Show Me Your ID

Быть на последнем курсе колледжа, работать над диссертацией и музыкой, а также работать неполный рабочий день было нелегко. В двадцать четыре года Юнги едва успевал есть. Он проводил большую часть своих дней, прячась в маленькой студии, которую он арендовал, сочиняя песни, а затем отказываясь от них, оставляя свой лучший материал только для того, чтобы показать руководителям, с которыми он собирался вскоре встретиться. Юнги собирался пройти стажировку в очень респектабельном лейбле звукозаписи, одном из лучших в стране, поэтому он пренебрёг своей личной жизнью ради работы. Как бы грустно это ни звучало, Юнги не трахался уже вечность, и он даже не хотел думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как у него были хоть какие-то отношения. По большому счёту, это было не так важно. Он усердно работал, чтобы достичь своих профессиональных целей и получить что-то в будущем. Но Юнги всё ещё скучал по прикосновениям. И любви. Хотя первое было проще получить. Однажды ночью, когда он пришёл на свою пустую квартиру, Юнги откровенно устал от одиночества, поэтому он принял душ, тщательно вымылся, оделся в свою лучшую клубную одежду — провокационную, но не слишком развратную — и брызнул на шею и запястья своими любимыми духами. Юнги хотел, чтобы его трахнули. Ему было всё равно, покажется ли это заявление грубым или отчаянным. Это была правда, и это то, что он сказал своим друзьям, когда он появился у их дверей с намерением затащить их в клуб, и они спросили его, почему он так хочет пойти сегодня вечером. — Я говорил тебе, что мы должны были подарить ему фаллоимитатор на день рождения, — шёпотом прокомментировал Сокджин. Намджун подавился пивом. — Хён! Хотя я не думаю, что это плохая идея, я почти уверен, что у Юнги-хёна их уже много. Юнги не отрицал и не подтверждал этого. Он потягивал свой напиток, морщась от сладкого вкуса, сканируя толпу и выискивая горячего парня, которого можно было бы отвести домой. Тот, который, как он надеялся, хорошенько его трахнет. — Кроме того… я думаю, он хочет настоящей сделки, — продолжил Намджун, избегая зрительного контакта. Юнги фыркнул. — Если ты не видишь разницы, между членом и дилдо, возможно, хён просто не умеет тебя трахать, Джун-а. Сокджин ахнул, симулируя обиду. — Мин Юнги, как ты смеешь? Джун, защити мою честь! — сказал он, легонько хлопнув парня по груди. Щёки Намджуна покрылись румянцем. После стольких лет общения с такими прямолинейными и бесстыдными людьми, как Сокджин и Юнги, он всё ещё стеснялся разговоров о спальне. — Что ты хочешь, чтобы я ему сказал? Скрестив руки на груди, Сокджин приподнял бровь. — Что я вполне способен трахнуть тебя и намного лучше, чем фаллоимитатор. — То, что он сказал, — быстро произнес Намджун, взяв Сокджина за руку и потянув его на танцпол. Должно быть, он был очень смущён, если предпочёл пойти потанцевать. Ни один из них не был точно танцевальной машиной, но их хорошее качество, которое обожал Юнги, заключалось в том, что им было всё равно, выглядят ли они неловко или глупо на публике. Они сосредоточились только друг на друге. Намджун и Сокджин были так влюблены. Юнги почувствовал зависть. Впрочем, хорошая зависть. Их история любви была очень романтичной, и его друзья любили её рассказывать. Они встретились два года назад в магазине, их руки соприкоснулись, когда они собирались взять один и тот же товар. Сокджин сказал, что почувствовал искры. На следующий день он пригласил Намджуна на свидание, и через неделю они уже официально встречались, с тех пор вместе. Они сделали это так просто. Но после непрерывной череды неудачных отношений Юнги знал, что любовь — это совсем не просто. Может быть, всё дело в том, чтобы найти нужного человека в нужное время. Боже, когда была его очередь? В любом случае, Юнги был здесь не для того, чтобы зацикливаться на этом и позволять грустным мыслям затуманивать его разум. Он был здесь с ясной целью; повеселиться и трахнуться (надеясь) большим, кхм... И, как будто он был в кино, среди большого количества пьяных людей, танцующих и трущихся друг о друга, глаза Юнги встретились с глазами незнакомца. Парень был далеко от его места, но Юнги мог сказать, что он чертовски красив. Он заправил прядь волос за ухо, взволнованный тем, что к нему шёл высокий, статный, с татуировками. У него была инициатива, и Юнги это очень нравилось. Кокетливая улыбка на его лице сменилась выражением чистого шока, когда парень оказался перед ним и возбуждённо заговорил. — Привет, хён! Помнишь меня? Я Чонгук. Юнги потребовалось несколько секунд, чтобы понять. Чонгук. Единственным человеком с таким именем, которого он знал, был этот ребенок с широко открытыми глазами, который всегда следовал за ним повсюду. Малыш, которого Юнги нянчил во время школьных каникул. Это казалось невозможным, но это был он. Несомненно, это были те же самые большие сверкающие глаза. Его маленький Чонгукки. — О, Боже мой. Что ты делаешь в таком месте, как это?.. — спросил Юнги, всё ещё потрясённый. — Разве они больше не проверяют удостоверения личности? Чонгук рассмеялся, кроличьи зубы сделали его лицо мальчишеским и милым. — Юнги-хён, мне двадцать один. — Оу. Верно. Десять лет назад Юнги был подростком-нянькой у худощавого мальчика, который практически считал его героем, потому что в те времена он был крутым хёном. Они были соседями пару лет, пока Чоны не переехали из Тэгу в Пусан, в результате чего всего два лета он заботился о Чонгуке. Юнги использовал заработанные деньги, чтобы сделать новый пирсинг и накопить на огромную татуировку, которую он хотел сделать, когда ему исполнилось пятнадцать. Конечно, этого никогда не было. Ни один тату-мастер не хотел набивать тату несовершеннолетнему мальчику, и Юнги не доверял своим друзьям использовать иглу на нём, даже несмотря на то, что они уверяли его, что знают, что делают. В конце концов, Юнги так и не сделал татуировку, передумав, когда ему было восемнадцать. Хотя Чонгук много говорил о желании сделать татуировки и пирсинг, когда стал старше. И он их сделал. Теперь он был мужчиной, его рубашка без рукавов демонстрировала множество боди-арта на правой руке, у него был пирсинг на брови и ещё один на нижней губе. Юнги не мог поверить, что Чонгук так вырос. То, что он был достаточно взрослым, чтобы легально посещать клубы, означало, что Юнги действительно стар. Это было не место для кризиса двадцати пяти, поэтому вместо этого он направил свою энергию и мысли на то, как безумно снова увидеть Чонгука, несмотря на низкую вероятность. Он никак не ожидал этого после стольких лет, тем более в Сеуле, в каком-нибудь гей-клубе. Выглядит так чертовски горячо. — Позволь мне угостить тебя пивом! — сказал Юнги, выходя из ступора, заметив, что у Чонгука ещё один набор из пяти пирсингов на ухе. Что за чёрт? Он был так привлекателен, что Юнги разозлился. — Ах, хён, в этом нет необходимости. У меня есть свои деньги. Хён. Прошло так много времени с тех пор, как он слышал это почётное обращение от Чонгука. Он почти перенёсся в те долгие дни, которые они проводили вместе, смотря телевизор или играя в видеоигры, когда Чонгук умолял пить банановое молоко вместо томатного супа. — Неважно. Я всё ещё твой хён, а это значит, что я плачу. Чонгук не мог спорить с этой логикой, поэтому просто покачал головой и направился к бару вместе с ним. Юнги заказал два пива, и они сели в одну из кабин, желая более уединённого места с меньшим шумом, чтобы иметь возможность наверстать упущенное. — Ну как дела? Учишься, работаешь, путешествуешь? — спросил Юнги с искренним любопытством. Его импровизированное желание заняться сексом вылетело в окно, его внимание было сосредоточено исключительно на Чонгуке. — Я учусь на втором курсе колледжа. Я изучаю искусство, а ты? О, это имело смысл. Когда он не играл в игры и не танцевал, Чонгук всегда рисовал. Честно говоря, он был ребёнком со многими интересами. И Юнги вспомнил, что он был хорош во всём, что пробовал. — Я не удивлён, поскольку ты был моложе, ты показал много талантов, — похвалил он. — Я изучаю музыкальное производство. В этом году я заканчиваю учёбу. — Это потрясающе, хён! Я помню, ты всегда писал песни и играл на гитаре. Я думал, что ты самый крутой. Юнги рассмеялся, смакуя свой новый напиток. Он ненавидел золу, но горький вкус пива был ему знаком и согревал язык. — Иногда ты вёл себя как щенок, всегда позади меня, Чонгукки. Чонгук густо покраснел. — Пожалуйста, я так хотел потусить с тобой и твоими друзьями. Теперь я понимаю, что был слишком мал для этого. — Ха. Ты избавил себя от многих проблем. Ты был хорошим ребёнком, хотя временами и паршивцем, а мы были придурками. Юнги вспомнил дни, когда он прогуливал школу, чтобы курить сигареты или рисовать граффити на стенах. Он был неисправимым в этом возрасте директором, и даже родители от него устали. К счастью, со временем он повзрослел и изменился, всё больше и больше интересуясь музыкой и рэпом как способом выразить себя и свои сдерживаемые эмоции. — Твои родители, они в порядке? — спросил Юнги. — У них всё хорошо, они живут в Пусане. Я совсем один в большом городе, — драматично вздохнул Чонгук. Может, я мог бы составить тебе компанию. Остановив этот поток мыслей, Юнги быстро моргнул. Приходилось держать себя в штанах. Это был мальчик, которого однажды вырвало из-за пищевого отравления. Было бы странно хотеть его трахнуть, верно? Я имею в виду, Юнги был его няней, когда он был ребёнком, но опять же, Юнги тоже был ребёнком. И с тех пор прошло десять лет. Они продолжали разговор в течение нескольких минут, Чонгук не обращал внимания на моральную дилемму Юнги. Пока он слушал, его кошачьи глаза бегали туда-сюда между красивыми губами Чонгука и его большими руками. Надеюсь, он не был слишком очевиден. Не было никаких признаков того, что Чонгук влюблён в него. Он подошёл к Юнги, потому что знал его в прошлом, а не потому, что он ему нравился. Вероятно, он хотел оставаться на связи и дружить. Это было хорошо. Действительно. Юнги искал случайную связь, чтобы подарить себе бессмысленный секс, а Чонгук был не тем человеком. Он сделал глоток пива, думая о том, чтобы заказать ещё. Но он не успел этого сделать, так как Чонгук встал из ниоткуда и протянул руку. — Ты пойдёшь танцевать? — спросил он с выражением, которое Юнги интерпретировал как обнадёживающий. — Эм-м-м? — пробормотал он, как идиот. — Да, поехали… Чонгук тоже пришёл сюда, чтобы повеселиться. Было логично, что он хотел потанцевать, ведь они были в чёртовом клубе. И он любил делать каверы на известные к-поп песни, когда был маленьким, даже если Юнги дразнил его за это. Они вышли из будки и перешли на танцпол. Юнги не был большим танцором, однако ему нравилось, когда его окутывает громкая музыка и крепкие руки, его тело прижимается к другому, в то время как алкоголь, который течёт в его крови, и ослепляющий свет этого места заставляют его романтизировать эти маленькие моменты радости. Юнги сомневался, что сможет сделать это сейчас. Он обернулся, когда понял, что идёт один. Чонгук позади него, незаметно наблюдая за ним, его глаза не отрываются от походки Юнги. Точнее от его задницы. Пиво внезапно ударило по Юнги, или он воображал? Невозможно, он не был таким. Чонгук поднял голову и послал ему дерзкую ухмылку, как будто он не возражал против того, чтобы его застали врасплох. Как будто он был уверен, что Юнги не расстроится. Как будто он знал, что это заставит его чувствовать себя возбуждённым и обеспокоенным. Юнги едва сдерживал дрожь. Краем глаза Юнги заметил Намджуна и Сокджина, которые с энтузиазмом поднимали вверх большие пальцы, произнося вещи, которые он не мог понять. Ох. Должно быть, они думали, что Юнги нашёл мужчину на ночь. Забавные. Они понятия не имели, что он и Чонгук были друзьями детства — вроде того. Сначала они неловко стояли рядом друг с другом, но когда музыка сменилась на более медленную и интимную мелодию, их тела инстинктивно сблизились, пока между ними не осталось места. — Я не очень хорош в танцах, — пробормотал Юнги. Чонгук взял руки Юнги и, посмеиваясь, положил их себе на затылок. — Не волнуйся. Я достаточно хорош для нас обоих. Следующее, что он осознал, рука Чонгука нашла его талию и крепко сжала. Дыхание Юнги сбилось не только от обжигающего прикосновения, но и от внезапной уверенности, которую излучал Чонгук. Они танцевали бесконечные минуты, глаза были связаны невидимой нитью, а руки робко исследовали. Ритм музыки сменился на что-то более быстрое, но всё ещё чувственное, и Юнги прижался задницей к промежности Чонгука, в то время как тот схватил его за бёдра. Это был просто танец, да? Люди так танцуют всё время. — Ты солгал, — прошептал Чонгук, обжигая шею Юнги горячим дыханием. Он был таким высоким, таким большим, что полностью обволакивал его. — Ты сказал, что не умеешь танцевать. — Возможно, мне просто нужен был правильный партнёр, — возразил Юнги. Чонгук перехватил его так, что они оказались лицом к лицу. Ох. Он был сильным. — Я был очень влюблён в тебя, — признался Чонгук. Его глаза были немного стеклянными, но он не выглядел пьяным. — Ни за что. — Ты был похож на моё пробуждение в гея. Изо рта Юнги вырвался весёлый смешок. Чонгук не мог быть серьёзным. — Ты шутишь. — Я имею в виду, как ты мог не быть? Ты был симпатичным хёном с пирсингом и длинными волосами, мятежником, плохим парнем, — сказал Чонгук, оставив одну руку на талии Юнги, чтобы погладить его шею. — Ты был так добр ко мне и делал всё, что хотел. И я слышал о тебе столько слухов, в том числе, что ты любишь целовать мальчиков. Это заставило меня задуматься о том, чтобы целоваться с мальчиками. Я не знал, что ты можешь это делать. Чонгук был искренен, Юнги видел это в его лучезарных глазах. Это было одновременно ужасно забавно и невероятно мило, что он открыл важную часть себя через Юнги и его наклонности. — Ах, да? — пробормотал он, звуча довольно гордо этим, чувствуя себя более комфортно, пока они говорили. Чонгук кивнул, и на его красивом лице отразилось озорство. — Это была типичная детская влюблённость. Но представь себе моё удивление, когда я увидел шикарного мужчину в обтягивающих джинсах, с шелковистыми тёмными волосами и пухленькой попкой… И как только я собирался подкатить к нему, я заметил котячьи глаза и узнал, что это был мой хён. Так что Чонгуку действительно было интересно. Он думал, что Юнги симпатичный, он посмотрел на его задницу более двух раз и попросил его потанцевать, потому что хотел большего. Да, это происходило. Это был сигнал, который нужен Юнги, чтобы стряхнуть с себя сомнения и избавиться от всех запретов. И Чонгук, похоже, сделал то же самое, так как держал его так, будто не хотел отпускать. Он двигал бёдрами по бёдрам Юнги, создавая естественный ритм, который был впечатляющим. Юнги обнаружил, что у него идеальный рост, чтобы уткнуться носом в шею Чонгука. Он пах мускусом и полевыми цветами. — Это было не больше, чем моё удивление. Ты неузнаваем, — воскликнул Юнги, глядя на Чонгука из-под ресниц. — В последний раз, когда я видел тебя, ты был меньше меня. Теперь ты вдвое больше меня, и мне приходится поднимать голову, чтобы посмотреть на тебя. — Ты не вырос ни на дюйм с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать, — хмыкнул он, как мальчишка. — Нечестно, — проворчал Юнги, снова обнимая Чонгука за шею. Они были так близко. — Генетика отстой. — Ты милый, когда дуешься, хён. — Я всегда милый, Кук-а. Они перевели дыхание, а затем их губы слились в медленном и глубоком поцелуе. Одна рука Чонгука запуталась в волосах Юнги и потянула вверх, вырывая из него хриплый стон. Вкус у него был восхитительный, пиво с оттенком мяты. Рот Юнги открылся шире, и язык Чонгука играл с его, доминируя в поцелуе. Он без труда взял на себя инициативу. Юнги сдался, тая в его руках, ноги стали жидкими, довольный, что Чонгук крепче сжал его, когда тот прикусил нижнюю губу. Рука сжала его задницу, и бёдра Юнги вздрогнули, прижавшись к сильному и толстому бедру. Когда твёрдость, скрутившая его нутро, ткнула его в живот, Юнги понял, что пора уходить. — Ко мне? — пробормотал он между поцелуями. Честно говоря, он не мог насытиться Чонгуком и его мягкими губами. — Да, детка. Юнги никак не прокомментировал прозвище. Никогда молодой парень не называл его так, он никогда не ложился в постель с молодыми парнями. По логике, Чонгук был здесь ребёнком, но Юнги не мог отрицать, что ему нравится это слышать. Всегда было. Ему нравилось чувствовать себя маленьким и беззащитным. Это была его слабость. — Ты пришёл сюда один или с друзьями? — Один. Юнги освободился из его рук, решив, что будет лучше рассказать друзьям, куда он направляется, чтобы они не волновались. — Это Чонгук, — сказал он, как только локализовал их. Они пили и разговаривали, губы распухли от поцелуев. Или это то, что Юнги хотел бы представить. Он не хотел думать ни о каком другом варианте. — Намджун и Сокджин, мои лучшие друзья. К сожалению. — Привет, — сказал Намджун, мило помахав рукой. — Мы собираемся отправиться в мою квартиру, — сообщил им Юнги. — Удачи, Юнги-хён, — подмигнул Намджун. Или пытался. Он был изрядно пьян. Сокджин ухмыльнулся. — Ох, ты так рано уезжаешь? Почему? Юнги проигнорировал их и быстро пошёл к выходу, прежде чем его друзья успели сказать что-нибудь, что унизило бы его. — Не забывайте использовать защиту! — Сокджин громко закричал позади них, а Намджун закрыл лицо руками. — Используйте советы, что я дал тебе! Опечаленный Чонгук услышал это, они вышли из клуба и быстро взяли такси до дома Юнги. — Твои друзья — это что-то нечто, — хмыкнул Чонгук, защищающе кладя руку на бедро Юнги. — Они худшие, — притворно пожаловался он, радуясь, что Чонгук хорошо это воспринял. — И для протокола, мне не нужно, чтобы кто-то советовал мне. Все мои предыдущие партнёры говорили, что я делаю лучший минет. Вместо того, чтобы смущённо отпрянуть, как ожидал Юнги, Чонгук греховно ухмыльнулся и прошептал: — Не могу дождаться, чтобы стать судьёй этого. Достигнув дома Юнги, они целовались вслепую, ударяясь об мебель между хихиканьем и стонами, пока не добрались до кровати. Его знакомства обычно не были такими, они переходили прямо к делу, без шуток и глупостей. Но опять же, Юнги привык, что его трахают стойкие и скучные мужчины постарше. — Почему ты смеёшься? — спросил Чонгук, избавляясь от рубашки. Смех вскоре стих на губах Юнги, глаза расширились. Обнажённый торс Чонгука сам по себе был произведением искусства. Линии его тела были плавными, его мускулы чёткими и толстыми, и у него был пресс, от которого у любого текли слюни. Чонгук постучал Юнги по подбородку, тот стукнул зубами, когда его рот закрылся. Его лицо порозовело после того, когда его поймали с поличным. — Не думал, что тебя так легко вывести из себя, — поддразнил Чонгук, проводя большим пальцем по губе Юнги. — Я думал, что мой крутой хён не краснеет и даже не хихикает, когда кто-то флиртует с ним и оголяется. — Я не волнуюсь, — солгал Юнги. — И я определённо не хихикал. — О, но я слышал тебя. Это был довольно милый звук. Когда он снова покраснел, ловкие руки Чонгука осторожно сняли с него одежду, в то время как поцелуи опустились на его шею, игриво покусывая и посасывая его светлую кожу. Юнги захныкал, он любил, чтобы с ним обращались так деликатно, но ему не хватало горячей страсти их первого поцелуя. — Я смеялся над иронией того, что я планировал трахнуться с кем-то старше и опытнее, — спровоцировал он, моргая медленно и мило. — И вместо этого оказался с тобой. Чонгук самодовольно рассмеялся, поглаживая твёрдый член Юнги поверх уже промокших трусов. — Я позабочусь о том, чтобы ты не пожалел об этом, — пообещал он, кусая его член через ткань и скручивая сосок. — Я докажу тебе, что даже если я молод, у меня есть опыт. В мгновение ока Чонгук снял последний предмет одежды Юнги и направил свой рот к пульсирующему члену. — Не хватай меня за волосы, — предупредил он, прежде чем приступить. Чонгук поцеловал сочащийся член и лизнул от основания до кончика, поднеся блестящую головку к своему горячему рту. Он двигал головой вверх и вниз, втягивая щёки и сильно всасывая. Обнаружив, что Юнги застонал громче при стимуляции нижней части головки члена, он сосредоточился на этом месте, заставив его корчиться и плакать от удовольствия. Конкурентоспособный. Решил доказать свою точку зрения. Слишком обаятельный. Он продолжил ласкать Юнги и грубо раздвинул его круглые половинки, язык облизал его чувствительную промежность и неуверенно коснулся края. Чонгук трахал его дырочку, мягкие мышцы постепенно впускали его вместе с длинным пальцем. Первый был вызовом, потому что Юнги давно не играл сам с собой, но с большим количеством смазки остальные плавно вошли в него. Когда Чонгук нашёл его простату и помассировал её, волны тепла пошли от мозга к паху, оказывая давление, но Юнги сопротивлялся этому, предпочитая кончить немного позже. — Кук-а, стой, — заскулил Юнги, выгибая спину и изо всех сил вцепляясь в простыни. К счастью, Чонгук послушал его, отстранился и вытер рот рукой. Юнги в отчаянии дёрнул штаны. Он не мог дождаться, когда увидит его полностью обнажённым, чтобы он оказался внутри. Когда Чонгук снял нижнее бельё, Юнги смотрел на его член целых три секунды. Он был большим и жилистым, головка сильно покраснела от возбуждения. Юнги хотел, чтобы он был в его рту, в его горле и заднице, везде. — Держи, — он бросил ему презерватив "королевского" размера, не без злобы. — Я надеюсь, что ты знаешь как его использовать. Чонгук поймал его в воздухе, демонстрируя свои отличные рефлексы, и открыл его зубами. Чертовски сексуально. — Я бы наполнил тебя спермой, если бы нам не пришлось использовать это дерьмо. Огненный шар удовольствия ударил Юнги прямо в грудь, заставив его замолчать. Он любил мужчин с грязным ртом. С его красивыми татуировками и накачанными мускулами Чонгук навис над Юнги, головка его члена касалась его дырки, дразня его. Кажется, довольный тем, как Юнги разозлился после нескольких насмешливых попыток, Чонгук, наконец, толкнулся в него, растягивая его стенки и оставляя после себя жжение. Чёрт, это было так давно. Он никогда не хотел проводить так много времени без члена, заполняющего его. — У тебя такое красивое тело, хён, — прорычал Чонгук, его член ещё сильнее растягивал дырочку Юнги. — Миленькие ножки, симпатичный член, плоский животик. Розовые соски и красивейшая дырочка. Юнги вцепился в него, он любил похвалу и наслаждаясь тем, как Чонгук облизывал его челюсть, когда сжимал его запястье одной рукой и двигал бёдрами с невероятной скоростью и контролем. То, как напрягались эти большие мускулы, было преступлением. Контраст Чонгука с лицом милого принца, но невероятно спортивным и грязным ртом, огромным членом, вызывал у Юнги проблемы с доверием. — Твоя задница такая тугая, детка, блять. Под Чонгуком он чувствовал себя очень маленьким и изящным, беспомощным. Его ноги коснулись его груди, а затем были перекинуты через плечо Чонгука. Было немного больно, Юнги не привык быть таким гибким. — Тебе так нравится сосать член? — Мне это нравится, — простонал Юнги, чувствуя Чонгука внутри. Юнги ещё кивнул, не контролируя свои конечности. Всё было так интенсивно; Толчки Чонгука, его хриплый голос, изрыгающий ругательства, его сила. — М-мне нравится. — Тогда я дам его тебе, — прохрипел он. — Ты такой крошечный, детка. Такой хрупкий. Внезапно Чонгук схватил его за задницу и встал на колени в постели, а Юнги повис на его члене. Его глаза были тёмными и немного прикрытыми, в нём не было и следа ребёнка прошлых лет. Он источал секс из своих чёртовых пор. — Ты такой сильный. Блять! Ах! — сказал Юнги, цепляясь за его плечи, думая, что Чонгук мог бы трахнуть его у стены, не вспотев. — Не бойся, я не позволю тебе упасть, — простонал Чонгук. Выносливость этого парня была безумной, они шли к оргазму от нескольких минут до бесконечности. Юнги нужно было кончить, он едва мог дышать, Чонгук долбил его простату как вкопанный, и у него не было оргазма. — Почему ты... такой чертовски горячий? — Юнги заскулил, посасывая язык, и его безжалостно втрахивали. — Заставь меня кончить, Кук-а. Чонгук обращался с ним как с тряпичной куклой. Юнги теперь лежал на спине, раздвинув ноги, и член пульсировал от желания кончить. В него снова резко вошли, и Юнги мог слышать только непристойные звуки, вырывавшиеся из его горла, и стук спинки кровати о стену. — Чонгук! Его толкнули через край, кровь хлестала по венам, дырка на члене сжалась, когда он начал обильно кончать. Чонгук врезался в него несколько раз, прежде чем замереть и излиться в презерватив, резко дыша ему в ухо и любовно шлёпая по заднице. Выбросив грязный презерватив в мусорное ведро, сияющий Чонгук крепко обнял Юнги. Ему не нужно было спрашивать, выполнил ли он своё обещание, охрененное выражение лица Юнги сказало ему всё, что ему нужно было знать. А самоуверенный ублюдок улыбался так, будто выиграл чемпионат мира. Юнги задремал на его широкой груди, проснувшись через час, чтобы пойти в ванную. Чонгук крепко спал, уткнувшись щекой в ​​подушку, совсем как в детстве. Он выглядел таким милым и беззаботным, что у Юнги не хватило духу сказать ему уйти, как он делал с другими. Чонгук был особенным. Поэтому вместо этого он обнял его, перекинув татуированную руку Чонгука на свою тонкую талию. Его тело было таким тёплым и удобным, что Юнги тут же снова заснул. На следующее утро он проснулся от приятного запаха, распространившегося по квартире. Он протёр глаза и вытянул руки, накинув через голову огромную рубашку. В этот момент в комнату вошёл Чонгук с подносом с едой и напитками. Юнги был шокирован, если не сказать больше. — Тебе не нужно было приносить мне завтрак в постель. Я хён, это моё дело, — пробормотал он, вставая, запутавшись в одеялах. — Мне нравится баловать своих любовников, — оборвал его Чонгук. — Хён, садись и ешь. Юнги был слишком ошеломлён, чтобы возразить, сказать ему, что ему не нравится, когда мужчины приказывают ему, помимо секса. Чонгук больше не был ребёнком. И Юнги был заинтригован. Они завтракали, тихо разговаривая, вспоминая своё прошлое, смеясь и сплетничая о своих бывших соседях, учителях и одноклассниках. — Ты больше не красишься толстой подводкой, — прокомментировал Чонгук с набитым едой ртом. — Тем не менее, чёрная одежда осталась. — Заткнись, — простонал Юнги, без всякой силы хлопая его по груди. — Никому не следует напоминать об их эмо-фазе. — Это справедливо, учитывая, что ты видел меня долговязым ребёнком, одержимым Железным человеком. Через полчаса он проводил Чонгука до двери, нервно ковыряя ногти. Должен ли Юнги попросить его номер? Хочет ли Чонгук это тоже? Юнги чувствовал, что линии слишком размыты, и он никогда не был в такой ситуации. — Думаю, увидимся? — пробормотал он, показывая себя незаинтересованным. Чонгук покачал головой, и сердце Юнги упало. Отлично. Он хотел всего одну ночь. — Хочешь пойти со мной на свидание? Юнги изо всех сил пытался сдержать удивление. — Хён? — Я был так хорош, и ты хочешь повторить вчерашнюю ночь? — Юнги попытался скрыть своё оцепенение за шуткой. Чонгук наклонил голову. — Да, но я также хотел бы пригласить тебя на свидание. Юнги не собирался ходить на свидания. Он мог сказать Чонгуку, что слишком занят и у него нет времени на парней или странные договоренности. Это не было бы ложью. Но… что-то тянуло его сердце, умоляя не принимать поспешных решений. — Значит, твоё восхищение мной не сыграло роли в том, что произошло вчера? Потому что мы теперь другие люди. Юнги не хотел показаться таким уязвимым, но он должен был убедиться, что это не будет пустой тратой времени и слёз. — Я хочу познакомиться со взрослым Юнги, — заверил его Чонгук, настолько серьёзно, насколько мог. Юнги ласково улыбнулся, прислонившись к двери. — Отлично. Потому что я хочу познакомиться со взрослым Чонгуком.

–

Когда Юнги рассказал своим друзьям историю о том, как он встретил любовь всей своей жизни, он был рад, что может сказать что-то романтическое. Потому что за четыре месяца, что они были вместе, он понял, что Чонгук такой человек; милый, внимательный, преданный и в меру собственник. Группа их друзей была в баре в центре Сеула, празднуя выпуск Юнги и предложение работы, которое он получил от лейбла своей мечты. Каким-то образом разговор перешёл к его новым отношениям, и он ничуть не возражал. Он любил говорить о том, что между ними происходит. Он был не из тех, кто афиширует свои отношения, но после того, как он нашел любовь, его взгляд на мир немного изменился. — И он сказал: «Эти последние несколько недель рядом с тобой были уникальными. Я бы очень хотел быть твоим парнем, если ты тоже этого хочешь». Я ответил: «Ты чертовски милый парень во вселенной», обхватил его щёки и глубоко поцеловал, — рассказал Юнги, удобно устроившись на коленях Чонгука. — Это очаровательно. Вы, ребята, чертовски милы, — вздохнул Тэхён. Он был лучшим другом Чонгука. — Хён не рассказал всю историю. Тогда я спросил его: это да или нет? — добавил Чонгук, игнорируя попытки Юнги его заткнуть. — А потом он сказал: «Мне нужно, чтобы ты трахнул меня прямо сейчас, парень». Все разразились милым смехом, и Юнги почувствовал, как его щёки запылали. — И он трахнул тебя? — спросил Сокджин, как всегда нахально. Юнги сделал большой глоток пива и широко улыбнулся. — Это между ним и мной.