Выше среднего

      Это должно было быть шоу с таким количеством экшена, каким нигде еще не существовало на ютубе. Главная часть формата — гонки с препятствиями. Антона позвали потому, что шоу было совсем новым, и ему надо было как-то раскрутиться. А Шастун и не против, он любит поддерживать новые крутые проекты. Вот только его соперники — реальные гонщики и постоянные победители соревнований. Антон же ничего быстрее своей машины на скорости сто тридцать не водил. А еще он был один. Он не знал здесь абсолютно никого. Это напрягало, хоть он и пришел с Ирой — его девушкой — в качестве поддержки. Однако, это не спасало от стука сердца в ушах, трясущихся рук и ослабших ног. Он чувствовал себя так, будто собирался выходить на сцену впервые. Точнее, это говорили его тело. Сам себя он убедил, что переживать не за чем и думал, что ничего не боится. Но даже он сам все равно понимал, что очень сильно нервничает. Все это время он не знал куда деваться от постоянного чувства страха, которое он испытывал. Чувство было такое, как будто он чего-то или кого-то ждал. Он не мог точно сказать, чего он ждал, но что-то внутри него говорило, чтобы он, наконец, решился и сделал первый шаг.       Все вокруг готовились к съемке, а Антон места себе не находил: он перемещался на своих длинных ногах из угла в угол, пытаясь найти себе место в этом маленьком мирке. Получалось не очень. Все были чем-то заняты: от постановки камер и света до подготовки самих участников. Даже Ира нашла себе занятие, фотографируясь на фоне спортивных машин. Антон чувствовал себя одиноко, а это чувство он всеми силами всегда пытался избегать. Но сейчас он чувствовал, будто остался один на один с собой и своими мыслями, что все больше заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. Он даже не мог представить, как бы он жил, если бы не было этой работы. Ему хотелось как можно быстрее избавиться от этого состояния, как от тяжелой болезни, от которой он не мог избавиться ни при каких обстоятельствах. Словно она была чем-то неизлечимым.       — Антон! — парень услышал, как его имя выкрикнул женский голос. Он обернулся и увидел Олю. Антон не совсем разобрался кто она, но вроде как, эта девушка была самой главной в проекте. С ним связывалась не она, но именно Оля объяснила ему все и оказалась очень приятный в общении девушкой, хоть и забывчивой. Изначально, она вообще не узнала Антона, что только больше подлило масла в огонь и без того нервного, сгорающего ярким пламенем Шастуна.       Оля прибежала к Антону с другого конца студии и самочувствие Шастуна стало еще хуже. Он думал, что на него, и так всего потерянного, посыпятся какие-то замечания. Однако, девушка остановилась рядом с ним и протянула свой телефон в антоновы трясущиеся ладони. Антон сразу же замер в оцепенении, боясь пошевелится. На экране был Арсений.

«…покажи это видео Антону. Антон, Привет! Я не смог до тебя дозвониться. Прости, что не смог приехать и сказать тебе это лично — дела. Я знаю, как ты переживаешь перед новым шоу. Не волнуйся! Я уверен, что у тебя все получится. Буду держать за тебя кулачки. Люблю тебя!»

      Антон пропадает на месте от неожиданности. Он и не думал, что если забыть телефон в гримерке Арсений найдет абсолютно любой способ добраться до него и высказать настолько теплые слова. Причем, как и всегда, активно жестикулируя и улыбаясь. Арсений и смеялся тоже, а в глазах — искренняя вера в победу Антона, хоть и сам парень так не считал. Такое мотивационное видео просто непозволительно лучше статьи «Топ сто цитат великих людей». Оно искреннее. Хочется обнять Арсения. Просто так. За то, что помнит, за то, что ему не все равно. Арсений умеет удивлять своей памятью и настойчивостью. Хотя, конечно, это не просто память. Это — его душа. Арсений помнит и слышит все, даже то, чего не может услышать никто другой. И Арсений не только помнит. Он еще и чувствует. Не так, как другие. И это чувство, эта память, которая у всех разная, но всегда своя, у него особая. У других — это память о прошлом. Арсений все помнит о настоящем и будущем.       — Как мило! — сказала Оля, глядя в экран и не переставая улыбаться. Шастун не знал откуда у нее номер Арсения, но знал о способностях девушки. Скорее всего они познакомились на какой-то съемке. Антон смотрел на черноволосую девушку с зелеными глазами и не мог понять, стоит ли обсуждать это видео с ней. — Это так круто, что твой парень поддерживает тебя, находясь очень далеко.       После этих слов Антон совсем вылетел реальности, теряясь в словах и не зная, что ответить на такое смелое предположение девушки. Он был в шоке и в то же время не мог понять, как она могла такое подумать. А потом он во второй раз прокрутил в голове слова Арсения и все понял.       — Спасибо, но это не мой парень, — сглотнув, сказал Антон. Он показал рукой на небольшие трибуны, где уже находилось довольно много людей. — Там сидит моя девушка.       — Ой! Прости, я не знала, — начала отнекиваться Оля. — Просто он так тепло говорил, и я… В общем, это не мое дело.       — А что, так кажется со стороны? — тихо спросил Антон, поглядывая на Иру. Она с кем-то говорила по телефону и даже не сразу увидела на себе взгляд Шастуна. Коротко помахав ему рукой и улыбнувшись, она продолжила беседу. Он не знал зачем задает такие вопросы человеку, с которым почти и не общался. Просто Оля сразу создавала облик доверия. Тем более, она тоже видела это сообщение от Арса, а Антона уже давно мучала эта витающая неопределенность в общении с Поповым. Подумав, что Оля может оказаться единственным человеком, которому может стать все известно, Антон решил рискнуть. Девушка была очень ответственной и это подкупало.       — Если честно — да. Арсений не смог приехать и даже дозвониться до тебя, но все равно через меня — а мы не очень хорошо знакомы — сказал все, что хотел. Кажется, что он просто хороший друг, но поверь, друзья бы сдались на моменте выключенного телефона и поехали бы по своим делам, — Оля оценивающе смотрела на Антона и на то, как напряженный перед съемкой парень стал еще более нервным и задумчивым. — Наверное, это и есть настоящая любовь, когда ты знаешь, что никогда не будешь один.       Антон запутался в мыслях еще больше. Его мучало все: шоу, Ира, Арсений, слишком умная Оля. Хотелось просто остановиться и успокоиться. Но, увы, времени на это не было. Его лицо было неестественно бледным, хотя по ощущениям самого Антона его голова была готова взорваться, а температура будто поднялась до сорока градусов. И было до тошноты неприятно.       — Мне достаточно того, что у меня уже есть, — Антон боялся перемен. Да, он мог попросту называть себя трусом и ни разу не ошибиться ни в одной букве этого слова. Он боялся потерять крепкие, уже устоявшиеся отношения с Ирой, ради… ради чего? Арсений на самом деле очень заботливый по отношению ко всем своим близким друзьям. И к Антону в том числе. Так что, если уж быть до конца честным перед самим собой, то он боится не любви, а того, что она может сделать с ним. Антон вдруг осознал, что у него нет ни одной причины, ни единого аргумента, чтобы не встречаться с Арсением. Но как это объяснить Ире? Как она отнесется к его внезапному решению расстаться с ней?       — Разве ты не думаешь, что от отношений надо брать больше? Отношения — это твой дом, ты должен быть уверен, что именно тут тебя выслушают и поддержат, парировала девушка. — Сам подумай, разве любовь остается любовью, когда вы вместе просто потому, что привыкли?       И Антон по-настоящему задумался. Думал самыми глубокими мыслями, которыми только мог, попутно разглядывая пол под своими ногами. Потому что, думая об этом, он будто падает в пропасть вязкости своих сомнений и не может построить логической цепочки своего выхода из этой тьмы. А когда не видишь выхода в океане безумия остается только научиться плавать или утонуть навсегда. Шастун научился правильно перебирать всеми своими конечностями чтобы плыть лишь недавно, поэтому даже самый маленький заплыв все еще выходит с огромным трудом. Но Антон продолжает практиковаться каждую свободную минуту. И все это занимает очень много сил. Порой очень хочется утонуть, лишь бы перестать испытывать боль и неопределенность. Но утонувших видят повторно лишь на похоронах, и то, не всегда. И это мотивирует чтобы хоть иногда всплывать и дышать. Хотя бы иногда. Не важно, кого ты любишь, важно, как сильно ты его любишь.       Сейчас Антон тоже в своеобразном заплыве. Вдыхая глубоко. Воздуха полная грудь. И мысли, мысли, мысли. Отсчет до погружения начался. Раз. Ира на самом деле казалось милой хорошей девушкой, но их отношения стали лишь привычкой двух взрослых людей, причем, вряд ли хорошей. Что если Ира тоже догадывается о характере такой любви и хочет большего, чем привычку. Большего, чем может дать Антон. Шастуну казалось, что он просто отбирает у нее все ее счастье и все ее возможности, делая этим еще больнее, чем простым осознанием обыденности их отношений. Два. Арсений правда всегда был очень внимательным, но ко всем ли? С ним смешно и весело — скучно не бывает никогда. Арсений каждодневно веселый и всегда заботится об Антоне в любой ситуации. С Поповым по близости в душе каждый раз расцветает что-то объемное и невместимое. Что-то отрывается, связывается обратно, взрывается, успокаивается вновь и как назло гремит напоследок перед уходом, разбивая все внутри окончательно и невозвратно. И от этого тошно и стыдно перед Ирой, которой всегда клялся быть верным. С Арсением Антон счастлив, но не до конца, потому что глубоко внутри его гложут мысли о реакции девушки, если она узнает обо всем. Три. Поэтому Шастун стоит на месте, не знает, что делать. Чем дольше он стоит — тем ближе становится метафорическое дно в его голове. Оно разрастается с большей силой, грозясь проглотить все без остатка. Но Антон упорно продолжает оставаться на месте. Он боится рушить долговременные отношения с Ирой. В следствии этого Шастун не может перейти черты с Арсением. Все, что ему остается — дрейфовать на волнах в надежде того, что воздуха в легких хватит. Что соленая вода, смешанная с горьким мыслями, не зальется ему в горло. Но каждый раз он ощущает прохладную влагу на пару сантиметров выше по уровню шеи. И становится необъяснимо страшно, хочется кричать, звать на помощь, срывая голос. Но никого вокруг большое не было, кроме и без того шумных, разъедающих мыслесплетений. А вода все ближе, ближе…       — Антон, пошли. Мы уже начинаем, — кратко сообщила Оля. Она обеспокоенно посмотрела на него, но вопросов задавать не стала. Пошла в нужную сторону, но не спеша, дожидаясь Антона. Он быстро догнал ее. Шастуну было немного неловко.       Сам Антон уже не знал, что он чувствует. Его съедали изнутри сомнения, сама сущность которых была не самой приятной. Но на их контрасте страх перед новым шоу отступил и уже не казался таким глобальным. Наоборот, его незначительность даже поражала. И это вызывало у него странное чувство, похожее на предвкушение чего-то хорошего. Он даже улыбнулся и почувствовал себя счастливым. Ведь все, что должно произойти, обязательно произойдет. Обязательно. Как бы ни было тяжело. В этом он был абсолютно уверен. А все остальное — просто ерунда.       Шоу представляло из себя гонки, что было логично. Нужно преодолеть полосу препятствий в кратчайший срок, то есть, быстрее, чем соперники. Всего у Антона было три противника: Настя и Олег — профессиональные гонщики, проделывающие самые разные маневры на машинах каждый день уже пять и семь лет соответственно. Еще одним гостем был тоже комик. Шастун о нем слышал, но никогда не встречался и не общался с ним. Антон не знал вообще никого и от этого было некомфортно находиться в помещении. Шастун, конечно, легко вливался в почти что любую компанию. Шутя, он затыкал тем самым свое, так не вовремя подходящее, волнение. Но, обычно, рядом был один или несколько знакомых людей, готовых поддержать. К сожалению, не сегодня. Но была Ира. И видео от Арсения. И заканчивающийся воздух в легких, быстрое биение сердца, помутнение в глазах. Голова, полная мыслей.       Антон так и не понял, в какой именно момент шоу он просто утонул в мыслях и забыл о всех переживаниях и волнении. В какой-то момент он стал просто тем, кем, как ему казалось, он и был — человеком, который не умеет и не хочет думать ни о чем, кроме своих собственных проблем. Он и сам не заметил, как все мысли и эмоции растворились в океане, что возник вокруг него, и он перестал понимать, где заканчивается его тело и начинается вода. Все вокруг казалось по странному отстраненным: голоса ведущих и других участников доносились будто сквозь толщу воды. Он все делает на автомате и не задумываясь. Вставляя редкие шутки Антон понимал, что в этом выпуске он будет выглядеть изможденным и уставшим. Но таким он сейчас был на самом деле. Все настоящее, все искреннее. Все здесь и сейчас. Но не мысли — они далеко, лишь мелькают за четкой гранью горизонта происходящего. Наблюдать за действительным получается только с ракурсов уволенного из жизни человека. Так, как будто смотришь на мир со своего чердака, с балкона, с крыши. Это, конечно, не совсем так, но все же, все же…       Естественно, шоу было на убывание. Перед первым раундом Антон уже не переживал, настолько он погрузился в свои мысли. Шастун думал о будущем, о том, что ждет его впереди. Поэтому, он не вылетел в первом же раунде. И во втором. Остался последний заезд. Олег был сильным соперником, учитывая то, сколько лет он уже занимался этим делом, наверное, умея ездить с закрытыми глазами, и то, что Антон все еще не осознавал себя как в адекватном состоянии для гонок.       Когда дали старт Антон был впереди. Ему было уже все равно: выиграет он или проиграет. Мыслями он был далеко не здесь. Он просто гнал, обходя препятствия, а Олег был позади. Хотелось, чтобы позади был не Олег, а все проблемы, которые Антон навязал себе. И вся его ответственность за поступки. Только есть одно «но»: без ответственности он скатится в полную, беспросветную инфантильность и вряд ли будет считаться взрослым человеком. По крайней мере Шастун сам себя возненавидит. Так что ответственность — это единственный выход. А ещё — надежда на то, что Ира всё поймёт, и, в конце концов, они останутся хорошими друзьями. И тогда Шастуну будет не так больно. Не так обидно. Не будет мучительно больно, если бы девушка правда любила его самой настоящей любовью и сейчас. Он не хочет делать ей больно — она просто этого не заслужила. Конечно, он очень любит её, очень. Но иногда бывает так, что ты не можешь не причинить боль любимому человеку. Не специально. Так, порой, случается. И если уже произошло — не исправить. Лишь смириться. Вот и у Антона все это впереди. А внутри все трещит и разламывается, натянуто как тончайшая струна.       Выиграл Олег, в чем Антон ни на секунду не сомневался. Ему не было обидно, скорее чувство удивления посетило его: как вообще он смог дойти до последнего раунда для него было загадкой. Шастун был искренне рад за своего соперника, ведь это дело всей его жизни. Антон здесь лишний. Поэтому сразу, по окончании съемок, он еще раз поздравил Олега и ушёл к трибунам в поисках Иры. Он шел быстро и уверенно, собираясь со всем покончить раз и навсегда. Чтобы найти наконец полный покой и не убиваться из-за того, что сам же и придумал. Напряжение все усиливалось. Мыслей больше и больше.       Выйдя наконец из здания Антон видит ее. И не знает, что делать. Все в его голове взорвалось на маленькие кусочки. Собрать из этого новый пазл будет просто невозможно. Он просто стоит и не может двинуться. Казалось, сердце и то — не бьется уже совсем. Только короткие поверхностные вздохи. Ира замечает его и подходит ближе. Она быстро обнимает его, а Антон совсем не в себе — даже приобнять в ответ не может.       — Привет, — говорит Ира, а на лице ее широкая улыбка, сияющие глаза. Она всегда выглядит яркой и счастливой. И Антон еще больше теряется и даже поверить не может, что в его голове завелись такие непростительные мысли. Но ведь он уже решил. Решил же, правда? Решил?       — Привет, — тихо, на выдохе отвечает Антон. Он не знает, что еще сказать. Он просто стоит обездвиженный и смотрит на девушку. А она внимательно смотрит на него, на секунду прищуриваясь, будто все уже поняла, однако улыбаться не прекращала.       — Ты был прекрасен! — сказала Ира.       — Я проиграл, — ответил Антон.       — Это не важно, — девушка закатила глаза. Ее улыбка снова расцвела, она взяла Антона за руку, уводя из этого места. Ира шла впереди, но иногда оборачивалась на Шастуна. — Мы могли бы отпраздновать твою «почти победу». Может сход…       — Ир, нам надо поговорить, — наконец, он это сказал. Теперь вернуться назад невозможно. Хотя, скорее даже, непозволительно. Врать девушке не хотелось из-за уважения к ней и к самому себе. Ира остановилась, полностью поворачиваясь к Антону. В ее глазах было удивление и непонимание. Девушка смотрела на Шастуна, будто пытаясь понять, что он от нее хочет, но ничего не могла разобрать. Только сейчас она заметила, каким напряженным был Антон. Конечно, она видела это и раньше — каким задумчивым он стал в последнее время — но не обращала внимания. А сейчас Ира смотрит в растерянные глаза Антона, будто и так все ясно — настолько она впечатлилась настроением Шастуна.       — Хорошо, — проговорила девушка. Она немного опустила взгляд, смотря на землю под ногами. Асфальт. Ее губы уже не были растянуты в широкой улыбке, наоборот, она поджала их и чуть сморщила нос. С ответом Ира не затягивала, и, снова подняв взгляд на Антона, сказала: — Здесь недалеко есть кафе. Пошли.

***

      Ира не отрываясь смотрела в окно. На улице было солнечно и много спешащих куда-то людей. Антон не мог разобрать ее мыслей и даже примерно понять, о чем она думает. После того, как официант принял их заказ — две чашки кофе — прошло уже минут пять, но никто так и не решался сказать и слова. В кафе тоже были люди и все они оживленно и весело болтали о чем-то своем. Но за столиком Антона и Иры все еще тишина. Шастун хотел начать говорить еще очень давно, но не мог подобрать ни слова. Неожиданно, Ира тихо вздохнула, и поворачиваясь к Антону, легко улыбнулась ему, пытаясь успокоить обстановку. Но она обо всем догадалась сразу — Антон это знал.       — Что ты хотел сказать? — спросила девушка. Она подперла голову рукой и внимательно смотрела на Шастуна. Антон смотрел на нее в ответ, все еще без понятия что говорить. Он не судорожно искал в себе слова, а просто застыл, не зная, что сказать. Подбородок уже касается воды.       — Я… — и все слова снова исчезли, вместе с любыми намеками на их существование. Он просто не мог сказать об этом. И все же, когда он был в самом сердце тьмы, и когда она была рядом, он чувствовал, как будто бы он должен был сказать. Но не мог.       — Я знаю про видео, — осмелилась сказать хоть что-то вместо него Ира.       — Как?       — Он сначала написал мне, но я не заметила. Потом, уже на середине съемки увидела.       Ира замолчала на какое-то время. Слова ей не довались с очень большим трудом, но без паузы не обошлось. Во время всех слов она лишь редко смотрела на Антона, и чаще на столик, за которым они сидели. Но, говоря следующее, Ира, наконец, подняла глаза на Шастуна:       — Знаешь, с тобой мне всегда было очень весело и хорошо, — резкий переход на глаголы в прошедшем времени резали слух Антона. Он продолжал внимательно слушать каждое ее слово потому, что сам он сказать не мог ничего. Точнее, в нем накопилось очень много всего, но он никак не мог это выразить в предложениях. — Но тебе не кажется, что мы вместе просто потому, что привыкли?       — Да, — это все, что мог ответить Антон. Он опустошённо выдохнул, понимая, что ему не придется объяснять это самому и что Ира сама все поняла.

***

      Антон спокойно ехал на машине, уже не думая о гонках. Они и не задерживались в его голове надолго. Просто он мог расслабиться и не спеша обогнать пару машин на несильно заполненной дороге под любимую музыку. Он чувствовал себя на удивление хорошо, а на его лице даже порой пробивалась легкая улыбка, когда он негромко подпевал словам песни. Все было хорошо. За ним никто не гонится. Вчера Антон был готов упасть в обморок от настолько большого количества волнения. Ну или хотя бы кровотечение из носа могло окрасить воду в океане в бордовый цвет. Однако, все обошлось. Он снова один. Но на этот раз ему было куда спокойнее. Он знал, что с ним ничего плохого не случится. По крайней мере, так ощущалось все вокруг. Внутри было обнадеживающе хорошо. Антон знал почему. Вчера он расстался с Ирой.       Нет, Антону не было весело от этого, будто он жаждал этого вот уже несколько месяцев. Было хорошо от того, что Ира все поняла и восприняла адекватно. Они еще сидели в кафе почти час после «официального разрыва», пили кофе и вспоминали самые лучшие совместные моменты в их жизни. Антон просто хорошо провел время. Он понимал, что не мог просто и резко обрубить любой контакт с Ирой. Они остались друзьями, и Шастун знал, что хорошими. Ему нравилось находиться рядом с ней, смотреть на ее лицо и улыбаться, как дурак. В этот вечер он чувствовал себя счастливым. С ней он мог быть собой. И она это знала. А потом они просто шли по улице вместе. Все было так хорошо, так спокойно. Антон радовался, что они смогли найти друг друга, несмотря на все обстоятельства. Он был рад, что она нашла его. Конечно, это была не та Ира, которую он знал раньше. Но она была все такой же интересной и загадочной. Она была его другом. Он знал, она не будет с ним вечно. У нее была своя жизнь, свой круг общения. Но он был счастлив, что смог найти ее.       Антон покручивал весь вчерашний вечер в голове всю дорогу, а сам уже поворачивает к аэропорту. Паркует неподалеку машину и, все еще с легкой улыбкой, заходит в само здание.       Шастун думает о вчерашнем вечере и о том, что будет сегодня. Антон не живет настоящим: он либо думает о будущем, либо загоняется, вспоминая прошлое. Уже не раз он ловил себя на этой привычке, но ничего поделать не мог. Вот и сейчас, думая о будущем, он ощущает себя немного счастливо. Немного — это потому, что будущее еще не наступило. Вот все и замерло в ожидании. Будто сейчас вот-вот должна взорваться хлопушка, но еще рано. Хотя, по ощущениям, в животе у Антона уже летают конфетти. Вокруг него было много людей, которые куда-то спешили и не успевали, опаздывали. Кругом насущные проблемы, а Антону одиноко — он почти счастлив. Может, на лице его неуместная улыбка, а кудряшки лежат смешно — это все не важно. Не важна и причина счастья. Она, может, конечно и есть — одна или несколько — это не имеет значения. Ему кажется, что его никто не видит, и он может делать, что хочет. Это ощущения свободы, вседозволенности кружило голову. Антон будто снова чувствовал себя ребенком без обязательств.       Антон не знает, сколько он так простоял — пять минут или полчаса. Проснулся он лишь тогда, когда знакомые руки крепко обняли его со спины, а до ушей донеслось «угадай, кто?». Антон без слов обернулся, увидел голубые глаза, яркую улыбку и обомлел — вспомнил как давно он его не видел. И обнял в ответ, улыбаясь еще шире, чувствуя себя еще радостней. А дыхание участилось, сердце бьется снова, так же, как и когда он тонул в волнении, но теперь это лишь приятный выброс адреналина. Антон видит немного растрепавшиеся каштановые волосы и снова эти голубые, выжимающие из тебя все соки, глаза, когда его отпускают. По-прежнему он чувствует себя, словно на качелях, то в эйфории, то снова в отчаянии.       — Как прошло вчера твое шоу? Ты выиграл? — Арсений улыбался так ярко и мозг Антона сразу начинает ассоциировать его улыбку с солнечными зайчиками в теплый весенний день. Арсений такой же теплый, уютный и просто невозможный для подражания. Ничего подобного не существует в этом мире. Попов все продолжал расспрашивать: — Ой, или тебе это нельзя говорить? Да ладно, я никому не скажу.       — Не скажешь? — так же улыбаясь спросил Антон. Он все еще не мог поверить в эту встречу, в то, что говорит с человеком, который живет настоящим, в отличии от Антона. Шастун умирает прямо сейчас — настолько его переполняют эмоции и волнение. Он чувствует себя маленькими мальчиком, и от этого совсем неловко. А напротив Арсений и мысли из океана пропадают любые мысли пропадают. Антон уже не плавает — ему это не нужно. Он стоит на земле боясь только одного: не устоит все-таки и ударится. Но он не падает. Он просто стоит и смотрит на Арсения, который тоже стоит. И они оба стоят и смотрят друг на друга.       — Нет конечно! — усмехнулся Арсений, закатывая немного глаза. Странные вопросы от Антона и его пристальный взгляд ощущались привычно, но будто успели позабыться. А сам Антон, казалось, на самом деле сейчас упадет. Внутри него все окончательно замерло, везде стало тихо. Сердце стучит: стук, стук, стук…       — Я люблю тебя.       Хлопушка взрывается. La fin tant attendue est arrivée. Expirez.