Лишний человек

- Дазай! - истошный крик эхом проносится мимо пыльных обломков и мусора, отражаясь от облезлых стен. В ответ тишина. - Чертов Дазай! Отзовись, придурок! Крик стал еще громче, слышен хруст стекла и обломков под ногами. От беготни поднялось много пыли, что заставляет многократно чихать, но обращать на это внимание сечас нельзя. Сердце бьется как бешеное. С того времени, как Дазай пропал, прошло около двух часов. Немного, но за это время можно утопиться уже сто раз, учитывая то, что Акутагава видел, как после задания брюнет ушел в сторону заброшек, а Тачихаре Осаму сказал, что нашел новый способ самоубийства. И вот Чуя пришел. Он бегал от постройки к постройке, спотыкаясь и падая, но никаких звуков, признаков нахождения хоть где-то живого человека: абсолютная тишина. - Прошу тебя, ответь! Отчаявшийся Чуя уже и не надеялся на то, что напарник жив, хотя его живучести может позавидовать любой. Последнее здание. Он бегал по этажам, заглядывая во все комнаты, даже в подвале был и на крыше, но все безуспешно. Кроме обломков никого. Хотя... Стоп. - Дазай... Мать твою... Картина не самая приятная. Силуэт в черном плаще сидит в углу заброшенной школы на окраине города, заставившись какими-то кусками обломков, скорее всего это когда-то была мебель. Чтобы понять, Дазай ли это, пришлось пройти в комнату и обойти старый шкаф с дырой в середине, через которую он и увидел кого-то. Черная фигура стала похожа на человека, когда подняла голову. Свободный от бинтов глаз смотрел исподлобья на Чую, что нашел его, но он видел сквозь его, как будто взгляд был направлен в никуда. Все остальные бинты были испачканы, вся одежда была в пыли, грязи и крови, а рука с выступающими костяшками и длинными худыми пальцами мертвой хваткой вцепилась в запястье, с которого стекала алая жидкость, капая на одежду. Казалось, что брюнет даже не дышит, он вообще не двигался, плечи не поднимались на вдохе, грудь не вздымалась, казалось, что она была неподвижна, а глаза уставились на рыжего, не моргая. - Чего разорался? - настолько холодно и жестко, и в то же время тихо, сказал брюнет, что аж мурашки по коже прошли. - Ты... Я искал тебя три часа! Почему ты не отзывался? - взволновано и активно жестикулируя начал возмущаться Чуя. - Отстань. Тебя никто сюда не звал. Чуя раздражённо фыркнул и шагнул к брюнету, ловя еще более убийственный взгляд. Когда оставалось пройти всего пару шагов, рыжий заметил шевеление, а затем и нож, что смотрел острием прямо на него. Чуя остановился и непонимающим взглядом посмотрел на Осаму. - Нет, ну ты серьезно?.. В ответ тишина, только нож, в рукоять которого худая рука вцепилась так, что аж костяшки побелели. - Уходи. Просто уйди. - Нет, я конечно знаю, что ты, чертов Дазай, сделаешь все, чтобы совершить свое "идеальное самоубийство", но нет, не в мою смену. Подойдя вплотную к комку тьмы, что сжался еще больше, держа колени одной рукой, а второй все еще держа оружие, Чуя почувствовал, как его ногу полоснул нож, который брюнет так и не хотел убирать. Рана была совсем не глубокой, буквально царапина, но брюки жалко. Чуя молча взял нож за острие и попытался забрать, по пальцам потекла кровь, а затем пришла дикая боль, но рыжий виду не подал. Он вырвал оружие из таких хрупких, но сильных рук, и отбросил в сторону, пробив им стену. От нервов способность активировалась сама. Он присел на корточки и заглянул в почти черные, отблескивающие красным, глаза, словно хотя увидеть ответ на незаданный вопрос "зачем?", но вместо этого увидел в них бушевавшую красными восполохами ярость. - Уходи. - Не уйду. - Ты...ты - мой пес! Я приказ!.. Рука Чуи грубо взяла брюнета за подбородок и подняла вверх, а Дазай задыхался от возмущения, сразу же замолчал и злобно смотрел на рыжего. - Ты, сволочь такая... Я тебя искал целых три часа! - Чуя сделал короткий перерыв, чтобы сделать вдох. - я искал тебя во всех зданиях поблизости, я тратил свои нервы на тебя, скотина! - А кто тебя просил? - вырвавшись из хватки рыжего, спросил брюнет с обидой в голосе. - Я за тебя беспокоился, придурок! Чуя вздохнул и схватил его здоровое запястье, взял свой нож, подцепил его кончиком бинты и разрезал тонкую полоску на худом запястье брюнета. Размотав ее немного, он бросил эту руку и взял уже раненую. Рыжий быстро наложил жгут из бинтов чуть выше порезов и замотал чистыми остатками раны. Дазай же просто наблюдал, наклонив голову, так как понял, что все же не в этот раз. Слышно только шуршание бинтов и одежды. Когда Чуя закончил, он сел возле Осаму, облокотившись о стену. Рыжий устало вздохнул. Вокруг все было настолько тихо, что можно было легко услышать, как стучит кровь в висках Чуи от бега и нервов. - Зачем ты снова пришел? - прервал долгое молчание Дазай. - Я тебе уже раз сто сказал!.. - он хотел добавить что-то еще, но его перебил Дазай. - Люди спасают тех, кого любят, даже если те хотят уйти в никуда, из-за своего эгоизма. - сказал Осаму и посмотрел на рыжего. Тот в свою очередь повернул голову к Дазаю и они встретились взглядами. Рыжий лишь устало посмотрел на Осаму и закатил глаза. Сил спорить не было, оставалось только выслушать. - Чувство, что ты не можешь жить без любимого человека, не отпускает, и кажется, будто ты не нужен никому кроме него, хоть это и самовнушение. Поэтому мы отчаянно пытаемся удержать того, кого удержать невозможно, а если и возможно, то лишь на время. - Осаму сделал небольшую паузу и слабо улыбнулся, а потом продолжил - и так не только с любимыми. Люди меняются, люди уходят, им свойственно привязываться к другим людям, но все в первую очередь задумываются о себе и своих чувствах, порой не задумываясь о чувствах другого. - он замолчал, а Чуя повернул к нему голову. Немного помолчав, Дазай снова продолжил. - вот я не хочу жить, а ты хочешь меня удержать в этом мире. Зачем? "Хороший вопрос" - подумал рыжий. Он никогда не задумывался над этим, а тут Осаму как бы разложил все по полочкам. Чуя замолчал. Он несколько раз приоткрывал рот и набирал воздуха, чтобы что-то сказать, но в итоге вздыхал и все молчал. Осаму довольно, но слабо улыбнулся. - Ты просто такой же эгоист. - холодно сказал Осаму и встал. Он направился к выходу, а Чуя пошел за ним следом. Он все молчал, о чем-то размышляя. *** За спиной Осаму послышался звук захлопнувшейся двери: Чуя закрыл ее слишком громко, из-за чего брюнет слегка вздрогнул. Они разулись, после чего Дазай сделал шаг вглубь помещения, но его остановил вопрос рыжего. - Вот скажи мне, я для тебя хоть что-то значу? - спросил Чуя с плохо скрываемым беспокойством в голосе и глазах, но отчаянно пытающийся сделать так, чтобы ничего не было заметно. - Зачем? Ты же и так знаешь ответ. - тихо и все так же холодно ответил брюнет. - Просто скажи мне. - сказал уже более агрессивно рыжий, не выдержав и притянув того к себе за воротник. В душе была надежда на то, что тот сейчас не будет шуточки шутить, а ответит нормально. - Ну... Допустим. - усмехаясь, сказал Дазай. Рыжий уже не знал, хочет ли он его спасти или же добить. - Что, блять, допустим?! - То и допустим, а что не так? - Как это понимать?! - Ты не тупой, посиди подумай, может и додумаешься. По лицу прошелся с недетской силой кулак, заставивший чуть пошатнуться. Затем второй, уже поваливший на пол. Дазая перевернули на спину и сели сверху. Чуя взял его за грудки и приподнял от пола, заглядывая ему в глаза. - Неужели я для тебя совсем ничего не значу? - дрожащим голосом спросил тихо рыжий. - А кто сказал что.. - Урод, скотина, ебаная скумбрия... - громко начал рыжий, постепенно снижая громкость. Так происходило тогда, когда он был слишком сильно взбешен. - Стой, Чуя, я... - Я за тебя жизнь готов отдать, а ты... - У Чуи случился приступ смеха. Он просто сидел и тихо истерично смеялся. - я то думал.. думал, что нужен тебе, что у тебя есть внутри хоть что-то человеческое... - Чуя. - низким тоном, твердо окликнул его Осаму, но... Удар. Еще. И еще. Пока Осаму еще в сознании, он слышит шмыганье носом и видит одинокую, кристально чистую слезу, скатывающуюся по щеке рыжего. *** Холодно. Дазай попытался встать, но резкая боль в голове заставила его скорчиться от боли и продолжать сидеть на ледяном полу. Он вздрогнул, вспомнив, что с ним случилось, и огляделся: он все еще у порога, он все еще в доме Чуи. Дазай сделал глубокий вдох и медленно выдохнул - его хотя бы не выгнали. Плащ Дазая лежит кое-как - рыжий не удостоил вещь внимания, бросив ее в кучу на тумбочку недалеко от входа. Только сейчас он заметил сильное головокружение и легкую тошноту, а затем напомнила о себе и рана на левом запястье, скрытая бинтами. И только сейчас он заметил, что на руке уже другие бинты, новые, а порезы были обработаны. Белая ткань плотно прилегала к коже и была аккуратно завязана на маленький узелок. - Чуя! - позвал Осаму и медленно поднялся с пола. Ответа не последовало. - Чуя! - еще громче крикнул он, но в ответ все та же тишина. Дазай закатил глаза и пошел на поиски Чуи. Рыжий всегда все делал бесшумно, поэтому, чтобы найти его в одной из комнат большущей квартиры, пришлось открыть несколько дверей, чтобы за одной из них, в спальне Чуи, увидеть того, завернутого в одеяло наподобие кокона, сидящего спиной ко входу в проводных наушниках, слушающего музыку настолько громко, что слова Дазаю было слышно, пока он стоял у двери. Осаму подошел к кровати и присел на ее край, но тот даже не повернулся к нему. Дазай, так-то знал, что тот сделает вид, что здесь никого нет, но надежда все же была. Он посидел возле него, все смотря на этот кокон и слушая матерную песню на английском в его наушниках. Посидев еще немгого, он встал и решил пойти на кухню, чтобы дать ему побыть одному, но Чуя резко повернулся, высвободил руку из одеяла и вцепился в одежду Дазая. Тот вздрогнул от неожиданности, но сел обратно. Чуя снял один наушник и потянул Дазая на себя. Его губы соприкоснулись с губами Осаму, он облизывал их, прикусывал: делал, что хотел, а Дазай позволял ему сейчас вести поцелуй. Правда, продлилось это недолго. Чуя отстранился от него и подтянул к себе поближе. Он помог Осаму снять некторые вещи и усадил его рядом, напротив себя. Накахара придвинулся к нему, раздвинул его ноги и сел между них, обхватывая его спину ногами и прижимая того к себе в обьятьях. Дазай же просто позволяет себя сжать до хруста в ребрах. Брюнет накрыл их обоих одеялом, в которое ранее закутался рыжий. Чуя прижался к Осаму, а Дазай положил свою голову подбрордком на макушку Накахары. - Дай телефон. - тихо сказал Осаму. Чуя протянул ему свой гаджет, не глядя на него и все так же утыкаясь щекой в его грудь. Осаму слегка улыбнулся и начал выбирать трек. Он составил плейлист из песен, что нашел в музыке рыжего, вставил себе в ухо один из нушников и отложил телефон в сторону. Дазай обнял Чую одной рукой, а другой поглаживал огненно-рыжие волосы и перебирал небольшие пряди в руках, заплетая маленькие косички. - Дазай? - М? - Я..правда тебе...нужен?.. - тихо спросил Чуя, и вжался в его грудь, повернув голову вбок, чтобы не смотреть парню в лицо. Осаму мягко улыбнулся. - Что у тебя за глупые вопросы? Он взял лицо рыжего в свои ладони и смотрел на его веснушки, разбросаные по всему телу и скопившиеся на его щеках, подобно скоплению звезд, вглядываясь в голубые кристаллы, что излучали живой блеск, убрал с лица рыжий язык пламени, что мешал лучше рассмотреть всю красоту Нкакхары. Чуя почувствовал, как ему на талию лягла холодная рука, задирая футболку и проезжая ледяными пальцами по позвоночнику. - Убери от меня свои грабли! Сначала руки отогрей! Заморозишь же! По спине Чуи от холода пробежали мурашки, а Дазай стянул с того эту одежду. Он прижал того к себе, хотя тот пытался убрать его руки от себя, а когда руки Чуи касаются Дазая, тот обнаруживает, что его собственные еще ничто, по сравнению с Чуиными: если у Осаму они просто холодные, то у рыжего по-настоящему ледяные. - Мерзлючка. - на улыбке произнес Осаму и поцеловал Чую так, будто видит последний раз в жизни. Жадно, быстро. Он сцепляет их пальцы и они вместе пытаются отогреть свои руки. И все же, нет на свете никого важней для влюбленного, чем любимый человек, за которого ты готов отдать свою жизнь, с которым разделишь последний кусок хлеба, проведешь остаток своих дней. У всех любовь проявляется по-разному: кто-то выражает её словами, кто-то действиями, кто-то небольшими подарками, а кто-то настолько не может без человека, что не выпускает его из своих обьятий и постоянно поддерживает тактильные контакты. Но есть такое явление, когда люди никак не проявляют свои чувства на людях, никто даже не догадывается о том, что происходит между двумя людьми, поэтому со стороны кажется, что они друг друга ненавидят, даже сами они ведут себя так, чтобы такое мнение о них сложилось. На самом же деле их сердца бьются как одно на двоих, они становятся попугаями-неразлучниками. Дазай нуждался в Чуе как в лучике солнца в непроглядной тьме подвала, а Чуя нуждался в Дазае как в сигаретах, которые он никогда не сможет бросить. И хоть они мотали нервы друг другу каждый день, никогда в лоб не признаются о своих чувствах, они дорожат друг другом как всем, что у них есть и готовы отдать свою, очевидно, короткую жизнь друг за друга. - Дазай? - М? - Гуляю...я один гуляю... - очень тихо начал петь рыжий. - Что дальше...делать я не знаю...- начал подпевать Осаму. - Нет дома...никого нет дома... - Я лишний...словно куча лома... "Я лишний " - пронеслось в головах обоих парней. Они отобрали слишком много жизней, выпили столько крови друг у друга, словно выпили всю... И сейчас один из них, пока что живой, придумывает новый способ уйти из этого мира, а другой подумывает о словах парня. По логике Дазая, получается , что каждый, кто беспокоится о близких ему людях - эгоист? Ответ Чуя еще не знает, так как его логика отличная от Дазаевской, однако он уверен, что стоит немного покопаться в своих мозгах и он, возможно, частично поймет его точку зрения, но понять Осаму может только Осаму, как и все люди не способны видеть мир через чужие глаза, так как то, что одним покажется дикостью, отвратным, ужасным, другому может показаться обыденным, приятным и прекрасным. Люди часто отворачиваются от тех, кому может показаться фильм ужасов комедией, манипулирование людьми в своих целях нормой, а пренебрежение жизнью или повреждение своего тела - спасением от негативных эмоций, куполом, которым можно накрыть себя во временя весьма тяжкие. Из-за этого Дазай чувствует себя не более, чем каплей в море, пылинкой на дороге, маленькой частицей кислорода в общем объёме воздуха на земле. Он не может жить по-другому, потому ему приходится скрываться от сего мира в самых недрах трущоб, закоулочек и переулках, закрывать депрессивную часть своего разума в самой далёкой части своего разума, лишь бы меньше попадаться людям на глаза. Он боится всех, но пытается доказать всем, что он самый главный бог. Он наблюдает людьми со стороны, может указать на ошибки каждого и как их исправить, но не может исправить свои. Жизнь и смерть уже давно вышли за рамки восприятия Дазаем. Смерть больше не страшна, а жизнь не более, чем бессмысленное нахождение в обществе, которое диктует свои правила и со стороны кажется ему стадом. В этом обществе Дазай - никто. Дазай - тот, кого общество ненавидит и боится, заставляя прятаться и шугаться от любого взмаха рукой со стороны другого человека. Таких как он ненавидят, потому единственный способ победить в этой заведомо проигрышной партии - выйти из нее до ее окончания.