I can be lonely with you

Кажется, проблеме не быть, и в честь этого Лёша весь вечер сидит за курсовой, которую должен был сдать ещё на прошлой неделе. Ну а что, вдруг прокатит? Сделал же всё-таки... Вова, что неудивительно, сделал всё ещё давно, его синдром отличника не позволял поступать иначе, поэтому беспокоиться было не за что. Губанов выглядел очень сосредоточенным, старался... Вова подошёл к нему, дабы узнать, не возникает ли каких-либо трудностей, ведь он всегда готов помочь. «Нет, я сам справлюсь» — сухо и уставши отвечает Леша. Эх, и не поспоришь. Нахмурив брови, Семенюк отходит от письменного стола и садится на край кровати, переплетая пальцы между собой. Конечно, он в первую очередь пытался помочь Лёше, а тут стоит думать о себе. Навязчивые мысли о самовыпиле не дают нормально жить, лишь рядом с Лёшей он может хоть немного забыть об этом, отвлечься и погрузиться в спокойствие и комфорт. А тут он занят, не рядом... Что, конечно же, влечёт за собой огромный навал, поток... Не только из-за этого, приступы панических атак происходят совершенно случайным образом, их невозможно предугадать. Под тусклым светом настольной лампы Губанов внимательно всматривался в текст, перечитывал то, что написал по несколько раз, что бы не наделать ошибок. И когда он так ответственно подходит к работе? Так ответственно, что даже не замечает резкое отсутствие Вовы, который закрыв себе рот рукой побежал в ванную. Щелчок, дверь закрыта на щеколду. Теперь можно дать волю эмоциям. Из глаз Вовы полились слезы. Они стекали на футболку и были настолько сильны, что она была достаточно мокрая буквально через несколько минут. Сердце билось безумно сильно, руки и ноги дрожали. Семенюк прижался к двери, опустив голову назад, и закрыл глаза, всхлипывая и тяжело дыша. Где же ты, Лёша, когда ты так нужен? Нет, у Лёши же есть дела поважнее. Важнее собственного парня, который прямо сейчас бьётся в истерике в ванной. Эта злосчастная комната находилась в самом конце квартиры, он не слышал. Захотелось бы попить воды, или в туалет, всё бы обошлось, обязательно обошлось! Но нет, такового не случилось. Запасное лезвие, припрятанное сразу после того случая, осталось на своём месте. Чтобы найти его возникли трудности, но сил терпеть больше не было. Наконец Вова избавится от столь адского наказания, как жизнь? Жизнь, которая на протяжении семнадцати лет мучает, карает его непонятно за что. Это должно когда-то закончиться.

***

Новое лезвие поблёскивает на свету, тянется к руке и предстаёт прямо напротив запястья. Сквозь слёзы Вова делает первый порез, вдоль... Не такой глубокий, лишь для разгорева. Кровь медленно выделяется и стекает вниз, по руке. Приятное жжение, огромное желание сделать такой-же, но надавить сильнее. Усилить ощущения. После нескольких маленьких порезов жажда только увеличивается. Разум будто затмевает чем-то. Вова не думает ни о чём. Ни о Лёше, ни о каких-либо других вещах... А вот он в свою очередь заканчивает курсовую и встёет из-за стола, включая лампу. Вовы нет. — Во-о-о-ов, ты где, я закончил? — кричит Губанов, одновременно выходя в коридор. Ищет глазами блондина, после заходит на кухню. Никого, как и ответа. 20:49 14 декабря. Он хотел растянуть удовольствие, но судьба повернула не в ту сторону. Самая крайняя вена была задета и успешно вскрыта. Вова сжался, но быстро смирился с неизбежным. Лёша обнаружил закрытую дверь в ванной, к сожалению, она никак не поддавалась. Пришлось выбить. Губанов на лету влетает в ванную, где лежал весь заплаканный, в крови Вова. Он больше не дышал. Лёша не мог поверить в это, первые секунды казалось, что это какая-то шутка или сон, но нет. Пульса не было, это конец. Почему он не остановил его, почему позволил сделать это, убить себя?

***

Хес бился в истерике, не отходя от Вовы ни на секунду. Сидел над его телом и громко плакал, как не плакал никогда в жизни. Он кричал, бил кулаками в пол, но уже ничего не поможет. А вот если бы ты пришёл чуть раньше, Лёшенька... Почему, почему Вова оставил его, почему не сказал, что ему плохо? Боялся? Держал всё в себе, а теперь вот, во что это вылилось. Если бы мог, Лёша бы пошел прямиком за Семенюком. Он не видел жизни без него, но нет. И свою угробить он позволить себе не мог. Как теперь жить с этой травмой и вечным чувством вины, когда перед тобой лежит твой самый дорогой человек и не дышит. Ещё вчера всё было хорошо, обсуждали, как пойдут вместе в универ, радовались совместной жизни и заснули в обнимку. Этого не будет, больше никогда не будет. Лёша не увидит эту улыбку, этот блеск в глазах. Никогда не запустит руку в эти растрёпанные волосы, не поцелует в щеку, не обнимет, и больше никогда не скажет «Я тебя люблю».

***

Идёт третий час, Хес не может успокоиться. Надо вызывать скорую, но самообладания не было, только шок и разочарование. К чёрту курсовую, вообще весь универ. К чёрту родных, к чёрту друзей. Пожалуйста, лишь бы Вова сейчас открыл свои серые глаза, встал с пола и сказал, что у него всё хорошо. Это было единственное, чего бы хотел Лёша. Такое желанное, но невозможное. К сожалению, невозможное... 1:03 15 декабря. Лёша берёт всю ситуацию в руки и звонит в скорую. Машина приезжает через двадцать минут. Семенюка увозят на носилках. Тут Губанов понимает, что совсем скоро ему придётся смотреть на надгробие с фотографией Вовы. Глаза снова наливаются слезами.

Семенюк Владимир Сергеевич

20.05.2005 — 14.12.2022

Они так и не встретили новый год, а было столько планов, которым не суждено было сбыться. После того, как Вову увезли, на полу так и осталось лежать окровавленное лезвие. Лёша с ненавистью поднял его и швырнул в раковину. Следы на полу пришлось вытереть. Хес выходит из ванной, заходит в спальню и падает на кровать, снова заливаясь солёными слезами. Утыкается лицом в подушку. «Почему он, а не я? Лучше бы погиб я, он не достоин смерти, Вова, Вовочка, вернись...» Сегодняшняя ночь была бессонной. Лёша пролежал всю ночь, подушка насквозь промокла. Вокруг всё напоминало о Вове: его вещи, одежда, фотографии... Он же и находится именно в его квартире, которую надо покидать, ведь сюда приедут родители, наверняка, чтобы забрать памятные вещи. Всё-таки несколько Лёша забирает себе. Рисунок, который он рисовал для Вовы, их совместный полароид. Губанов смотрит на него и кратко улыбается. Такие счастливые, беззаботные. Были. Взял его любимую футболку, его духи и очки. Всё это позволит сохранять большую память, не дать Лёше помереть в депресии.

***

С опущенным взглядом и ужасным осадком Лёша выходит из квартиры. Прощается навсегда. Все воспоминания, все самые хорошие моменты останутся именно здесь. Память будет храниться вечно. Ключ в кармане будет всегда давать возможность посетить родное место, когда будет слишком грустно и одиноко. Вова всегда будет рядом, в сердце...