того новые стоны. Мин в отросшие волосы альфы руками зарывается. Он уже месяц уговаривает того к парикмахеру сходить, но тот всё отказывается. Юнги и не напирает, стоит признать, ему нравятся длинные волосы парня, особенно как те выглядят, когда тот из душа выходит. – Юнни, – шепчет тому на ухо Чон. – Я же просил меня так не называть. – А как тогда? – Хосок отстраняется, своими большими черными глазами смотрит. – Папочка? Юнги кроет. Оргазм настигает мгновенно. Омега тряпичной куклой на руках альфы оседает. Тот толкается в него ещё пару раз и вслед за ним кончает. Обнявшись, они ещё какое-то время сидят и дышат запахами друг друга. – Когда-нибудь мы перестанем трахаться в твоих машинах. – Не в этой жизни, куколка.