Пережить

Железо отдавало запахом ржавчины и сырой земли, рельсы простирались на километры вдаль уходя гораздо дальше чем можно было увидеть. На улице полдень, солнце закрытое тучами дарило последние крупицы тепла перед началом зимы. Сухой ветер приносил с собой частички пороха и безжалостными порывами был по пересохшей коже. Было тревожно и тепло. Где то на периферии сознания здравый рассудок, или то, что от него осталось, кричал о возвращении на базу пока ещё не поздно, пока шум в ушах не стал оглушающим. Воздух был грязный пыльный и пропитанный кровью, каждый вдох – маленькая смерть. Война это страшно, ещё страшнее когда есть за что бороться. Ответственность давит, вдавливает тело в землю с невороятной силой. То, что они делают карается смертью, смертью неоспоримой быстрой и жестокой. Выходить за пределы охраняемой территории запрещено строго-настрого, прописано на каждом углу и чуть ли не высечено на сетчатке глаз каждого из военоначальников. Только самым безбашенным, и на голову больным могла прийти идея пройтись по трамвайным рельсам в самый разгар дня, под оба аспекта Луффи и Трафальгар поподали и перепоподали, чуство самосохранения в головы не заложено с самого начала. Растрескавшиеся губы растянуты в широкой улыбке, глаза горят свободой. Волосы сухие и пыльные, разбросаны по лицу, и выглядит он так будто не умрет никогда, будто смерть не постучится к ним в течение следующих двух часов, как только заметят пропажу. И Ло тоже улыбается, ради него, ради того самого за которого борется. Такие как Луффи на месте не сидят и смерти не боятся. Такие как Трафальгар за такими как Луффи следуют слепо. От Луффи пахнет солнцем, и весь он сам раскаленный как солнце, кожа шершавая и пальцы щекочет. Он греет и ластится, глаза жмурит и требует ласки. А Ло и не жалко, проходиться языком по запекшейся крови на обкусаных губах, целует нежно, осторожно, долго и смысла вкладывает много, так много что сам в нем теряется, и находится не хочет. До ночи не так долго, вернуться можно ещё, но шпалы выглядят гораздо привлекательнее чем жизнь в клетке, и дорога прямо только, и важно разве что с ними затвра будет, сейчас они счастливы, а неизвестность притягивает. Звонкий смех контрастирует с обстановкой отчаяния и рассыпается по всюду мелким звоном, застывает в воздухе и забирается под кожу. Так только он может. Луффи выглядит так, по особенному, хрупко и беззащитно, а на деле силы немерено, но защищать хочется, потому что алмазы тоже крепкие, но бьются легко, рассыпаются, да так что не соберёт никто, а Луффи всякого алмаза дороже. И обнимать хочется, чувствовать стук сердца размеренный и живой, и расцеловывать обветренную кожу, затягивать шрамы и прятать синяки. До ночи осталось не больше получаса, но для них она не последняя, для них все только начинается.