Hello Friend

В этом году всё иначе. То ли солнце ярче, то ли воздух теплее, и будто бы природа улыбается, задорно устремив на людей множество своих глаз. Белоснежные волосы развиваются по ветру, отпущенные из косы, которую мне каждое утро заплетает матушка. Я высовываюсь из автомобильного окна, и заворожённо смотрю на неё в ответ, крепко вцепившись руками за раму. Смотрю на длинные линии посадок, плывущие облака и мимолётно замечаю напротив нашего дома чужую машину, а ещё много вещей, которые, по всему видимому, только выгружают и отрядом из нескольких человек вносят в соседский, до этого момента пустующий домик. Пересиливая любопытство, я возвращаюсь в салон, закрывая выдвижное окошко с помощью крутящейся ручки, и располагаюсь на заднем сидении. Думается мне, кто-то переезжает. Наш дом стоит чуть поодаль от центральной улицы. Ранее поблизости никто не жил, по крайней мере, до этих пор. Интересно, какие они, новые люди. Будут ли шуметь по ночам, мусорить? Добрые радушные или неприветливые с нотками загадочности? Много вопросов пронеслись в моей голове, но ответить пока что на них было некому. И всё-таки я предпринял попытку разузнать больше. Для этого я окликнул отца, сидящего за рулём на переднем сидении, и поинтересовался его мнения: — Как думаешь, кто эти люди? Он на пару секунд задумался, оценивая с виду происходящее у соседского домика. Людьми, которые разгружали вещи и заносили в дом, руководил мужчина. Сразу видно, не местный, и внешность его сильно бросалась в глаза. — Иностранцы, походу. Вот обустраивают новый дом. Смотри, там есть игрушки, да всякая разная маленькая одежда. Точно не на взрослого человека вон та жилетка, — он указал на рабочего, который нёс в одной руке плотно запечатанную коробку, свесив с другой интересного расцвета сиреневую жилетку. — У тебя ещё будет возможность познакомиться. Я протянул длинное заинтересованное "ааа" и ещё внимательнее стал наблюдать за домиком. В это время отец припарковал машину у ворот нашего и копошился в багажнике. Что-то искал. Я мог возвращаться в дом, но почему-то остался на месте, на заднем сидении, словно притаившись. Ждал, что ещё интересного произойдёт рядом с соседскими домиком. И произошло вот что. Я едва мог разглядеть, но точно видел, как из-за шкафа, который ещё не успели внести внутрь, вышел мальчик, на вид моего возраста. С его правого плеча, подобно моим, спадали белые кудри, а на левое ложились уже другие, цвета жилетки, которую ранее мне уже довелось описать. Худое хрупкое тельце обволакивал удобный костюм с использованием серо-каштановой палитры, состоящий из свободной блузки и расклешённых брюк. Впервые я видел такие наряды в своём сельском районе, оттого немало удивился. Незнакомец прошёл в сторону руководящего мужчины, слабо потянув его за руку, чтобы обратить на себя внимание. Они перекинулись парой фраз. Из их краткого диалога я уловил ранее неслыханный мною язык. В этот момент мальчик повернулся в мою сторону. Появилось ощущение, словно моё присутствие давно раскрыли и оно оправдалось, когда маленький иностранец, пусть неуверенно, но всё же направлялся в мою сторону. Я сразу же открыл дверцу машины и вышел ему навстречу. Мы остановились посередине пустующей просёлочной дороги, нелепо разглядывая друг друга. Он заговорил первый. Что-то протараторил на своём родном языке и сунул мне в руку бумажку, после чего проделал официальный поклон и убежал в дом, чуть не сбив одного из рабочих с вазой в руках. К сожалению, я не понял ни одного сказанного им слова, в замешательстве застыв по центру дороги с подарком. Раскрыв свёрток тем же вечером, я обнаружил браслет ручной работы, а также слова, написанные детским кривым почерком на незнакомом языке. Мне очень понравилось украшение — самодельный браслет, и я сразу же надел его на руку, скрепив замочком. Незнакомые слова решил перевести самостоятельно. Для этого я обратился к отцу. Он какое-то время смотрел на закорючки в тексте и ответил, что язык финский, следовательно, новые соседи, скорее всего, прибыли из Финляндии. Весь вечер я занимался переводом слов, пытался разобрать почерк мальчика и найти подходящую буковку в словаре (его я отыскал в домашней библиотеке). Ближе к одиннадцати мне удалось закончить, и, довольный проделанной работой, я разглядывал плоды своих усилий. На новом листке красовался мой перечёрканный вдоль и поперёк перевод чужих слов: "Давай будем друзьями", а рядом ответ, который я сформулировал самостоятельно: "Рад быть твоим другом. Как твоё имя?". Мы встретились утром. Он сидел на ступеньках своего крыльца, задумчиво рассматривая сельский пейзаж. Вещей на дороге уже не было, как и людей. Только два одиноко стоящих домика вдали от всех остальных. Я помахал клочком бумаги в воздухе, отчего новый сосед тут же поднялась с места, отряхнул одежду и направился прямиком к моему дому. Снова мы застыли друг напротив друга, не зная, что и говорить. Я протянул листок с перепиской. По его лицу мне стало видно, что мои попытки написать пару слов на финском завершились успешно. Мне показалось, он вот-вот захлопает в ладоши от радости. — Сигма, — ответила на мой вопрос из послания новый друг, проговаривая собственное имя с акцентом. Я хотел было заговорить с ним, но понял, что произнесу это на русском и толку от речи не будет. Тогда мне в голову пришла идея сделать вот что. Пальцем я указал на себя и произнёс: — Гоголь. Николай Гоголь. — Никола? — попытался он повторить моё имя, отчего получилось милое его сокращение. Так завязалась наша дружба. Языковой барьер никогда не был для нас преградой. Мы днями напролёт пропадали то на речке, плескаясь водой по сторонам, и возвращались домой вымокшими до нитки, то в лес ходили по ягоды, грибы. Иногда приносили столько вкусностей, что наши семьи ещё несколько дней жили на картошке с грибами и ягодных слойках. Между тем он учился у меня некоторым новым словам, как и я у него. Через месяц мы могли более связно общаться, но больше всего меня поражало то, что мы понимали друг друга без слов. Однажды я разбил на велосипеде коленку. Шёл домой, а навстречу идёт Сигма. Смотрит и молчит. А подойдя чуть ближе с серьёзным видом кивает и дальше идёт по своим делам. Тут дело в том, что мне не нравится, когда меня жалеют. Я до сих пор удивляюсь, что мальчик, даже толком не знающий мой родной язык, понимает меня во много лучше, чем те же родители. И не понимаю того, почему родители не видят, казалось бы, простых вещей, хотя они разделяют со мной гораздо большее. Они разделяют кровное родство. Понимание для нас должно быть вообще чем-то на уровне менталитета. Незаметно пролетел год. Постепенно я начал понимать финский, а он — русский. Той былой преграды словно никогда не существовало. Если есть люди, которым судьбой предрешено всегда держаться рядом, то обязательно так и будет. От самих людей зависит, смогут ли они сохранить ценные моменты, подаренные жизнью. Сегодня Сигма, не изменяя своим привычкам, вновь появился за дверью моего дома. Я наскоро привёл в порядок свой внешний вид, на что потребовались с лишним пара минут, и распахнул перед ним дверь. Мы долго обсуждали вещи, которые нам нравятся, пусть местами речь получалась немного несвязной. Этими вещами были модельки плетёных браслетов и интересные слова из наших языков. Когда я не понимал, что он говорит, протягивал ему словарь и просил показать на затёртых страницах перевод. Мы две родственные души, которым посчастливилось встретиться в мире. В одной его точке. Я не жалею, что утвердительно ответил на давным-давно написанное Сигмой письмо. Даже если иногда казалось, что перед нами непреодолимая стена, на самом же деле её воздвигли мы сами, в своём воображении. Дружить можно и без слов. Дружить нужно, понимая друг друга и без них.