Две искалеченные души

Нил привык к тому, что течки у него проходили быстро и безболезненно. Обычно ему достаточно было принять упаковку таблеток, чтобы боль в животе не лишала его возможности ходить, а задурманенный мозг прояснялся, давая возможность спокойно смотреть на альф и не кидаться на их жилистые шеи. Чаще всего именно такие были в приспешниках Мясника или в клане Мориямы, а после последовало невзначай брошенное «блять, ты так приятно пахнешь» от какого-то близкого отцу головореза, и Нил стал пихать в себя лекарств больше, чем еды. В одиннадцать он увидел гон другого альфы своими глазами, прочувствовал душный и густой запах его феромонов, и понял, что таблетки личного врача Мясника были волшебными, – его не распознали как омегу и пропустили мимо потенциальных жертв на изнасилование. Нил первым делом брал их с собой во время побега, набивал сумки и уж потом думал о деньгах и прочей хрени, о которой просила позаботиться его мама. Нил не ненавидел омег. Наверное, где-то очень глубоко внутри он был безнадежным романтиком и считал, что все эти «предназначен судьбой» и «нашел тебя по запаху» звучит очень даже мило. Но эта частица была настолько мала, а окружающий его мир – печально жесток, что Нила поглотило другое чувство – желание выжить и жить нормально. А пока клан Морияма все еще знал о его существовании и Мясник ждал своего выхода на сцену, Нил не мог существовать как омега. Бета – идеальный вариант. Невзрачное существо, не источающее запахов, посредственность, серая масса, затерявшаяся среди романтичных и жестоких альф-омежьих штучек. Нила все устраивало. Со временем организм стал адаптироваться к лекарствам, и Нил с удивлением для себя – и радостью, конечно же, что уж скрывать – заметил, что течки не было уже шестой месяц. Ни дня он не чувствовал себя так, словно готов бежать в подворотню и трахаться до потери пульса с первым встречным. За этими месяцами последовал год, а потом Джостен прочитал на упаковке лекарств, что они гормональные, опасные и бла-бла-бла. Мысль, что он действительно мог превращаться в бету, показалась не только реальной, но и до ужаса привлекательной, и Нил, жаждущий поставить точку в своей жизни как омега, стал наседать на них с большим усердием. - Нил? – Ники оказался рядом слишком быстро. И, когда Нил почувствовал его руку на своей спине, он вздрогнул от неожиданности и боли. Ладонь Хэммика показалась такой горячей и будто наэлектризованной, что Нил скинул его пальцы и попросил не приближаться. Живот скручивало в болезненном спазме. Его тошнило так, что челюсть свело в первой попытке вырвать, но он не ел сегодня ничего. Просто не успел, желая скорее оказаться на поле и потренироваться. - Ты в норме? – Кевин опустился на колено рядом, и Ники кинул в него злобный взгляд. - Ты придурок или как? – Он показательно выставил ладони на корчащегося Нила. – Он упал на колени посреди игры и не может встать. Конечно, он, блять, в норме! Команда не совсем понимала, почему Ники так резко реагировал на все происходящее – впрочем, как и Нил – но Дэн попыталась успокоить омегу и отвела его в сторону, пока тот вырывался и кидался на Дэя в каком-то диком припадке. Мэтт тоже отодвинул Кевина, желая дать Нилу больше пространства и дышать свежим воздухом, а не жалкими попытками Кевина проявлять тактичность и переживание. Все давно привыкли, что Кевин не был сильным эмпатом и психологом. - Чувак, позвать Эбби? – Мэтт осмотрел Нила на наличие внешних ран, но ничего, кроме ужасной бледности и трясучки, у Нила не было. Нападающий вцепился в форму Лисов мертвой хваткой и вжимал в кожу так, будто кто-то хотел ее у него отобрать. – Живот болит? Джостен покачал головой. Ему сложно было сказать, что именно происходило – его будто разрывало на атомы, отделяя каждую частицу с невероятной силой и грубостью. Он все ждал, когда из пор на коже потечет кровь, но ничего не было, оставался только жуткий спазм по всему телу и неприятная реакция на любые прикосновения. Поэтому, когда Мэтт, движимый странными и теплыми переживаниями, попытался подержать его за руку, Нил просто отполз, смотрел так враждебно, дышал загнанно, словно перед ним стоял не друг, а отец. - Не трогай меня! - О, у мальчика совсем чердак потек, - выдохнула Элисон, но в ее голосе отчетливо сквозило замешательство и беспокойство. - Нил, успокойся, все хорошо, - Дэн выставила перед ним руки без перчаток, заставляя Нила посмотреть на нее и убедиться, что она не навредит ему. Омега присела перед ним, все еще держась на достаточном расстоянии, чтобы Нил не нервничал, и оглядела его. Ничего странного она не заметила, кроме лихорадочно блестящих глаз и розовых щек. – Может, ты простудился? Нил, как ты чувствовал себя накануне? - Все было нормально, - выдохнул он, сглатывая слюну и понимая, что в горле резко пересохло. Он зарылся пальцами в волосы, тошнота не отпускала, а воздух так сильно сгущался, словно его набивали поролоном, и Нил стал делать длинные глубокие вдохи. - Аарон, быстро за Эбби. – Нил уставился на спину одного из братьев и жадно вдохнул, прежде чем его вывернуло на паркет. Он не понимал, почему, но нос прорезал какой-то мерзкий запах, мир перед глазами вращался бешеной каруселью, и Нил прикрыл рот, боясь, что его стошнит снова. - Может, это какая-то особая болезнь бет? – Осторожно спросил Мэтт, смущенно осматривая Нила. Он прикоснулся к собственной груди, там теплым комочком свернулся его внутренний альфа, изредка поскуливая и прося Мэтта позаботиться о Ниле. Это было очень странно – такое у Бойда возникало только к своей истинной паре, и она явно стояла рядом в полном порядке. Ну, может, очень взволнованная, но альфа должен был быть спокойным. Он посмотрел на Эндрю – тот по-прежнему стоял около ворот, пристально изучая Нила прищуренным взглядом. Вряд ли Бойд смог прочитать на его лице такое же замешательство, но спрашивать о подобном… Возможно, ему просто кажется или это действительно какая-то хрень, присущая только бетам. - Не слышала, чтобы они болели так, - обеспокоенно сказала Рене. Первым на поле показался хмурый Ваймак, потом уже за ним семенила Эбби, держа в руках аптечку на случай, если все очень серьезно. Женщина поставила чемоданчик с лекарствами и стала спешно оглядывать Нила, но потом лицо ее стало таким же непонимающим, как и у тренера. Она стала задавать короткие вопросы о температуре, тошноте, головных болях. Спрашивала у Нила, как он думает, может ли это быть грипп или отравление, но Нил отвечал вяло, едва шевелил языком. Он физически не был способен на большее – стоило ему открыть рот, как желудочная кислота обжигала язык. Эбби коснулась подбородка Нила, желая рассмотреть его бледное, покрытое испариной лицо, когда Нил сильно ударил ее по рукам и зарычал: - Я сказал убрать руки! - Джостен! – Тренер резко дернул юношу за руку и удивленно уставился на Мэтта. Тот подался к нему, словно готов был напасть на Ваймака, а потом очнулся. Бойд поймал удивленный взгляд своей половинки, потом не менее непонимающий взгляд Кевина, дернувшегося к тренеру, и уставился во все глаза на Нила. Он будто приманивал их альф, говорил, что он в опасности и требовал их защиты. Но Нил – не их истинный, и уж тем более не течный омега, чтобы воздействовать своими феромонами на них. Он вообще не омега! - Что за хрень?.. – В поисках ответа он смотрел на Эбби. Та, казалось, понимала не больше них и в напряжении глядела на Нила – он сжимался, подавляя тошноту и головные боли, и явно видел в них убийц, насильников или кого похуже. - Нил, - он не реагировал на нее. – Нил, - напряженно повторила она, ситуация не нравилась ей от слова совсем. – Нил, мне нужно, чтобы ты услышал меня. - Эндрю, может, ты поможешь? – Крикнул ему тренер, и все как по команде перевели взгляд на Миньярда. Тот не двигался, впервые Эндрю выглядел так, словно прирос к полу, а не так, словно ему лень идти. Он продолжал неотрывно смотреть на нападающего, пытаясь понять, что происходит с Нилом и, самое главное, с ним самим. Да. Блять, да, у него было это странное желание защитить Нила, с которым на него посмотрел Мэтт. Эндрю бы даже дал ему медаль за такую наблюдательность, только это не отменяло того факта, что у него сейчас уходили все силы на то, чтобы удерживать себя на месте. Еще капля, еще хоть один взгляд Нила, и он сорвется – даже не он, его внутренний альфа, который в этот момент рвет и мечет. За его грозным рокотанием Эндрю едва ли мог расслышать слова тренера. Нил не омега, точно не омега. От него не исходило ровно никакого запаха, ни нотки. И все же жжение в груди усиливалось. - Эндрю, - с нажимом повторил Ваймак, и Эндрю сделал всего шаг – Нил посмотрел на него. Не с мольбой. О, нет. Это было куда мощнее – такой ненависти и злобы Эндрю никогда не видел в голубых глазах. Она сталью проникла в жилы и заставила альфу внутри жалобно заскулить, словно его волку – не большому и опасному зверю, а жалкой собачонке – дали по морде. Эндрю отшатнулся, скорее, удивленный, чем испуганный. - Не приближайся, - прошипел Нил, впиваясь ногтями в собственные предплечья. - Нил, - подала голос Эбби. Лицо Нила покрывалось болезненными красными пятнами, дыхание становилось тяжелым и шумным. – Хорошо, Нил, тебя никто не тронет. Все хорошо. Посмотри на меня. – Нил продолжал гипнотизировать Эндрю тяжелым предупреждающим взглядом. – Давай же, милый, мне нужно, чтобы ты посмотрел на меня. – Джостен подчинился. – Хорошо, умничка. Смотри, - она выставила пустые ладошки перед его лицом, - у меня ничего нет. Видишь? И я не буду к тебе прикасаться. Но мне нужно, чтобы ты пошел со мной в кабинет. Я тебе помогу. Нил долго и испытывающе смотрел на нее. - Тебе же больно. Я уберу эту боль, - она мягко улыбнулась, - обещаю, я не сделаю ничего, что навредит тебе. Нил осторожно качнул головой – самому ему не хотелось делать ничего. Последние силы уходили на простое подняться и передвигаться ногами, но омега внутри него впервые за долгое время дал о себе знать и ненавистью колол Джостена изнутри. Его снова вывернуло, но уже у входа на поле, в пустую урну. - Ты принимаешь таблетки, - сказала Эбби жестким голосом. Нил заметил ее взгляд – она изучала белые пилюли в мусорке. – Какие таблетки ты пьешь? – Джостен обернулся, намекая, что их немногочисленная команда по-прежнему наблюдала за ними и, вероятно, могла слышать. Эбби понимающе кивнула. – Да, прости, пойдем в мой кабинет.

***

Нил бесстрастным взглядом изучал стену напротив, пока Эбби с ужасом расхаживала по комнате и причитала, какой Нил дурак, как глупо поступал и поступает, пичкая себя лекарствами, рассказывала, что омега – его сущность, это не опухоль, которую можно вытравить или вырезать. Либо ты уживаешься с ней, либо вы гибнете вместе, и третьего не дано. На вопрос нападающего, мог ли он гормонами попытаться изменить хоть что-то, Эбби истерично рассмеялась и сказала, что, разве что, загнать себя в могилу раньше. И у Нила это, по ее словам, получалось лучше некуда. - Извини, - вдруг сказала она, садясь за свой стол и рассматривая бумажки с анализами, - я вечно забываю, с кем имею дело. Она не хотела задеть Нила своими словами, и Джостен знал об этом. Его не заботили переживания или то, как стремительно ухудшается ситуация с его омегой. Он все равно умрет в конце года, так какая, собственно, разница. Если он до конца года сможет играть в экси и… - Не сможешь, - обрубила Эбби, и Нил с неверием уставился на женщину. Но она не врала. По ее напряженным плечам и складке меж бровей Нил понял, что сейчас она очень и очень серьезна. - Как это? - Нил. – Она заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Наверное, ее внутренняя омега тоже реагировала на Нила. – Послушай, сейчас твое тело не может определиться, что оно есть. - Такое бывает? - Ты принимал гормональные, а не простые подавители. Они не течку твою подавляли, а омежью сущность. Понимаешь разницу? - Нил кивнул, хотя ему все равно сложно было такое представить. – Твоего запаха, как у омеги, нет. Я не знаю, можно ли его восстановить или уже все потеряно, но сущность от этого твоя не меняется. – Она взяла стакан с канцелярией, вытряхнула все ручки и поставила перед Нилом. – Представь, что ты таблетками травишь все, что в тебе есть. Я про сторону омеги сейчас говорю. Это и твой запах, твои течки, твои инстинкты, потребности. – Она сыпала горстями таблетки в стакан. Те грозно звенели, быстро достигая края. – Все это ты подавляешь лекарствами. Когда места нет, а ты пихаешь, и пихаешь, и пихаешь, - она грозно посмотрела на парня, - в стакане места не остается. И он трескается, сквозь трещины проявляется что-то, что ты подавляешь. - Так, хорошо, - Нил зажмурился. Он никогда особо не вникал в эти штуки. Не интересно и не нужно было. – Вы меня потеряли еще на этапе потребностей. - У омег есть потребность в нахождении пары и создании семьи. – Нилу это не особо нравилось. Ему не нужна была семья – на горьком опыте он убедился, что в ней не просто нет необходимости, без нее живется лучше. – У альф она тоже есть, так что не- - Нет, я не из-за того, что омеги слабые и должны сидеть только дома. – Нил стиснул джинсы в руках, понимая, что Эбби ждет дальнейших пояснений, но он решил задать вопрос быстрее, чем она успеет что-либо сказать. – Получается, я так странно реагирую на альф, потому что…мой омега… что? - Я не знаю, почему ты так реагируешь на альф. Но помнишь, как Ники кинулся к тебе? Омеги всегда очень близки к другим омегам и на подсознательном уровне чувствуют их боль. По этой же причине Мэтт и Кевин готовы были драться с Дэвидом. Твой омега хоть и не источает запахов, но проявляет свою сущность. Ты убиваешь его, и он всеми силами пытается выжить. - Ему нужна защита. – Эбби кивнула. – От меня. - Возможно, - Нил напряженно кусал губы, - твое тело реагирует на прикосновения так из-за лекарства. Обычно все ощущения усиливаются из-за гормонов, которые омеги выделяют во время течки. Когда у тебя?.. - Я не знаю. - Совсем? – Эбби на глазах побледнела. – Нил, что же ты творишь? Выживаю. - Я, - она растерянно перебирала бумаги, взяла ручку и стала что-то писать. – Слушай, Нил. Ты мало того, что принимал опасные препараты, так еще и дозировку лошадиную использовал. Я бы назначила тебе промывание желудка и… ах, я не знаю. Может, почистить тебе кровь? Еще тебе придется пересесть на другие лекарства. Нил кивал после каждого слова, и Эбби снова разозлилась, понимая, что парень ее не слушал. Он явно не осознавал, что сегодня произошло. - Нил, ты находишься в очень шатком положении. Твой омега может умереть меньше, чем через год. Я не говорю тебе принять свою сущность и полюбить ее. Тебе нужно бережнее относиться к тому, что у тебя внутри. Таблетками ты портишь и свое обычное здоровье. Свою печень, свой желудок, свои легкие. Твое сердце может остановиться во время игры, что ты будешь делать тогда? Нил подумал, что он был бы самым счастливым человеком на этой планете. Умереть, играя в экси, - звучит, как хэппи енд для его жалкой жизни. - Я не могу заставить тебя лечиться, ты должен прийти к этому сам.

***

Нил ожидал, что никто в команде не будет поднимать то, что случилось на поле днем. Они привыкли игнорировать подобные проблемы до тех пор, пока источник этой проблемы сам не решит открыться, и, так как все смирились, что Нил постоянно играет в партизана и мазохиста, приставать с расспросами не стали. Нил вернулся только через два дня. Его долго держали в больнице, заставляя сдать анализы на нарушение работы внутренних органов. Печень была не в лучшем состоянии, но пока держалась, так что врачи предложили Эбби, которая выступала в качестве личного врача Нила, сосредоточиться сначала на ней. Ему действительно промыли желудок и выписали несколько талонов на чистку крови – Нил скомкал все бумажки и положил в карман, не особо заботясь, если они выпадут и улетят нахрен. Параноидальность матери давно выбила из него желание таскаться по больницам. Через них всегда проще найти того, кто находится в бегах. Ему также выдали новую банку подавителей, более мягкую и безопасную, которая поможет Нилу, словно наркоману, слезть с опасных препаратов. Эбби явно хотела сказать, что в будущем вообще желательно отказаться от подавителей, но не стала – если принимать более или менее безвредные, Нил хотя бы сможет дальше жить. - Тебе лучше? – Осторожно спросил Мэтт, когда Нил вернулся в комнату. Измученный, бледный и голодный. – Выглядишь по-прежнему хреново. - Спасибо. – Нил забрался на свою кровать, накрываясь с головой и подтягивая ноги к груди. Мэтт снова ощутил это волнующее чувство в груди и против воли мягко коснулся плеча Нила. Тот дернулся, но уже не так агрессивно, как на поле. – Я хочу отдохнуть. Мэтт пришел в себя, убрал руку, точно ее ошпарило кипятком, и спиной вперед поплелся вон из комнаты. Нил чувствовал, как тому было неловко. - Спи, я, если что, скажу ребятам, что ты приехал. Нил неподвижно лежал какое-то время, он понятия не имел, что теперь делать. Рассказывать кому-то он не собирался, даже Эндрю – пускай у них появились изменения в отношениях и они стали явно ближе, чем кто-либо в команде, Нилу не хотелось поднимать этот вопрос. Он сам не определился, лечиться или пускать все и дальше на самотек. Он давно поставил крест на своей жизни, понимая, что она закончится в конце этого года. Так смысл? Если сердце остановится во время игры, что ты тогда будешь делать? А что Нил мог сделать, кроме как наслаждаться каждым отведенным ему днем? Если омега в нем снова начнет брать вверх, он не сможет ни убежать от Мясника, ни…А если он даже не доживет до дачи показаний? Если после его дурацкой смерти «Лисы» попадут под удар вместо него? - И что это было? – Нил приподнялся на локтях, всматриваясь в фигуру Эндрю в проходе. Свет мягко освещал его спину и плечи, и Нил впервые подумал, какие они широкие и красивые. Кажется, это из-за того, что в его крови явно стало меньше лекарств. - Мне казалось, тебе не интересно все, что связано с экси. – Миньярд прошел вглубь комнаты, прикрывая за собой дверь, так и не включая свет. Он встал около кровати Нила и поднял голову, понимая, что Джостен не удосужится спуститься. - Я не про экси. – Нил видел, как на собственных руках волосы вставали дыбом. - Что ты такое? - Все еще Нил Джостен, нападающий «Лисов», - Эндрю молча смотрел в ответ, изучая лицо Нила таким редким внимательным взглядом. Как и Мэтт, он чувствовал непреодолимое желание оградить Нила от чего-либо. - Когда тебя брали в команду, ты был бетой. Сейчас ты заставляешь всех альф вокруг вести себя, как полоумных, хотя от тебя нет ни запаха, ни феромонов. – Нил стиснул перегородку, разделяющую его и Эндрю. Он лихорадочно думал, стоит ли и дальше поддерживать с Эндрю эту игру в правду или опять прибегнуть к полуправде? Кажется, Миньярд и сам уже обо всем догадывался. – Кем ты был до вступления в Пальметто? Нил сглотнул. Точно догадался. - Омегой. – Слова так легко сорвались с губ, но, по ощущениями, весили целую тонну. Нападающий «Лисов» передернул плечами, подавляя странное беспокойство внутри. Он впервые в жизни сам сказал, что он - омега, обнажил свою сущность и проклятый вторичный пол, который сейчас искрился от радости, чуть ли не приплясывая. – Так было проще. Нил не стал пускаться в объяснения, не стал пересказывать всю историю, потому что внутри не осталось ничего, кроме усталости и робкого желания найти утешения у кого-то. Нил перегнулся через перекладину и уже буквально в губы шепнул Эндрю «да или нет?». Эндрю ответил быстрым да, Нил подался вперед, накрывая чужие губы, различая горький вкус сигарет и отдаленное напоминание шоколадного мороженного, на которое любил налегать Миньярд. Руки Эндрю скользнули в его волосы, сжали пряди на затылке, притягивая к себе, и Нил поддался, усиливая хватку и надеясь, что он не рухнет на вратаря. Этот поцелуй явно отличался от других – нет, в нем не было нежности или любви, они по-прежнему больше кусались, чем вылизывали друг другу рты. Но когда их языки сталкивались, влажно скользили друг о друга и сплетались, Нил ощущал яркие взрывы под веками. Словно фейерверки, взрывались его нейроны в мозгу, дарили такое удовольствие, что член стал невероятно мокрым, пачкая белье, и волк внутри вильнул хвостом с уверенным «хочу». Нил резко отстранился. Оу. Это было странно. - Теперь понимаю, - произнес Эндрю, и Нил осторожно коснулся собственных губ. – Тебе назначили лечение. - Вчера из меня пытались вымыть все таблетки. - Еще осталось. - Еще осталось, - повторил Нил, смотря на Эндрю так, будто ждал каких-то объяснений. Ему казалось, Эндрю больше разбирается во всех тонкостях омег и альф, потому что Аарон – омега, и Нил отчего-то прекрасно представлял себе, как Эндрю заботился о своем брате в периоды течек или хандры. Не в том смысле. - Не понимаю, - выдохнул Джостен, прислушиваясь к себе. – Тогда на поле я не хотел, чтобы ты подходил. А сейчас мой омега очень тихо, но говорит, что нуждается в тебе. Лицо Эндрю оставалось непроницаемым, когда Нил снова поднял на него глаза. Казалось, Эндрю самому требовалось немного времени, чтобы понять, что происходит. Они какое-то время разглядывали друг друга в тишине, пока в комнату тихо не постучали – Нил сначала подумал, что ему показалось – и взволнованное лицо Ники не появилось в проеме. - Ой, я помешал? – Нил хотел было ответить нет, как Эндрю удивил его своим низким и безапелляционным «да». – Тренеру позвонила Эбби. Попросила проследить, чтобы Нил поужинал хорошо после того, как вернется из больницы. - А где сам тренер? – Нил поспешил спуститься. Ему нужно было поговорить с Ваймаком, узнать, все ли ему рассказала Эбби. – Он уехал по делам. Сказал, скоро вернется. – Ники задержался. Он снова был непривычно заботлив и взволнован. – Тебе хоть немного стало лучше? Выглядел ты паршиво. - Все в порядке. – Хэммик не особо купился, но ушел. Нил действительно уже не кидался на каждого и не пытался защититься при попытке приблизиться к нему. Его не рвало, легкий румянец на щеках выглядел здоровым, потому Ники немного упокоился и вернулся в свою комнату. Эндрю остановил его в дверях. - Ты хотел быть омегой? – Вопрос застал Нила врасплох. Он озадаченно выгнул брови, ожидая каких-то разъяснений, но Миньярд спокойно стоял рядом, ожидая ответа. - Это что-то из разряда гипотетического? Типа если бы у меня была возможность?.. - Это из разряда обычного вопроса. – Нил задумчиво посмотрел в сторону. - Мне все равно? Так уж вышло, что я родился омегой. – Ответ Эндрю не устроил, Нил понял это по его хмурым бровям. – Я не ненавижу омег, но я слишком часто видел, как люди моего отца плохо с ними обращались. Я бы сказал, что спокойно отношусь к омегам, но не завидую им. - Вот тебе и ответ. – Эндрю ушел в сторону кухни, оставляя Нила позади пораженно смотреть ему в спину. Как Миньярд так быстро понял, куда копать, Нил не знал. Он даже не думал о том, что поведение на поле было связано с ужасом из детства и подсознательной боязнью альф. Нил положил руку на грудь, прислушиваясь к себе. Как же ему не повезло с омегой. Мало того, что они убивают друг друга, не желая принимать того, что они – две половинки одного целого. Так еще пока омега стремится к обществу альф, Нил намеренно и подсознательно избегает его. По объективным, между прочим, причинам.

***

Нил понял, что что-то начало меняться, когда спустя неделю, стоя рядом с Эндрю, он смог отчетливее уловить его аромат. Не просто что-то там приятное с сигаретами, а тонкий запах чертополоха. Он был не таким горьким или терпким, как того требовали каноничные запахи альф – все-таки более сладкие присущи были омегам – но все же по правильному сладкий. Нил вдохнул глубже, встал ближе к Эндрю, желая распробовать этот колючий и невзрачный, но такой вкусный чертополох. - Что ты делаешь? – Миньярд продолжал готовить им обоим кофе, но ощутимо напрягся. Нил придвинулся, уткнулся носом в блондинистый затылок и провел вниз, прежде чем согнуться от боли. Эндрю сам не понял, как ударил Нила – локоть механически дернулся назад, желая оградить себя от постороннего вмешательства, и с силой врезался в мягкий живот омеги. Миньярд с дикой злобой оглянулся, как будто перед ним стоял не Нил, а Пруст – блядский Пруст – пользующийся своей властью и извращенным наслаждением от секса двух альф. Эндрю мог поклясться, что он ощутил тот же противный запах металлической стружки и сакуры, которым от Пруста пасло, как от конюшни. Кровь так резко вскипела, что Эндрю чуть не сгорел в этих ощущениях, в этих воспоминаниях, заставляющих высвобождать феромоны альфы против его воли. Нил обхватил живот двумя руками. Удары Эндрю были такими же сильными и опасными, как в самом начале их знакомства, и Джостен не сомневался, что уже вечером на коже будет цвести фиолетовый синяк. Омега поднял взгляд на альфу – на представителя тех, кто так часто причинял его матери и другим подчиненным омегам боль. Сладкий чертополох отдавал тяжелыми нотами кожи и враждебности, и Нил окрысился, обнажая зубы в оскале на манер животного. Кто сейчас доминировал в нем – человек с травмами или испуганный омега – он не понимал, но ясно чувствовал ярость и желание защитить себя. Ощущение безопасности, которое дарил ему Эндрю, пошатнулось. - Что у вас тут творится? – Дэн замерла у входа, прикрывая нос и с укором смотря на Эндрю. Тот моргнул, еще несколько раз, прежде чем во всей мере осознать, что тут действительно творится, и посмотреть на убегающего Нила. - Нил! – Вырвалось у Миньярда. Он вовсе не хотел окликать парня, хотел альфа. Эндрю поморщился от боли в груди, его будто знатно ударили, выбивая весь воздух из легких, и волк рычал на него, винил в том, что он причинил вред омеге. - Эндрю, что ты, - девушка осеклась, когда поймала злой взгляд Миньярда и увидела слабый красный отблеск в его глазах. Эндрю вышел за Нилом, останавливаясь около Дэн всего на миг, чтобы шепнуть предупреждающе «не лезь». Он поднялся на крышу – единственное место, куда Нил под влиянием сильных эмоций мог уйти, и не ошибся. Тот сидел на бортике, свесив ноги и поглаживая живот. Миньярд снова услышал этот виноватый скулеж альфы внутри и стиснул зубы: от Нила все еще не было никакого запаха, а его волк взбесился, почему-то принимая Нила за истинного и уже ставя клеймо «мое». - У меня нет сигарет, - выдохнул Нил, смотря на то, как Мэтт и Дэн подходили к авто, что-то бурно обсуждая. Джостен видел, как активно жестикулировала капитан, и даже мог поклясться, что услышал имя Эндрю. Наверняка она рассказывала о произошедшем и говорила, как важно оградить Нила от этого опасного альфы. Эндрю протянул ему свою. Уже зажженную. Нил осторожно коснулся его пальцев, забирая сигарету и делая первые затяжки. Он наклонился, чтобы едва уловимо поцеловать костяшки пальцев Эндрю и убедиться, что его волк согласно кивает. Они его прощают. Хотя Нил знал, что не услышал бы прямых извинений, - наверняка альфа бы нашел свой способ попросить прощения – но он и не винил Эндрю. Если омега внутри него мог обидчиво дуться и показывать свое «фи», Нил не имел на это права. Он понимал, кто такой Эндрю, через что он прошел и как много боли за собой тащит. Да, живот все еще неистово болел и Нилу хотелось свернуться в комочек от страха и неприятных воспоминаний, но он верил Эндрю, верил другой половине себя, которая все еще находилась под его защитой и была благодарна. Да и Нил тоже должен был сделать альфе скидку – у них не могло все идти гладко, пока они с Эндрю оба представляли из себя набор триггеров и психологических проблем. Ой. Нил замер, только сейчас понимая, что ясно представляет их будущее вместе. И это казалось таким естественным. - Теперь все будет куда тяжелее. - Намного, - Эндрю выдыхает едкий дым и видит, как морщится Нил. – Ты стал лучше различать запахи. - Ты знаешь, как ты пахнешь? – Миньярд скользнул по нему почти заинтересованным взглядом. Нил ни разу не поднимал тему запахов. У него остался нюх омеги, но работал сильно по-другому. Если омеги могли разделять отдельные ноты и буквально ощущать запахи на языке, словно что-то физическое, Нил же с трудом улавливал основной тон. Обычно запах Мэтта и Эндрю – или кого-либо еще – воспринимался, как парфюм. Что-то, что к концу дня исчезает, оставляя легкое послевкусие, и со временем выветривается вовсе. - Чертополох и мед. Мне кажется, тебе очень даже подходит. Весь такой колючий и опасный, а пахнешь приятно и сладко. Если бы я тебя плохо знал, подумал бы, что мой нос меня обманывает. – Эндрю отчетливо уловил этот тонкий намек, что где-то глубоко внутри он мягкий и заботливый добряк. Просто случилась жизнь, и похерила их обоих. - Не знал, что ты гребанный романтик. - Я тоже. Нил повернулся к альфе, думая, что поцеловать его сейчас было бы одним из самых правильных решений, но Эндрю потянулся к нему первый. Накрыл губы Нила и впился так, словно подсознательно думал, что уже потерял его. Он знал, как Нилу тяжело адаптироваться к новым ощущениям и тяжело доверяться альфам – не членам команды, с которыми они проходят огонь и воду, а их сущностям. И его травмированное прошлое явно вставляло им палки в колеса – тут уж ничего не попишешь, но Миньярд подумал, что, наверное, ради Нила постарался бы лучше. Сложно будет заставить тело сопротивляться выработанным годами рефлексам, но он постарается. Нил пальцами сжимает волосы на затылке Эндрю и не больно оттягивает, заставляя того отстраниться. - Мне кажется, я чувствую от тебя неуверенность. Эндрю молча смотрел в ответ. А подавители не сильно-то и сдерживали инстинкты Нила. Возможно, к остальным лекарствам у него уже был иммунитет, иначе почему он так быстро стал распознавать эмоции? - Умников никто не любит. - Никто, кроме тебя. – Улыбается Нил, целуя его снова.