ядовитый юмор

Первые утренние лучи освещают У Ина, сонного и теплого. Очень теплого. Кроме этого, они освещают два переплетенных тела, длинные конечности обвиваются вокруг друг друга, и змей вдавливается в бледную шею. Легкая улыбка появляется на его губах, когда картинки прошедшей ночи всплывают перед глазами и тело приятно болит, явно подтверждая всё вспомнившееся. У Ин облегченно выдыхает и сильнее закапывается в объятия Джокера, слегка надавливая на кожу парня: прохладную, где воздух окружает ее, и разгоряченную, где одеяла прячут бойца. Медленно, нежно рука змея скользит вниз, очерчивая спину Джокера –очень даже ничего спину, следует отметить,- спускаясь все дальше. Однако Ву морщит нос, когда натыкается на резинку вокруг талии: он ожидал, что его хён будет спать обнаженным, но, очевидно, хоть один из них был ответственным и одел их обоих. Бууу, его хён такой обломщик. Так бы У Ин разбудил парня минетом, представляя, как глубок- Кгхм. Не суть. Всегда будет следующий раз. Младший перемещает руки на верхнюю часть спины, проводя по выпирающим лопаткам и бугоркам мышц. Крепкий. Его хён очень сильный. У Ин знает, теперь уже и на себе. Лидер размышляет, что знает достаточно много о загадочном парне из Каннама, если сравнивать с кем-либо другим, кроме его братьев, конечно, и поэтому сейчас змей чувствует злобное удовлетворение и самодовольство. Но больше всего- У Ин тянется к уголку челюсти старшего –его хён все еще глубоко во снах- и бормочет. "Мой,- он целует кожу.- Только мой. Мой". Ему бы следовало смутиться, что с раннего утра уже вьется вокруг хёнги –быстрый взляд на часы: еще даже 6 нет,- но У Ин ничего не может поделать. Он жадный, он голодный, он хочет, хочет, хочет, хочет, хочет так сильно. У Ин всегда любил лишь веселье, но хён, его хён, его Джокер… Он дарит чистую, безудержную радость. Это пик того, чего желал У Ин все это время, и теперь, когда он вошел во вкус, никогда не отпустит. Попросту не сможет. "Мой, мой, мой-, -хальмони же говорила, что Джокер смотрел на него, так? Смотрел влюбленными глазами,- только мой, только. Ничей другой". Любовь – ужасающая штука. Она опасна, и У Ин всеми силами избегал её большую часть жизни. "Любовь" отняла у него единственного брата. "Любовь" его родителей стала причиной отъезда из Кванджу, отрезая все пути возвращения. Любовь- Любит ли он Джокера? Нет. Но- "Хёнгии,- шепчет младший парню, который все еще погружен в сон, несмотря на всю активность рядом.- Хёнги, я чертовски сильно хочу любить тебя". Эти слова оседают пеплом на языке, ядом смешиваются со слюной, но У Ин никогда от них не откажется. Никогда. Он будет серьезен, даже если его сердце колотится от ужаса, даже если ладони потеют и разум измучен мыслями "а вдруг", даже если у него болят зубы от желания что-нибудь выкусить и разорвать- Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя- У Ин хочет заползти под кожу Джокеру и обустроить тут себе гнездышко, чтобы старший никогда не смог избавиться от змея. У Ин хочет приковать Джокера к кровати, чтобы старший никогда не смог покинуть его. У Ин хочет кормить Джокера собственноручно и только, чтобы старший никогда не нуждался ни в чем- "Люблю так сильно, Джо-хён",- шепчет лидер пылко, как ревностный приверженец перед алтарем своего бога. "До невозможного сильно, и мне пиздец как страшно от этого". Какое-то время он так и продолжает блуждать по коже Джокера руками и языком, прижимаясь все больше. Нуждающийся. Такой блять нуждающийся, но парень ничего не может с этим поделать, не когда его мозг голодный, не когда его мозг просит. Джокер, Джокер, Джокер. Это тот грубый человек, которого он встретил тогда, с окровавленными кулаками, красными зубами и дикостью в глазах. Он прижимается до тех пор, пока сон снова не овладевает им. Он пропадает глубоко в мысли, все еще крепко обнимая тело рядом, и спит все утро. (Но если бы этот парень хоть на секунду успокоился и проверил, то заметил, что старший не спит. Не спит с того момента, как змей начал сильнее обвиваться. Но У Ин не сделал так, слишком погруженный в себя и позволяющий своим демонам выходить наружу, поэтому он никогда не узнает, что Джокер не спал, когда Ву шептал правду ему на ухо, шептал слова страха и "любви" в плоть бойца. Он забрел далеко в свои мысли и не поймет, что признался. Про обожание и ужас. Джокер, когда младший уже полностью погрузился в сон, сильнее обнимает его, так сильно, насколько позволяет граница в виде пробуждения лидера. Вдавливает ногти в еще ночью помеченную кожу, проводит по отметкам, чтобы возобновить все ощущения и доказать влечение Джокера к этой угрозе, на которую решило запасть его глупое гребаное сердце. Змей будет уже давно вне сознания, когда боец откроет глаза и произнесет: "Люби меня. Только меня. Люби".