Ты мой сын

      Ветер гнал по небу черные тучи, завывал в ветвях скрюченных мертвых деревьев, заставляя их гнуться и скрипеть. Вдалеке раздавался жуткий вой живых мертвецов, оставшихся без хозяина.       В дупле самого большого дерева горел в лихорадке маленький мальчик, веки его были закрыты, лоб покрылся испариной, он сжимался в комок, дрожа от внутреннего озноба, пытаясь спрятаться от звуков, доносившихся снаружи. Временами он открывал глаза и смотрел на кусочек мертвого леса, видимого из его убежища, но беспорядочно дующий ветер гнул ветви, которые в неровном свете проглядывающей иногда из-за туч луны казались малышу тянущимися к нему руками мертвецов, и тогда он снова зажмуривался и пытался сжаться еще сильнее, стать незаметнее внутри дупла...       ...Открыв глаза, он увидел вдали за деревьями огонек, который был, в отличие от окружающей реальности, таким ярким и теплым, что любопытство победило страх, и мальчик, выбравшись из своего убежища, пошел на этот манящий свет.       Постепенно свет становился ярче и, наконец, мальчик вышел к небольшому домику, из окон которого и лился этот теплый свет. Подойдя ближе, малыш заглянул в неплотно прикрытую дверь и радостно улыбнулся, увидя в домике бабулю и дедушек, сестрицу Цин и Сянь-гэ, при виде которого мальчик не сдержал радостного вскрика и толкнул тяжелую дверь, чтобы открыть ее и войти туда, где все его родные люди. Вэй Усянь, обернувшись на вскрик, изменился в лице и мгновенно оказался у двери, придерживая её рукой и не давая открыть. — Сянь-гэ меня больше не любит? — всхлипнул малыш, изо всех сил пытаясь открыть дверь, которую взрослый с легкостью удерживает, не давая сделать это. У Вэй Ина на секунду искажается от боли лицо, но он туже берет себя в руки и широко улыбается: — Ну что ты, редисочка, конечно, Сянь-гэ тебя любит, просто тебе пока сюда нельзя. — Почему? — всхлипывает А-Юань. — Я хочу к вам. — Тебе еще рано. И сейчас ты нужен в другом месте. — Где? — зачаровано спрашивает малыш, перестав толкать дверь. — Ты помнишь… помнишь богача-гэгэ? Личико малыша озаряется улыбкой: конечно же, он его помнил. Красивые бабочки и вкусная еда завоевали его маленькое сердечко. — Послушай… — тихо говорит Вэй Ин. — Ты нужен ему сейчас больше, чем мы нужны тебе. Слышишь? А-Юань прислушивается и слышит, как откуда-то издалека доносится тихая мелодия. — Слушай музыку, — говорит Усянь и легонько толкает его пальцем в грудь, закрывая дверь. — Следуй за ней, — доносится из-за двери приглушённый голос. — Сянь-гэ...       Слезы набегают на глаза А-Юаня, застилая и размывая картинку дома с теплым светом и родными людьми внутри, но он разворачивается, всхлипывая, прислушивается к музыке и направляется в ту сторону, откуда она доносится. Ветер по-прежнему завывает, заставляя деревья гнуться, тучи на небе сгущаются, лунный свет всё реже пробивается сквозь них, но Юань послушно бредет в полутьме на звуки музыки, когда в неожиданно наступившей темноте спотыкается о корень дерева и падает, теряя сознание...

***

      Открыв глаза, малыш осматривается: место ему незнакомо. Какой-то мужчина сидит рядом, закрыв глаза и сжимая в руках его ладошку. Словно почувствовав, что малыш проснулся, он открывает глаза. Юаня словно обволакивает теплым светом, льющимся из глаз золотистого оттенка. — Ты… тебе… как ты себя чувствуешь? — запинаясь, спрашивает мужчина. — Кто вы? — спрашивает мальчик. — Ты не помнишь меня? Малыш отрицательно качает головой. — А я кто? — в глазах малыша появляются слезы. — Ты что-нибудь помнишь? Мальчик хмурится: — Ветер, холод... — Вдруг его личико светлеет: — я видел Сянь-гэ. Рука мужчины рефлекторно сжимает сильнее ладошку ребенка, но он тут же берет себя в руки: — Где ты его видел? — Не знаю, — опять хмурится малыш, — он сказал, что мне нельзя с ним остаться, что я нужен где-то в другом месте, — он поднимает глаза и видит, что мужчина смотрит на него с нежностью и одновременно с болью. — Сянь-гэ был прав, ты нужен мне. — А кто вы? И кто я? — Тебя зовут Юань. Лань Юань. Ты мой сын.