Бумажная любовь

Наша любовь–тетрадный лист, Смятый в порыве злости, Исписанный от чувств тоски, Изорванный ветрами моря. Ты ласковой ночной порою, Кутаешь в объятьях дома. До дрожи пробирает, Запах кофе по утрам, холод твоего балкона. Футболка Цоя, нежность, безопасность, твоя родительская строгость меня и душит и даёт вздохнуть бесстрашно. И ломает беспристанно и тут же исцеляет, зализывая раны. Ты–мой центр мироздания. Я–твой цветок, хранимый осторожно, Шипы ты срезал сам, это ведь совсем не сложно, Взамен наградил венком отчаяния. Воля твоя–переломить ли хрупкий стебелёк, Иль раскрыть юности бутон в раз все неловкости прощая. Но как разгадать, чем же я тебя привлёк? Краснотой прелестных щёк? Пышностью ресниц, их лёгкие порхания? Нет, я знаю, не лик ты возлюбил сильней всего. Тебе пришлось по нраву одиночество моё. Хрусталь души присвоить стало целью. Разрушить и собрать, сцедить все откровения. Я поднимаю руки, добровольно, Сдаюсь тебе, как пойманный преступник, Забравшийся в чужую жизнь безбожно. Сотни голосов меня за это упрекают, Зажму уши, глаза закрою, но сердце! Сердце с нежностью любить не перестанет! Ведь всё равно вознесу тебя до солнца и руки нежные израню. Мотыльком лечу на свет обманный– так глупо, так отчаянно, Неприменно обожгусь о твой фальшивый нимб, увяну. Как жаль, рассказ закончится тихою печалью. Паду в пропасть твоего желания, Окутавшего с ног до головы, стянувшего верёвки от кончиков воронны́х волос до подсознания. Мне бы крылья, пролететь сквозь дым пожара бесконечных летних вечеров. Ты высоко и образ твой далёкий ожидает покояния. И я сдаюсь, ведь мой долг хранить бумажную любовь, Защищая от ветров, от моря брызг, от грязных тайн и даже от тебя– Самого́ центра мироздания.