Sweet bones

Куча справок и заключений от врачей, переполняющих медицинскую карту. Выведенный размашистым неразборчивым почерком диагноз — ПТСР. Руслану двадцать и последние несколько лет своей жизни он проводит в страхе за свою сохранность. У Руслана конченный отчим, который избивал его на протяжении всего детства, а когда Тушенцов переехал из ненавистного дома, он натравил на него своих приятелей-алкашей, за пару бутылок водки согласившихся устроить парню черепно-мозговую. У Руслана только недавно срослись рёберные кости и он каждый ебаный день получает угрозы в свой адрес. Руслан последние два года не выходил на улицу один, дальше собственной шараги и ближайшей круглосутки. Руслан пиздецки боится за свою жизнь. Тушенцов смотрит на мятый тонкий листочек с заключением врача, не верит, злится невозможно и очень хочет курить. Надеется, что никотиновая дымка вместе с лёгкими заполнит и голову, унесёт из закипающего мозга все мысли и проблемы. Единственную пачку сигарет забирают вместе с остальными «небезопасными» вещами. После заселения в палату и короткого разговора с лечащим врачом, он хватает телефон и ветровку, сбегает в парк, ограждённый высоким забором с острыми металлическими прутьями. Одинокая пошарпанная лавочка встречает не очень приветливо, облезшей краской и следами пепла от потушенных сигарет на самом краю. Неподалёку шатается неизвестный рыжий парень, выглядывая что-то издалека. Он высматривает свободное место и подсаживается рядом на лавочку, вынуждая Руслана немного подвинуться, в попытке сохранить личное пространство. Неизвестный поджигает сигарету и затягивается, выпускает пахучее облако пара и запрокидывает голову на ободранную спинку лавочки. Руслан вдыхает манящий запах, вызывающий накатывающую волну нехватки никотина в организме, мнётся считанные секунды, но всё же решается и вежливо спрашивает, есть ли закурить. Конопатый давит тяжёлым взглядом, рассматривая парня (или прожигая в нём дыру, Руслан не уверен), но всё же достаёт пачку синего винстона, цепляя оттуда сигарету. Тушенцов затягивается драгоценным запасом никотина, пуская в лёгкие дым. Голова начинает приятно кружиться и пальцы, держащие сигарету, легонько подрагивают. — Как зовут-то хоть? — Вдруг интересуется рыжий. Руслан терпеть не может новые знакомства, тем более сейчас, тем более в психиатрической больнице. Но в благодарность за любезно одолженную сижку решает ответить, он же не совсем мудак. — Руслан. Рыжий тянет свободную ладонь для рукопожатия и лаконично представляется, — Даня.

///

Руслан выбирается из собственной палаты, с облегчением выдыхая. К нему подселили неуравновешенного деда, который безостановочно бормочет что-то про правительственный заговор и грядущий апокалипсис, от чего у Руслана скоро лопнет голова. Заметив издалека сутулый силуэт нового знакомого, Руслан запрыгивает на подоконник рядом с ним. Данил уставший и очевидно под транквилизаторами. Он жмурит веки и пытается сконцентрировать расфокусированный взгляд, пялится на голые деревья за мутным стеклом окна. Они сидят молча, потому что Руслан не знает, с чего начать диалог, да и стоит ли вообще? Он нервно постукивает кончиками пальцев по гладкой поверхности пыльного подоконника. — Закаты любишь? — Внезапно интересуется Даня. Руслан спустя пару секунд ступора отвечает коротким кивком и продолжает глядеть удивлённо. Парень достаёт из кармана джинс телефон, листает что-то, вроде бы, собственную инсту и показывает Тушенцову экран. На фотографии неожиданно оказывается сам Даня, непривычно весёлый, с широкой улыбкой на лице, фотографирующий сам себя на фронталку. На фоне парня в чёрном худи контрастирует яркий, почти красный закат. Руслан не назвал бы себя ценителем природы и искусства фотографии тем более, но отчего-то эта фотка вызывает что-то на грани восхищения и умиротворяющей теплоты. Он протягивает восторженное «вау» и хочет попросить показать еще пару фоток, но не успевает сказать и слова, как Данил демонстрирует несколько снимков ярких закатов. Он хвастается фоткой новых дорогих кроссовок, нелепой старой фотографией со смешной и криво обрезанной чёлкой, показывает снимок своего чёрного кота, которого вроде как зовут Асмо, но откликается он на «иди жрать, нахлебник». Руслан посмеивается в кулак с нелепых историй нового знакомого, прилагающихся в дополнение к фотографиям. Руслан не замечает, как быстро утекает время, как солнце скрывается за горизонтом и алеет красочный закат. Данил вдруг оборачивается на окно, замечая красный свет на блеклых стенах больничного коридора. — Э-эй, — воодушевлённо тянет рыжеволосый, поднимаясь с подоконника, — Улыбочку? Он направляет на Руслана камеру чёрного айфона и тыкает по экрану для фокуса. Тушенцов не успевает возразить и натягивает на лицо деланную улыбку. — Тебя как будто мамка на первое сентября фоткает, лицо попроще сделай, — Кривится Даня, всматриваясь в картинку на экране. Руслан ухмыляется и слепится от яркой вспышки перед глазами. Даня наспех что-то редактирует и показывает итоговый вариант. Руслан выглядит непривычно непринуждённым, от чего сам себя не узнаёт. Они болтают до самого вечера, пока врач не зовёт Даню сменить бинты и принять лекарства. Руслан думает, что он впервые за несколько лет встретил человека, способного отвлечь его от навязчивых мыслей. Руслан думает, что это пиздецки странно.

///

Тушенцов не знает о Дане практически ничего и одновременно слишком много для случайного приятеля. Знает, что его дома ждёт пушистый и невероятно наглый чёрный кот, что Кашин курит только винстон и ненавидит сигареты с кнопками, что обожает фотографировать всё вокруг себя и недолюбливает своего странноватого соседа по палате. Знает, что он загремел сюда из-за двух неудавшихся попыток суицида И Руслану хочется слушать Даню часами, вникать в бессмысленные истории из чужой жизни, потому что у Дани очень насыщенная и интересная жизнь, пусть и непростая, учитывая тот факт, что он в психиатрической больнице второй раз за свои двадцать один. Потому что у него красивый хриплый голос и звонкий заразительный смех. Потому что у него красивые голубые глаза и забавные веснушки.

///

Сегодня Даня ведёт себя странно, прячет вгляд и отвечает на все вопросы односложно, витая в собственных мыслях. Руслан не придаёт этому значения, по крайней мере, делает вид. Они в ёбанной психушке, стоит только поменять принимаемые препараты или увеличить дозу транков и человек станет совсем другим. Руслан рассказывает что-то непринуждённое и в который раз замечает, что Даня его совсем не слушает. — Что-то случилось? — А? Нет, просто, — Он запинается на полуслове, вглядываясь в тёмные глаза напротив, — Руслан, я не знаю, как к этому отнесёшься, но, наверное, мне стоит это сказать. Тушенцов слушает внимательно и кивает в одобрительном жесте. Его отношение к Дане не поменяет ничто, наверное, исключая только убийство и любовь к томатному соку — это реально за гранью. Руслан ухмыляется собственным мыслм и заитригованно ждёт пока Даня продолжит говорить. — Ты мне нравишься, — Взгляд внимательных глаз напротив обжигает. Кашин выглядит непривычно обеспокоенно, сминает край собственной кофты татуированными пальцами. Руслан молчит, потому что способность говорить временно пропадает, немым шоком отпечатывается в глазах. Он хочет ответить, но боится неимоверно, потому что, блять, ну как? Руслану незнакомо ощущение влюблённости. Ощущение крови на языке, крошащихся костей, боли во всех частях хрупкого тела, обиды на всё живое и неконтролируемого страха — да. Влюблённости — нет, даже звучит нелепо. Острые покалывания в груди и кончиках пальцев, рядом с Кашиным он воспринимает за боль, приятную, головокружительную и непривычную. Руслан не находит слов, поэтому рискует и на пробу подаётся вперёд, боязливо касаясь чужих губ. Даня отвечает на поцелуй, отдающийся в груди чем-то новым и неизведанным. Руслан решает, что это слишком. Слишком невыносимо ощущать Данины ладони на бёдрах, мягкие губы, сминающие собственные в медленном аккуратном поцелуе. Руслан жмётся ближе к чужому торсу, зарывается дрожащими пальцами в рыжие волосы. Он первый отстраняется, наполняя лёгкие драгоценным воздухом, и ощущает себя ебучим школьником, потому что не знает куда спрятать растерянный взгляд. — Это типа «ты мне тоже»? — Совершенно по-идиотски лыбится Кашин, переводя дыхание. Руслан легонько толкает его в грудь кулаком и они вместе заливаются смехом.

///

Руслан не мог себе представить, что его жизнь когда-нибудь станет такой. Он в жизни бы не подумал, что встретит человека, способного одним своим голосом заставить забыть обо всех проблемах. Обнять так, чтобы кошмары не мучали ближайшую неделю и смехом отвлечь от гнетущего страха. Сумасшедший дед, по совместительству сосед Руслана по палате, съезжает куда-то в другой корпус, освобождая койку, и парни слёзно умоляют медсестру о том, чтобы Даня переехал на свободное место. Дружелюбная молодая сотрудница легко поддаётся на уговоры, поэтому уже вечером Кашин с лучезарной улыбкой и своими скудными пожитками стоит на пороге чужой двуместной палаты. Вдвоём живется легче, даже учитывая тот факт, что они в психбольнице. Двери на замок, очевидно, не запираются, поэтому каждый раз приходится подскакивать от каждого шороха и скрипа. Ночью, после кошмаров Руслана, они часто засыпают на одной скрипучей кровати, потому что Руслан спокойно уснуть теперь может только так, в Даниных объятьях. — Меня выписывают, — Руслан лежит головой на чужих коленях, глядит внимательно на Данилу снизу вверх, пытаясь прочитать противоречивые эмоции на чужом лице. — Я рад за тебя, — он кривит губы, натягивая на лицо неестественную улыбку, старается выглядеть убедительно, но взгляд голубых глаз, цепляющийся за всё подряд, кроме самого Руслана, выдаёт его с потрохами. — Эй, часы посещения с обеда до самого вечера, я буду каждый день после пар приезжать! — Руслан подскакивает, ладонями обхватывает веснушчатое лицо, поглаживая впалые щёки. — Давай позже поговорим об этом, Русь, — Даня внезапно поднимается с подоконника, сбегая от холодных рук и, потрепав напоследок по русой макушке, поспешно уходит.

///

Даня упорно избегает Руслана целый день, но в небольшой районной больнице удаётся не очень удачно, поэтому Тущенцов в конечном итоге вылавливает его в одном из тесных коридоров. — Так и будешь бегать? — Руслан... — Даня мнётся и Тушенцова это раздражает невероятно. Ему обидно и страшно до ужаса, что Дане надоел, осточертел Руслан и всё с ним связанное. — Всё сложнее, чем ты думаешь. — Я буду приходить сюда, пока тебя тебя не выпишут, – Руслан искренне не понимает причины такого поведения Дани и начинает злится. Прокусывает нижнюю губу практически до крови и хмурит пушистые брови, в ожидании ясного ответа. — Блять, Руслан... — У Дани сводит скулы, он много думает и решается что-то сказать. Сбивается с мысли и медлит, изводя парня нагнетающим молчанием, — Я никогда отсюда не выйду. — Что? — Понимаешь, я здесь не в первый раз. — Я знаю, ты говорил, что... — Девятый. Девятый раз я попадаю сюда. — Пауза. Сердце замирает, пропуская пару ударов и колется, больно, до зажмуренных глаз. Даня набирает в грудь воздуха и продолжает,— Я никогда не смогу восстановиться, ты видел, блять, мои руки? Я выйду отсюда, как обычно, на недельку-другую, посижу на таблетках и всё равно сорвусь. Руслан впервые видит как у Дани слезятся глаза. — Русь, ты правда стал для меня очень дорог, — он отворачивается и смахивает влажные капли, оставляя на щеках мокрые блестящие разводы, — Но я безнадёжен. Он не говорит больше ничего, разворачивается и уходит в противоположную сторону коридора, оставляя Руслана совсем одного. Месяц назад Руслан боялся быть избитым до двух переломанных рёбер, вывиха руки и сотрясения первой степени. Сейчас кажется, что хруст собственных костей ощущался не так болезненно, как некоторые слова.

///

Руслан выписывается из больницы и в тот же вечер благополучно едет домой, в свою съёмную квартиру. Он поднимается на родной пятый этаж и видит... открытую входную дверь? Руслан проходит по тёмному коридору вперёд и видит сгорбленный силуэт в дверном проёме. Свет слепит глаза яркой белой вспышкой. Отец, облокотившись о дверной косяк, протирает нож, белое полотенце в его руках алеет, кровь расползается по ткани красным пятном. Руслан на пятках разворачивается, но в попытке убежать, поскальзывается о пятно крови на деревянном полу. Падает, чувствует острую боль в области спины. Нож распарывает плоть насквозь, врезаясь со спины, острым кончиком упирается в немеющие пальцы руслана. — Руслан? — Даня трясёт рыдающего парня за плечи в попытке разбудить. Руслан вздрагивает и почти кричит, но лицо обеспокоенного Дани приводит в себя. Он притягивает его к себе и крепко обнимает по привычке, не сомневаясь в уместности своих действий. Потому что избегать вечно невозможно, а проигнорировать Руслана сейчас, в таком состоянии тем более. — Пожалуйста, не оставляй меня, — Руслан утыкается ему в плечо, сжимая так крепко, будто хочет переломать чужие рёбра. Он говорит очень тихо, почти шёпотом, потому что никогда не боялся быть кем-то оставленным, никогда не привязывался к людям до такой степени. Слова даются тяжело, застревая комом в горле, но Даня понимает, кажется, без объяснений, на ментальном. Он гладит напряжённую спину, проходясь ладонью между лопаток, целует парня в макушку и заставляет поднять взгляд. Руслан прячет мокрые глаза и пытается незаметно вытереть влажные щёки. Даня целует в уголок губы мягко, почти невесомо и прижимает к себе.

///

Руслана выписывают через пять суток и он, как и обещал, навещает Даню каждый день, просиживая с ним в палате до позднего вечера. Уже через пару недель, вежливость и хорошее поведение записывают в медкарте как ремиссию и благополучно выпускают Даню из больницы. Руслан ощущает, что его жизнь наконец-то становится нормальной, как у всех здоровых и адекватных людей, течёт размеренным потоком, без приступов тревоги и панических атак. Он живёт с любимым человеком, учится, находит неплохую работу, которую можно проделывать дома с компа и даже перестаёт просыпаться по ночам от кошмаров-напоминаний о прошлом.

///

Пары тянутся ужасно медленно, Руслан выходит из колледжа под вечер. Включает музыку в беспроводных наушниках и отправляется домой. Думает о том, что дома его встретит Даня, пушистый кот и аппетитный ужин под какой-нибудь интересный фильм. Даня, как оказалось, умеет ахуительно вкусно готовить, а ещё любит пересматривать бригаду. Руслан, замечтавшись, чуть не пропускает свою станцию, но вовремя ориентируется и выскакивает из вагона. Он забегает в пятёрочку под домом, покупает пару банок энергетика и Данин любимый шоколад. Асмо радостно встречает парня с порога, трётся о ноги и мурлыкает, соскучился или просто хочет есть, Руслан не уверен, но всё равно зачарованно гладит пушистого дурачка и разувается, оставляя ботинки на коврике. В коридоре темно и тихо, свет горит только в ванной и на кухне, потому Руслан проходит вперёд, ожидая увидеть Даню там. На плите стоит заботливо приготовленная паста. «Наверное, заснул» — думает Руслан, шаркая по полу до спальни. Кровать, заправленная ещё с утра, оказывается пустой. Руслан недолго думает и идёт к ванной, прислушивается к тишине за дверью и неспешно стучится. Не получая ответа, он открывает незапертую дверь. В окровавленной ванне лежит бледное тело Кашина. Руслан замирает. «Нет-нет-нет» набатом звенит в кружащейся голове. Он подбегает к ванне, хватает Даню за исполосанное запястье, дрожащими пальцами касается остатков уцелевшей кожи. «Пульса нет.» И это абсолютно ожидаемо, потому что багровая жидкость едва не выливается за бортики ванны и чужая кожа нездорово-бледная, но Руслан надеется до последнего. Потому что Даня не может. Не может умереть. Даня живой, до безумия красивый веснушчатый парень, который шутит, иногда не очень уместно, но всегда невероятно смешно. Который любит своего кота, Руслана, синий винстон и фотографировать блядские закаты. Он не может умереть. Не может. Руслан тянется к бледной шее, но не чувствует под пальцами ничего кроме холода влажной плоти. Парень скатывается на холодный кафельный пол, трясущимися ладонями закрывает лицо, испачканными пальцами путается в собственных волосах, оттягивая их так, словно хочет отодрать вместе со скальпом. Руслан нащупывает телефон в кармане заляпанного худи и звонит в скорую. Говорит адрес и больше ничего, сбрасывая звонок. Он задирает рукав одежды и хватает в руки окровавленный нож. Раньше Руслан думал, что перед своей смертью оставит записку, полную извинений и оправданий перед близкими, но сейчас в этом нет никакого смысла, потому что единственный дорогой человек сейчас лежит в полуметре без пульса. Он секунду медлит, но в голове всплывает: «Даня резался им же.» Он зажмуривается и нерасторопным движением вспарывает тонкую кожу от запястья до локтя. Залитый кровью белый кафель и размытый свет лампочек на потолке — последнее, что обрывками мелькает перед глазами. Веки наливаются свинцом и Руслан медленно прикрывает глаза.