exhaustion

      Ичжо была в восторге.       Едва войдя в квартиру, она бросилась в спальню и прыгнула на кровать. Взгляд бегал по стенам, полу, потолку, изучая и исследуя, пока восхищение сияющими искрами танцевало в карих глазах. Минджон любовалась этим, и впервые за последнее время где-то в глубине её груди появилось ощущение, что она наконец-то всё сделала правильно.       Ичжо оставалась с ней, и у них было жильё, – очень хорошее жильё. Да, только на время, но его вполне хватило бы на то, чтобы найти другую квартиру, подходящую под все требования. Джимин спасла их, и Ким пообещала себе, что сделает всё, чтобы вернуть долг.       – Как ты нашла деньги на это? – Спросила Нин, оббежав все комнаты.       – Подарок от компании.       – От RV?       – Да. Обычно здесь селят важных иностранцев, но в ближайшее время никаких визитов не предвидится, так что мы можем жить здесь.       Минджон знала, что не должна врать, но Ичжо не нужно было знать, что квартирой владела Джимин. Она начала бы задавать вопросы, ответить на которые Ким не смогла.       – И как долго?       – Пока я не закончу игру.       – Значит, месяц-два?       – Да, около того. Мы ещё не говорили о продлении стажировки, так что я ещё сама не уверена насчёт сроков.       – Хорошо, – кивнула Ичжо. – Я… я не знаю, как должна благодарить тебя за это.       – Не разбей ничего, пока мы тут живём. О, и постарайся не водить в джакузи посторонних.       – Тут есть джакузи?!

***

      Оборудование, как и обещала Джимин, пришло к концу недели. Она велела перенести его в отдел внутренней безопасности, где всего через час для Минджон был сделал небольшой отсек для работы исключительно над игрой. Ей всё ещё нужно было заниматься жалобами и проблемами системы защиты, но Рюджин говорила, что это не так много, чтобы переживать. Всего в день им приходило около сотни жалоб, девяносто пять из которых можно было решить дистанционно всего за пять-шесть минут, четыре из которых их коллега бы потратил на болтовню о том, что не знает, что делать.       Минджон хотела закончить как можно скорее. Конечно, пришлось бы работать сверхурочно и без выходных, но в последнее время это перестало её беспокоить. Нужно было платить за лечение матери, курсы Ичжо, искать квартиру, чтобы больше не занимать ту, что предложила Джимин. Ей хотелось как можно скорее снять с себя ответственность и вернуться к старой жизни – работе, сестре, встречам с Рюджин. Возможно, у неё бы даже получилось наконец найти девушку, которая согласилась бы на две-три встречи в месяц.       – Возьми моё кресло, – предложила Шин, осмотрев стул Минджон.       После того, как их прошлых боссов уволили, они, – с разрешения Джимин, – избавились от всех стульев. Рюджин заказала для себя новый, – игровой, с регулируемыми ручками и спинкой, а Минджон обошлась единственным, который удалось найти в кладовой. Оно было старым, без ручек и металлической спинкой, но чистым и с целыми колёсами, а о большем Ким и не просила.       – Всё нормально, – отмахнулась Минджон.       – У тебя будет болеть спина.       – Значит, появится ещё больше мотивации закончить раньше. Пожалуйста, не отвлекай меня.       – Как скажешь, – пожала плечами Рюджин.       В первую неделю ей удалось закончить около 50% кода. Чтобы отдохнуть, она занималась персонажами. Закрывая глаза, Минджон прокручивала в памяти те редкие моменты, когда мама проводила с ней время. Какой она была? Такой же, как Минджон, невысокой и почти болезненно худой. Кожа бледная, прозрачная настолько, что сквозь можно разглядеть тонкие нитки вен. Тёмные волосы почти всегда закрывали лицо, и Ким ловила себя на мысли, что не помнит её глаз. Только рот, – маленький, бледно-розовый, как у пупсов из детских магазинов.       А потом шли шрамы.       Они начинались на шее и ровными полосами шли вниз, скрываясь под мешковатой одеждой. Они тянулись от сгибов локтей вниз, к запястьям, – неровные и глубокие. Когда Минджон была ребёнком, то думала, что их всего три. Теперь, вспоминая, она насчитала по семь-десять на каждой руке. Разной длины они находились на всей поверхности кожи от плеч до ладоней.       Папа говорил, что это из-за того, что по ночам мама дерётся с демонами. Минджон хотела помочь, но ей нельзя было заходить в мамину комнату ночью. Пару раз она на цыпочках подбиралась к двери, даже бралась за ручку, но убегала, услышав всхлипы и крики боли.       Папа…       Вспоминая о нём, Минджон в первую очередь чувствовала на коже жёсткое прикосновение трёхдневной щетины. До того, как жениться во второй раз, уходя на работу, он всегда целовал её в щёку. Потом что-то изменилось или, может, она просто выросла, и он перестал к ней прикасаться. Они даже разговаривали редко, – в те моменты, когда случайно сталкивались на кухне по ночам.       «Ему приходилось много работать», – думала Ким, а перед глазами появлялся отец: худой и измотанный, замученный, с впалыми щеками и пустым взглядом. Он тянул к ней дрожащие руки, пока лёгкие наполнялись ароматом сигарет. – «Если бы он только послушал меня и пошёл в больницу вовремя».       Минджон надеялась, что они счастливы, но реальность больно била в грудь. Не было никакого «рая». Её родители сейчас гнили под слоем земли, как и миллиарды людей до них, и там не ждало ничего, кроме бесконечной пустоты.       «А были ли они вообще счастливы?» – Вдруг подумала Минджон.       Папа оставался с мамой в тяжёлые времена, но может дело было не в любви, а в том, что так просто надо? Может, он не мог, – не хотел, – оставлять человека, который так себя ненавидел? Возможно, без него она умерла бы ещё раньше.       Почувствовав, как слёзы подступают к глазам, Минджон ущипнула себя за руку. Она не имела права плакать. Папа ждал, что, если с ним что-то случится, она позаботится о мачехе и Ичжо. Приближался срок платежа за дополнительные занятия, и ей нужно было договориться с Сыльги о дополнительных сменах в баре.       – Хорошо, что хотя бы сегодня выходной, – пробормотала Ким, снова утыкаясь взглядом в монитор.

***

      – Мне плевать, что она говорит, – прорычала Джимин, от злости ещё крепче сжимая в руках мобильный. – Да, я слышала тебя, Юта, но я не собираюсь больше идти с ней на компромисс. У неё нет прав на компанию.       – Но Хёён…       – Вы с Хёён хорошие юристы и не хуже меня знаете, что Старая Сука имеет на директорское место столько же прав, сколько у неё мозгов, то есть «ноль». Она там, потому что нет Джухён, но у них нет никакой связи, чтобы она могла называться её поручителем.       – Вы хотите, чтобы я просто сказал ей, что никакого договора не будет?       – Да, пока Джухён не придёт и не поговорит со мной. Можешь записать наш разговор и дать Старой Суке послушать. Я говорю, что она не получит ничего ровно до того момента, пока Джухён меня об этом не попросит. И я не хочу, чтобы она мне звонила. Если хочет получить долю компании, пусть Джухён приедет сама, и мы с ней всё обсудим.       – Я просто не уверен, что мы сможем избежать ссор с советом директоров.       – Основная часть акций у меня, я владелец и генеральный директор, и эти старые ублюдки сидят на своих креслах только из-за моего отца, так что, если они захотят возмущаться, я достану отцовские бумаги и подам на каждого из них в суд. И им повезёт, если они останутся банкротами, а не получат сроки. Передай им это, если снова начнут тебя беспокоить.       – Понял.       Джимин едва сдержала волну ругани, когда Юта положил трубку. В последнее время Старая Стерва пыталась настроить против неё других акционеров, но большинство её попыток заканчивались полным провалом. Все знали, что она имела власть только из-за того, что Джухён на время отошла от дела, и никто бы не позволил ей в самом деле развалить такую большую и мощную компанию.       Она надоедала Джимин словно летающая над ухом муха, но не более того, и даже её скандал из-за отдела внутренней безопасности уже не казался таким внушительным. Старая Стерва, как и всегда, не зашла дальше угроз.       Повернув голову, Ю увидела за прозрачной стеной странную картину. Минджон сидела на стуле, положив голову на сцепленные на столе руки, пока на экран компьютера шла загрузка. Она спала.       – Серьёзно? – Усмехнулась Джимин. – Ты настолько сильно хочешь съехать, щеночек?       Джимин хотела разбудить её, но рука замерла у её волос. Они казались такими мягкими. Хотелось провести по ним, зарыться глубже, почесать её по голове как настоящего щенка, и Ю вдруг стало неловко. Прошло больше десяти лет с тех пор, как она чувствовала к кому-то нечто настолько тёплое.       «Неправильно», – подучала она, отступая на шаг. – «Я… она так меня раздражает».       Взгляд упал на орудие пыток, которое Ким почему-то посчитала стулом, и Джимин поморщилась, представляя, как сильно завтра будут болеть её мышцы.       – Какая же идиотка…       Ю помнила, что Тэён хранила в шкафу в комнате отдыха пару пледов на всякий случай. Накрыв плечи Минджон, она осторожно выскользнула из отдела. Рука сама собой потянулась к телефону.       – Тэён? Понимаю, что нерабочее время и всё такое, так что выпишу тебе надбавку. Закажи хорошее игровое кресло, заплати с моей карты и на цену не смотри. Завтра утром должно быть доставлено.       – Конечно. К восьми?       – Да. А, и ещё. Купи хорошее массажное кресло. Пусть доставят к этому же времени. Кое-кому оно завтра очень понадобится.       «Чем комфортнее ей будет, тем быстрее она сделает игру», – оправдалась Джимин. – «Ничего больше».