Шторм

Дверь на крышу скрипнула и покой Бакуго нарушил тихий вздох. – Привет, Деку,– Нервный Кацуки повернулся и помахал однокласснику. – Ох, привет,– Изуку неловко помахал и с опаской подошёл ближе. Казалось их совсем не смущала высота. Кацуки так совсем про нее забыл. Сейчас ему было важно то что рядом с ним сидел Мидория. Сидели они молча вечность. Точнее так казалось Бакуго. И только через эту вечность он совершил то что собирался как только они сели рядом. Бакуго положил руку на руку Изуку и тот мгновенно ее одернул. – Что ты делаешь?– В искреннем удивлении спросил Изуку. – Я просто... Просто хотел...– Бакуго растерялся. Его глаза метались туда сюда пытаясь найти помощь. – Кацчан, если что... Я всегда знал о том что я тебе нравлюсь. Теперь уже очередь Кацуки удивляться. Он знал? Откуда? Это было так очевидно? Тогда почему он ничего не сказал? Почему удивился руке? Мидория встал и отряхнулся. – Прости, Кацчан. Но я не гей. Разрушающийся мир рухнул окончательно. Хоть Бакуго и знал это заранее, но Надежда не покидала его до конца. Теперь надежда умерла вместе с бабочками в животе. Бакуго встал перед Изуку. – Тогда поцелуй меня на конец. Я больше не буду приставать. На фоне Бакуго Изуку казался хлюпеньким и низеньким. И Кацуки добивался его внимания всю жизнь? Мидория боязливо отходил назад, а Бакуго все не отставал. – Для тебя это все равно не важно. Поэтому пожалуйста. – Нет, Кацчан... Бакуго немного оттолкнул Мидорию от себя что бы детальней рассмотреть его лицо. Внезапно земля под ногами Изуку исчезла и он почувствовал как летит вниз. Он закричал что есть мочи, но знал что спасти его уже не получится. Бакуго стоял на краю крыши с широко открытыми глазами. Он смотрел на Изуку не зная что делать. Точнее на то что осталось от Изуку. Этот звук Кацуки запомнит навсегда. И ужасное месиво на полу. Это не мог быть Деку. Бакуго не мог убить Деку. Дверь на крышу тихо скрипнула и Бакуго услышал нервный вздох. Погодите ка. Кацуки развернулся и не поверил своим глазам. Сердце Бакуго застучало как бешеное. Мидория не мог тут стоять. Он только что скинул его с крыши. Он не мог выжить после падения с двадцатого этажа. Он не мог подняться сюда в идеальном состоянии за пару секунд. Он не мог. Бакуго проглотил ком в горле. Может это галюцинация? Этот Деку не настоящий? Кацуки сглотнул. – Привет, Деку,– нервно сказал он. – Ох, привет,– Изуку неловко помахал и с опаской подошёл ближе. Кацуки не верил. Он сказал тоже самое что и несколько минут назад. До его смерти. Бакуго медленно подошёл к краю крыши и заглянул. Там ничего не было. На асфальте не было крови и того что пять минут назад было Мидорией. Кацуки от удивления и старха отошёл от края и сел подальше от него. Такого быть не может. Он только что его убил. Мидория сел рядом. Тишина казалось удушающей и пугающей. Что бы это не было, это не Мидория. Бакуго с усилием оторвал дрожащую руку от пола и положил на руку Изуку. Тот как ошпаренный забрал руку. – Что ты делаешь?– В искреннем удивлении спросил Изуку. Бакуго решил что если он будет говорить все тоже самое то это закончится. – Я просто хотел... – Кацчан, если что... Я всегда знал о том что я тебе нравлюсь. Кацуки скривился. Он и так это знал. – Прости, Кацчан. Но я не гей. Пора действовать. Бакуго встал и стал настойчиво подходить к Изуку. – Тогда поцелуй на прощание. Мидория испуганно стал отходить назад. Боковым зрением Кацуки заметил край крыши и посмотрел а глаза другу. – Прости, Деку. Или что ты такое... – Что ты говоришь, Кацчан? Ты меня прости. Но я не смогу тебя полюбить, ты парень... Как только Изуку договорил Бакуго несильно толкнул его одной рукой и тот снова полетел с крыши. Бакуго стоял наблюдая за тем как он падает и разбивается. Ему не верилось что он уже два раза увидел это. Дверь на крышу скрипнула и Кацуки опять замер. Опять вздох. Нет. Нет. Нет. Это не он. Бакуго сошел с ума. Кацуки яростно развернулся и подбежав к Мидории схватил его за ворот кофты. – Что ты такое, тварь?!– Он начал трясти Мидорию захлебываясь в слезах. Существо что буквально секунду назад выдавало себя за Мидорию начало расползаться черной жижой по рукам и течь на крышу. – Я всего лишь сон, тупица.