exhaustion

      Джимин не помнила, когда узнала об «aespa».       Ей казалось, будто она всегда была его частью. Сидела на привычном месте в ВИП-ложе, через металлическую трубочку потягивая коктейль, наблюдала за полуголыми девушками на пилонах, болтала с Тиффани. Это место принадлежало только ей, сливалось с её образом словно кожаная одежда, полностью покрывая все части её фантазий.       Она любила «aespa», потому что понимала всё, что здесь происходит.       Никто не говорил о любви. Джимин была уверена, что большая часть постоянных посетителей в неё и не верили, и была с ними полностью согласна. Приходя сюда, клиенты искали другое: хороший секс с красивыми девушками, которые соглашались на любые фетиши. Его владелица, – Тиффани, – гарантировала полную анонимность, поэтому все клиенты, – особенно такие ценные как Джимин, – носили маски. На стенах не было камер, а входы охраняли компании мускулистых амбалов в бронежилетах.       – Моя дорогая, – рука Тиффани скользнула на плечо Джимин, а губы прижались к щеке, оставляя красные след. – Я почти соскучилась. Начала даже думать, что ты забыла о своём любимом месте.       – Вас сложно забыть. Есть свободные?       – Для тебя всегда найдутся. Что на этот раз? Связывание? Порка? Мне нужно напоминать о наших условиях?       – У меня был плохой день.       – Понимаю, любовь моя, но я не могу позволять тебе портить моих девочек всякий раз, когда у тебя что-то не получается.       – Я их не порчу!       – Следы на шее у Чэён не проходили три недели. С какой силой ты её душила? Или её руки. Ты связала их так грубо, что верёвки прорезали кожу на несколько сантиметров. Без обид, Джимин, ты знаешь, что я ценю тебя и уважаю твои желания, но мои девочки – моя ответственность, и я не собираюсь снова позволять тебе срываться на них только из-за личных проблем.       – Ты, блять, ничего не знаешь о моих проблемах!       – Не кричи, – осадила её Тиффани тем же нежным, что и всегда, тоном. Ладонь сжала плечо. Длинные ногти впились в кожу почти до крови. – Прояви уважение к другим клиентам, Джимин. Я отношусь к тебе как к другу, понимаю, что у тебя есть потребности. Да, иногда слегка жестокие потребности, но и они заслуживают удовлетворения. Но ты переходишь границы, и это меня пугает. Я могу позволить тебе выбрать одну из девочек, но ты будешь вежлива с ней. Ты не будешь вымещать на ней злость и бить её, иначе я буду вынуждена тебя выставить. Не заставляй меня это делать, ладно?       Джимин знала, что она права. Вопреки болтовне Минджон и многих других сотрудников, её умственных способностей более, чем хватало на самоанализ и другую работу. Сложно было отрицать, что её потребности входили в разряд «опасных». Боль казалась ей чем-то привлекательным, будто, наблюдая за ней, она избавлялась от собственной.       Раз за разом приходя сюда, встречаясь с девушками, она чувствовала, как ей хотя бы на день становится легче, но затем всё возвращалось. Волны старой, будто въевшейся в её кости боли, возвращались с силой цунами, затягивая её куда-то вглубь тёмных детских воспоминаний. И возвращалось ощущение сильных рук на шее, боли в районе живота, тяжести на груди. На бледной коже красными шёлковыми полосами проступали старые порезы, – длинные и тонкие словно русла высохших рек.       – Мне жаль, что с Чэён так вышло.       – Я знаю. И, к твоему счастью, она тоже. Эта милая девочка тебя жалеет.       – Я отправила ей деньги и кое-какие подарки, так что, если ей что-то понадобится…       – О, поверь, она тебе не позвонит. По крайней мере, не в ближайшее время. Мне просто любопытно, – что случилось, что ты так вышла из себя? Это первый раз, когда ты сорвалась.       Джимин усмехнулась. Если бы он был первым…       – У всех есть триггеры.       – Да, но… что Чэён сделала?       – Если она тебе не сказала, то и я не скажу.       – Джимин, – ногти сильнее вжались в кожу, но Ю только улыбнулась.       – Ни слова, Тиффани.       – Ладно, тогда другой вопрос…       – Я не скажу, почему в плохом настроении. Перестань болтать и найди для меня кого-нибудь. Я хочу повеселиться.       – Правила…       – Твои девочки будут целы, обещаю.       Джимин подняла золотую карту, и пухлые губы Тиффани растянулись в довольной улыбке.       – Комната 13 в твоём распоряжении, любимая.

***

      Её новой партнёрше около двадцати пяти. Светлые волосы примерно до плеч рассыпались красивыми волнами. Красивое тело прикрыло только тонкое кружевное бельё.       Джимин улыбнулась.       Ровно такая, какие ей нравятся. Тиффани никогда не ошибалась в выборе девушек для своих клиентов.       – Я работаю по системе светофора, – сообщила Джимин.       Незнакомка кивнула.       – Получили мой список?       – Да. Ничего, что меня бы не устраивало, но мне нравится быть грубой.       – Тиффани предупредила, но сказала, что вы сможете себя контролировать.       – Всё будет в порядке.       Джимин с удовлетворением наблюдала за тем, как девушка опускалась на колени. Тёмные глаза с мольбой смотрели прямо на неё, и это возбуждало. На эту ночь она принадлежала только Джимин. Каждая её часть, – всё до последней клетки, – было во власти Ю. Это приятно. Даже более, чем приятно.       Иногда Джимин думала, что ей больше нравится контроль, чем причинение боли, но одно никогда не приходило без другого.       Двумя пальцами Ю вошла в рот девушки, заходя так глубоко, как только возможно. Глаза блондинки закрылись от удовольствия. Тело задвигалось в такт лёгким толчкам, напоминая змею, загипнотизированную факиром.       – Ты меня испачкала, – пробормотала Джимин, освободив пальцы. Девушка заскулила. – Исправь это и получишь награду.       – Да, госпожа.       – Не называй меня так. Терпеть этого не могу.       – Извините.       Она вылизывала их словно кошка, проводя языком по каждому пальцу, обхватывая его губами и слабо посасывая. Слюна стекала с уголка её рта. Джимин ухмыльнулась.       – Неплохо. Думаю, ты всё-таки заслуживаешь награды. Заведи руки за спиной, запястья вместе. Связывание?       – Зелёный.       – Отлично.       Красная верёвка стянула запястья блондинки, заставляя её выгнуться. Джимин заметила, как за тонкой тканью лифа набухли соски, и наглая улыбка снова появилась на её губах. Она знала, что хороша в этом. Начав в шестнадцать, за одиннадцать лет, Ю научилась многим техникам. Ей нравилось видеть, как девушки возбуждались от всего лишь минутной прелюдии, как умоляли её продолжить, не оставлять их.       В такие моменты она чувствовала себя действительно могущественной.       – Это не так больно.       – Конечно. Ты же справилась только «неплохо», а не «хорошо». Верёвка нужно не для того, чтобы делать больно. Нет, я просто хочу, чтобы ты показала, что готова делать всё, что я скажу. Это ведь так?       – Да…       – Громче.       – Да!       – Молодец. Теперь я подумаю о том, чтобы сделать тебе больно. Десять ударов?       – Зелёный.       Этого достаточно.       Пару раз мягко шлёпнув блондинку по щеке и шее, она опустилась ниже. Рука сжала грудь, заставив девушку вздрогнуть. Она вытянулась вперёд, прикусила губу, и тихий вздох вырвался из её очаровательного рта. Джимин почувствовала, как в груди с диким рыком разгорелся огонь. Ей хотелось схватить блондинку за шею, повалить на кровать, сжать пальцами то место, где под кожей, трепыхаясь, бился пульс. Хотелось видеть, как бьётся под прикосновениями Ю её тело, слышать, как она просит пощады.       Новый удар опустился на задницу девушки, и Джимин застыла, наслаждаясь тихим стоном боли.       – Отлично, детка.

***

      – И почему все выглядят как дерьмо? – С дружелюбной улыбкой спросила Эри, падая на стул рядом с Минджон. От неё пахло чем-то приторно-сладким. Мягкое розовое худи, как и всегда, выглядело неряшливо. – Рада тебя видеть, кстати.       – Взаимно. Кажется, сюда снова приходила… эм…       – Старая сука?       – Нет, другая. Женщина лет сорока, шатенка. Она приходила к Джимин, и та… немного вышла из себя.       – Женщина? Боа?       – Да, кажется, Джимин так её называла.       – Чёрт! – Эри вскочила, едва не запинаясь о собственные ноги. Чашка кофе упала на её белые джинсы. – Сука… где Джимин?       – Не знаю, она пока мне не звонила. Я думала…       Но прежде, чем Минджон успела что-либо сказать, Эри схватила трубку стационарного телефона, набирая номер Джимин. Примерно секунду комнату наполняло молчание.       – Я, блять, убью тебя, Ким, – наконец донеслось из аппарата.       – Я тоже люблю тебя, Ю.       – Эри? Какого хера ты звонишь мне из кабинета Минджон?       – Мне нужно, чтобы ты спустилась.       Не дожидаясь потока ругательств, Эри положила трубку. Её лицо помрачнело. Обматерив всех, включая бариста в кофейне через дорогу, она снова опустилась на стул.       – Кто такая эта Боа?       – Кто-то типа старой суки, но неприятнее. У них с Джимин была… история.       – Она же…       – Гораздо старше? Да, ей 40. Это началось… не знаю, уместно ли будет им говорить. В любом случае, она, очевидно, любит помоложе, так что держись от неё подальше. Просто ради собственной безопасности.       Дверь распахнулась через несколько минут. Джимин вошла в комнату, фальшиво-раздражённо оглядывая Минджон и Эри. Белая рубашка, расстёгнутая до третьей пуговицы, висела на тонких плечах, красиво сползая вниз. Бежевые брюки с высокой талией подчёркивали стройную фигуру.       – У тебя должна была быть очень серьёзная причина вызвать меня сюда.       – Где ты сегодня ночевала?       – Серьёзно? – На секунду Минджон показалось, будто Джимин вот-вот рассмеётся. – Дома.       – У себя? Одна?       – Да. С чего… а, щеночек рассказал о визите Боа. Расслабься, она просто пригласила меня на ужин, а потом подвезла домой.       – Я помню много ваших историй, которые начинались так же.       – Мне уже не двадцать, я больше не ведусь на её манипуляции. Мы просто поговорили, она спросила о Старой Стерве. На этом всё. Я вернулась домой. Одна.       – Если ты мне соврала…       – Моя личная жизнь вообще не твоё дело, Эри. А теперь, пожалуйста, свали в свой кабинет и разберись с кучей жалоб из отделов.       – Да, босс.       – Не называй меня так.       – Конечно, босс.       Минджон вздрогнула, когда Джимин, будто забыв о субординации, прислонилась грудью к её спине. Аромат наполнил лёгкие Ким. Рука Ю скользнула по её руке, забирая из её ладони эскиз.       – Почему тебя так интересует моя личная жизнь?       – Она меня не интересует, – выдохнула Минджон.       – Тогда почему ты спросила о Боа?       – Мне просто было любопытно.       – Да, конечно. Тогда тебе, наверное, будет любопытно знать, что она не в моём вкусе.       – А кто в вашем?       – Кто угодно, – шепнула Джимин, опаляя дыханием ухо Минджон. – Кроме тебя. Больше не разговаривай об этом. Никогда.