Любить нельзя отпустить

      Солнце смуглым полукругом показалось из-за горизонта, бросило робкие лучи на холм. Утренняя тишина разливалась вакуумом над отходящей от сна деревушкой, пробуждала жизнь в полноводной реке и густом лесу. Но не пели птицы и не шумел ветер в кронах деревьев: природа затихла в напряжённом ожидании.       Цепь врагов неторопливо растягивалась, преграждая отступление по суше. Нельзя было прорвать окружение и вернуться в поселение. Монийские наёмники ни за что не отпустят их, даже если им придётся убить некогда славных рыцарей.       Теперь, отыскав беглецов спустя месяц изнурительных поисков, воины видели в них возможность обогатиться и получить продвижение по службе. От охотников не осталось гордого звания членов Ордена Света, которых уважали и боялись. Они выбрали путь отступников, и отныне никто не побоялся бы поднять на них оружие.       Бах!       Внезапный выстрел разорвал убаюкивающую тишину. Из-за макушек деревьев взметнулись встревоженные вóроны. Один из воинов пошатнулся и пал ничком. Остальные, не удостоив его вниманием, замерли на долю секунды и бросились вперёд. Выстрел и ещё один человек пал замертво, однако воины бесстрашно приближались — никто не боялся получить смертоносную пулю в сердце.       Алукард крепче сжал рукоять и принял стойку, готовясь сразить первого попавшегося опрометчивого воина, который подойдёт ближе дозволенного. Уже несколько воинов бездыханно лежали на земле, но ряды противников не редели. Вооружённые короткими мечами, они плотной стеной смыкали охотников, готовясь подавить количеством.       И если это произойдёт, беглецам придётся не сладко. Особенно стрелку. Даже сейчас, когда на кону стояла собственная жизнь, Алукард искренне беспокоился за своего возлюбленного. Он — обрусевший мечник, может и справится. Стрелок же, всю жизнь искусно орудующий пистолетами и бравший меч лишь на уроках фехтования, вызывал пугающие сомнения. Его беспокойство разделял и сам Грейнджер.       Патроны заканчивались. Пистолет в ближнем бою был бесполезен и мешался. Оставались десятки метров до неизбежного столкновения, и Грейнджер отчаянно пытался что-нибудь придумать. Без оружия он мог полагаться исключительно на навыки рукопашного боя. Подсознательно стрелок вспомнил уроки фехтования в Монастыре, службу, то, с чего всё началось и что составляло часть его безутешной жизни. Нет… Возвращению в Монию он без сомнений предпочтёт смерть.       Трое воинов разом накинулись на Алукарда. Со стоном на землю пал первый сражённый мечом воин. Грейнджер хотел было помочь, но толпа мечников приближалась к нему и готовилась атаковать. Не знающие промаха снаряды поразили двоих, но один молниеносно подскочивший мечник ранил Грейнджера в руку. Зашипев от боли, стрелок с размаху ударил врага пистолетом в висок. Корпус пушки с треском разлетелся на части, и ничего не оставалось, как бросить остатки оружия. Грейнджер умудрился схватить выпавший из рук воина клинок и быстрым взмахом прикончить врага.       Новоприбывшие мечники начали теснить его. Но стоило Грейнджеру шагнуть назад, он опасно пошатнулся и лишь по счастливой случайности сохранил равновесие. Позади разверзалась пропасть. А там — темноводная река.       Крепче сжав рукоять, Грейнджер шагнул вперёд и замахнулся на ближайшего противника. Удар оказался удачным — кровь хлынула из запястья воина и тот злобно оскалился. Но потеряв бдительность, Грейнджер тут же поплатился. Мощный удар пришёлся в плечо и стрелок насилу устоял.       Игнорируя боль, он отбивал разящие со всех сторон удары. Быстро присев и сбив врага с ног, смертельно ранит его. Заметив удар сверху, защищает голову рукой и отскакивает вбок. От острой боли сердце в страхе сжалось, некстати глаза застлала пелена влаги.       Диск солнца выплыл из-за зубчатого горизонта и освещал кровавую бойню холодным светом. Бесследно рассеивался утренний туман. Засыхали на листьях и травах капли росы. Не минуло и часа, как они покинули мотель, а битва, казалось, уже длилась бесконечно долго…       Упав на землю, точным пинком в колено Грейнджер сбил одного врага с ног, отбил удар другого сверху. Число противников не убавлялось, а собственные силы истощались с каждым убитым соперником.       Стрелок поверг ещё не одного, прежде чем дал о себе знать раненый бок. Закровоточила полученная в таверне рана. Схватившись за живот, Грейнджер сморщился и судорожно задышал. В один миг напомнили о себе и свежие ранения. Невидимая тяжесть сдавила плечи и отозвалась тупой болью в затылке.       Новый смертоносный удар летел в его сторону. Успев среагировать, Грейнджер поднял меч перед собой. Столкнувшись в жутком скрежете, клинки резко разъединились и неожиданный удар по запястью выбил меч из рук Грейнджера. Ещё удар и он оказывается на земле. Последнее, что видел зажмуривший глаза стрелок — поднятое над ним остриё меча…       Жгучая боль прорезала кожу. Горячая кровь залепила глаз, смешалась с пóтом и грязными потоками поползла по щеке и шее. Отвратительный солёный привкус на губах привёл Грейнджера в чувства. Он был жив. Пока что.       Боль яркой вспышкой в мозгу прокатилась по телу. Стрелок голыми руками удерживал клинок, норовящий пронзить грудь. Противник был неумолим. Горящие ненавистью глаза на исказившемся злобой лице упорно сверлили обессилевшего охотника, немым голосом повелевали сдаться. Обезоруженный, раненый, может, уже оставшийся один на поле брани. На что он способен? Может, к лучшему, если всё закончится прямо сейчас. Но разве его учили сдаваться? Учили опускать руки, пока бьётся сердце?       Решительно сжав остриё в ладонях, Грейнджер со всей силы повернулся вбок и вытянул руки, увлекая врага за собой. Не устояв, воин упал сверху и выронил меч. Клинок с лязгом скользнул по влажной траве и исчез из виду. Лишившись оружия, воин испуганно завопил, призывая на помощь. Его крепкие руки сомкнулись на шее Грейнджера.       Каждое движение разрядом тока разлеталось по организму, иголками впивалось в кипящий мозг. Окровавленные пальцы беспомощно хватались за чужие руки, марая серое одеяние алыми пятнами.       Вместо слов с губ слетали судорожные, безобразные хрипы. Не было возможности вдохнуть — смертоносная хватка петлёй сдавливала глотку и не пропускала жизненно важный кислород. Грейнджер отдыхивался, в судорогах раскрывал рот. Покрасневшие глаза начали закатываться. Бешено билось сердце, в предсмертном возбуждении отбивая беспорядочный ритм. Голова запульсировала от обильного притока крови.       Закрыв глаз, Грейнджер отпустил руки и замер. Враг ещё крепче сжал его шею. Сознание распадалось на кусочки. Жуткий хрип немым криком рвался из горла. Стрелок прощался с жизнью… Вдруг хватка ослабла. Грейнджер с огромным трудом сдерживался, чтобы не вздохнуть полной грудью. Но ещё чуть-чуть и он точно задохнётся.       Судорожно вздохнув и раскрыв глаз, Грейнджер со всей силы ударил врага в нос. Хитрая уловка удалась, но едва не стоила ему жизни. Посчитавший Грейнджера мёртвым и пребывая в шоке, воин отпрянул и мгновенно занёс ответный удар. Стрелок не увернулся. Из носа брызнула кровь, обильным потоком заливая глотающий воздух рот.       Чужая рука сдавила грудь, желая снова приковать стрелка к земле и закончить начатое. Сплюнув, Грейнджер занёс кулак в кадык и сильным пинком в живот повалил противника наземь. Прижав к земле весом и сомкнув ладонь на шее, он без жалости обрушил на противника несколько ударов кулаком… Не сразу Грейнджер остановился. Человек почти не дышал, но он продолжал наносить жестокие удары по изуродованному лицу.       Очнувшись от мимолётной вспышки гнева, он в ужасе взглянул на омерзительное кровавое месиво. Тяжело, безостановочно вздыхая, охотник слез с тела и огляделся. Десятки бездыханных трупов покоились на росистой траве, стенания заполонили когда-то тихий, безлюдный холм. Стрелок с холодным презрением всмотрелся в группу приближающихся воинов и скривился. Они видели, как один за другим замертво падают товарищи, ждали, когда охотники утомятся, чтобы победоносно и без лишних усилий пленить их.       Раненые воины из последних сил тянули к ним руки, моля о помощи. Но те шагали мимо. Некоторые воины поднимались на дрожащих ногах и, несмотря на раны, брались за клинки и шли на злополучных охотников. Слабо мотнув головой, Грейнджер заметил Алукарда. Мечник стоял на коленях, силясь встать. Дрожащие руки с усилием держали окровавленный меч. Он, как и Грейнджер, заметил вражеское подкрепление, и превозмогая себя готовился дать отпор.       Грейнджер потянул руку в его сторону, но та обессиленно рухнула, напомнив о глубокой ране. С покрытых кровью губ сорвался стон. Не было сил кричать или встать. Хотелось упасть и провалиться в глубокий сон.       Воины приближались бодрой поступью. Не пройдёт и тридцати секунд, как они обступят искалеченных охотников и вершат их судьбы. Случайно встретившись взглядами, Алукард и Грейнджер поняли друг друга без слов. Единственный шанс спастись — броситься в реку.       Лицо мечника искривилось спазмом, когда он полностью повернулся к стрелку.       — Прыгай.. В реку…       Услышав его слова, воины заголосили и перешли на бег. Мечник, бросив меч, дрожа всем телом от бессилия, с трудом передвигая конечностями, пополз к обрыву. Грейнджер косо взглянул на футляр, в котором лежала его любимая скрипка. Был ли смысл спасать её, когда собственная жизнь на волоске от гибели? Сглотнув горький сгусток крови, он отвернулся.       Алукард поравнялся с ним. Сбитое дыхание вырывалось хрипами. Пшеничные пряди волос почернели от пыли и слиплись кровавой влагой. На измазанное кровью лицо пролегла хмурая тень. Им обоим пришлось нелегко.       Грейнджер молча взял Алукарда за руку.       Под выкрики мечников охотники разом спрыгнули. Бурлящий чёрный поток, громко хлюпнув, бесследно поглотил их тела.       — Бестолочи… Бесполезные куски дерьма! — орал глава отряда, подбегая последним. Раздражённо выругавшись, он выглянул за выступ. Беглецы снова ускользнули из их рук. Умудрились отбиться от не одного десятка воинов. Но какой толк в количестве, если их так легко побили.       Увидев брошенный футляр, пистолет и чемодан, меч и кожаную сумку, командующий приказал забрать их.       — Если они выживут, то вряд ли уйдут далеко. Нужно спуститься вдоль по реке, — предложил один из воинов, боязливо всматриваясь в бурный поток.       — Так спускайтесь! — от зверского взгляда командующего воины оробели. — Что вы стоите, как остолопы?! Вы…       Не дожидаясь конца фразы, группа воинов рванула выполнять приказ. Другие с интересом глазели на брошенное охотниками оружие, помогали раненым. Злостно плюнув под ноги, командующий бросил на реку ненавистный взгляд и пошёл прочь.

***

      Оказавшихся в реке охотников подхватило мощным течением. Мутная вода залепила глаза и нос, кислым привкусом заполонила полость рта. Ледяные потоки обожгли открытые раны, вынуждая Грейнджера открывать рот и выпускать пузыри воздуха.       Разгребая толщу воды руками и отталкиваясь ногами, стрелок стремился к поверхности, к необходимому кислороду. Сильным потоком его выбило наружу и он замахал руками, стараясь держаться над водной гладью. Судорожно открывая рот, с жадностью вдыхает спасительный воздух. Его не покидает тревожное ощущение, что воздуха не хватает и он медленно задыхается. Грудная клетка мучительно сжимается в толще ледяной воды.       Заморгав и продолжая неровно вздыхать, Грейнджер оглянулся и увидел впереди Алукарда. Мечник с усилием держался над водой и грёб к берегу. Превозмогая смертельную усталость, Грейнджер поплыл за ним.       Увесистые обрывы сменились песчаным берегом. Касается ногами илистого дна и с трудом двигается к суше, как вдруг колени подгибаются. Обессиленно опускается на четвереньки, хрипит, откашливая перемешанную с кровью воду. Становится чуточку легче. Шипя и сдерживая слёзы от боли, стрелок цепляется за скользкие камни и вопреки желанию сдаться ползёт к берегу.       Наконец руки коснулись земли. Добравшись до подлеска, стрелок рухнул и мгновенно уснул. Алукард лежал тут же. Высокие широколиственные папоротники, росшие под пышными ветвями деревьев, заботливо накрыли путников тенью и спрятали от чужих глаз.

***

      День близился к вечеру.       Цепляясь за остатки сна, Грейнджер лениво приоткрыл глаза. Левую глазницу неприятно защипало. Прижав к лицу ладонь, стрелок замычал и вконец разлепил глаза. Дрожащие, исполосованные глубокими порезами ладони отзывались в голове фрагментами воспоминаний. Окружённые врагами, они приняли нечестный бой. Он убивал без сожаления. Соперники были не менее безжалостны. В конце концов, бросив вещи и оружие, они прыгнули в бурный поток и спаслись бегством… Невидимые руки сомкнулись на шее и Грейнджер недоверчиво прикоснулся к ней, но, ничего не обнаружив, нервно сглотнул.       Повертев головой, Грейнджер осмотрел себя. Купленная в деревне одежда превратилась в окровавленные, разорванные лохмотья. Сорвав остатки тряпья и грязные бинты, разувается и снова осматривается Меч до мяса прорезал левую руку, оставив на тыльной стороне уродливую рану. Такой же порез был на правом плече. Остальные ранения Грейнджер не удостоил вниманием и устало закрыл глаза. Всё тело ужасно ломило, голова раскалывалась. Хотелось не чувствовать вообще. Хотелось просто сдохнуть.       Увы, чувства постепенно возвращались. Боль от ран; промозглый октябрьский ветер; бурчание в животе и сухота в глотке. Алукард…       Грейнджер виновато почесал затылок. Пережив случившееся, он совсем забыл об Алукарде. Он не помнил, добрались ли они до берега вместе, что немало встревожило. Поднявшись на четвереньки, Грейнджер выполз из лиственного укрытия и осторожно оглянулся. Не было сомнений, что монийские воины всё ещё преследуют их. Понукаемые и устрашаемые верхушками, они достанут их даже из-под земли.       Берег пустовал. Сходящее к горизонту солнце назойливо пробиралось в дремучий, беспросветный лес, росший на противоположном берегу реки. На секунду Грейнджеру показалось, что среди деревьев кто-то мелькнул. В страхе он попятился и чуть не вскрикнул, задев головой лист папоротника. Сердце дрогнуло.       Насколько далеко они ушли от погони? И что делать теперь? Голый, израненный, обезоруженный, без пищи, воды и огня — испытывать подобные лишения разом ему приходилось впервые. Судьба жестоко насмехалась и словно говорила: «Добился своего? Такой свободы ты хотел?»       Хруст веток вывел Грейнджера из размышлений, и каково было его облегчение, когда он увидел Алукарда. Избавившись от одежды, мечник дрожал от холода. Покрытая ужасными порезами грудь и плечи, мрачный обессиленный взгляд — Грейнджер не мог взглянуть на напарника без жалости. Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза.       — Как ты? — Алукард первым нарушил невыносимую тишину.       Грейнджер пожал плечами. «Лучше некуда»? «Бывало и хуже»? «Ужасно, но терпимо»? Он не находился в словах и задумчиво понурил голову.       — Нужно смыть кровь, — Алукард осторожно прикоснулся к щеке стрелка. — Пить хочешь?       Получив в ответ кивок, он полез под папоротник и поманил за собой. Грейнджер вяло полез следом.       Молодая трава мягко сгибалась под ногами. Высоко вверху чернели массивные макушки деревьев-гигантов. Округа напоминала леса Азрии: маленькие отцветшие цветы с жёлтыми головками, нежный аромат кустарников, призрачно-голубое сияние на стволах деревьев.       Посреди лесной тишины приветливо журчал родник.       Студёная вода приятно освежила горло. Вдоволь напившись, Грейнджер вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Алукарда.       — А ты.. Как?       — Нормально, — помолчав, ответил мечник. — Только холодно. И прикрыться нечем…       Неожиданно устыдившись, Грейнджер залился румянцем. Он понимал, что им не было нужды стесняться друг друга, будучи нагими. Но настойчивое чувство смущения вынуждало крепче прижать колени к груди и уткнуться в них носом. Поведение стрелка не осталось незамеченным, на что мечник грустно улыбнулся.       Приблизившись, он без стеснения опалил шею Грейнджера томным дыханием.       — Не думал, что ты до сих пор стыдишься.       Плечи Грейнджера окропило дрожью. Было ли это вызвано холодной погодой или так сильно подействовали слова Алукарда — стрелок не думал об этом. Хотелось согреться и не более.       Не получив ответа, Алукард удручённо вздохнул и удалился в сторону берега. Через минуту он принёс рваные плащи. Не возобновляя прежний разговор, в молчании охотники отмылись от грязи и перевязали раны, на сколько хватило ткани.       Порывы ветра пробирались в густые заросли, покусывали за мокрую кожу, вызывая дрожь. Недолго оставалось до захода солнца, поэтому охотники не теряли время зря. Хорошее место для ночлега нашлось недалеко от родника, между двух деревьев. Основе послужили веточки молодых деревцев и кустарников. Сверху положили слой пышных листьев папоротников и лопухов. Недоставало крыши, но охотники закрыли на это глаза. Голодные и замёрзшие, они расположились на мягкой подстилке.       Лес тонул в сумерках. Усталость смыкала веки. Сжавшись всем телом, Грейнджер думал о завтрашнем дне. Мысли в голове хаотично крутились и обрывались, сводясь к чувству голода. Ни о чём совершенно не думалось.       Из горла вырвался сиплый кашель. Постукивание зубов начинало раздражать, но как бы Грейнджер не закрывал рот ладонью, дрожь не унималась.       Алукард не вытерпел. Скрытность Грейнджера раздражала — не прояви он инициативу, стрелок просидит так до утра и словом не обмолвится, что до смерти замёрз. Мечник не понимал и не хотел понимать, что так упорно двигало Грейнджером, раз даже сейчас, лишившись почти всего, он продолжал молча терпеть и в гордом одиночестве сносить трудности.       Он тоже чертовски устал и проголодался. И его до костей пробирал ледяной ветер. Но не ощущался прежний жар в груди при взгляде на Грейнджера. Ненавистный холод сковывал сердце, колючий и неотвязный. Всё нутро тоскливо ныло, когда он видел Грейнджера неприступным и чужим.       Приблизившись вплотную, приобнимает Грейнджера за плечи и разворачивает к себе. Стрелок неохотно повинуется и вскоре оказывается на пахе Алукарда, прижимается к его телу, надеясь найти хоть немного тепла. Чувствует на шее прерывистое дыхание, сбитое сердцебиение за мускулистой грудью кажется его собственным.       Алукард прячет Грейнджера в объятиях, крепко прижимает к себе, наслаждаясь долгожданной близостью. Беспорядочные поцелуи покрывают плечи и шею, не спеша достигают скул. Надавливает на подбородок, принуждая разомкнуть губы, и вталкивается языком внутрь.       Грейнджер не сопротивляется, поддаётся напору, очаровывая Алукарда безропотным послушанием. Язык скользит по ряду зубов, ластится о кончик чужого языка. Продвигается глубже и исследует каждый влажный уголок, несмотря на недовольное мычание.       На мгновение Алукард прерывает поцелуй и смачивает пальцы слюной. Ладонью гладит по внутренней стороне бедра и заводит руку Грейнджеру между ног. Тот в трепете прикрывает глаза, робко целует мечника в губы, продолжая прерванный поцелуй.       Алукард без предупреждения вталкивает пальцы по фаланги, двигает ими внутри, аккуратно растягивая анус. Грейнджер рвано вздыхает. Непривычное ощущение вырвалось из его груди хриплым стоном. Нехотя отстраняется. Прикрыв рот ладонью, зазорно опускает голову на плечо мечника, лишь бы не пересекаться взглядами. Ему безумно стыдно признать, насколько сильно он жаждет почувствовать Алукарда внутри. До неприятных ощущений закусывает губы, в укор себе сдерживая обжигающее возбуждение. До боли кусает запястье, только бы не выпустить рвущиеся наружу мольбы.       Если бы он знал, каких усилий стоило Алукарду не сорваться. Сладкие вздохи затмевали разум, в глазах темнело от бурлящей в душе страсти. Алукард в нетерпении кусал губы. Казалось, ещё немного и он кончит без помощи рук.       Вытаскивает пальцы и насаживает Грейнджера на затвердевший, разбухший от крови орган. В один миг всё нутро переворачивается вверх дном. Руки ложатся на бёдра стрелка и сдавливают их до покраснения, очерчивают выступающие кости таза. Алукард начинает двигаться, постепенно подстраивая Грейнджера под свой, безудержный ритм.       Он слишком часто сдерживался. Слишком часто усмирял чувства мокрыми фантазиями и рукой, нежели желанным телом. Его милый, хороший Грейнджер. Разве можно так безжалостно пленить и завладеть чьим-то сердцем? У него ведь тоже есть чувства, с которыми он из раза в раз вынужден мириться. Сколько ещё испытаний он должен выстоять, чтобы наконец обрести душевный покой? Сколько ещё разлук разделит их, прежде чем они навсегда будут вместе?       Увы, он не находится с ответом. Отчаянно притягивает стрелка ближе и зло кусает за шею, облизывает выступающий кадык, вырывая стон. Пунктир укусов остаётся на испещрённых шрамами плечах. Его выводила неизвестность. Бесконечные вопросы «что их ждёт дальше?» Неуверенность в завтрашнем дне. Грейнджер постоянно бежал прочь, но ему ли не знать, как они нуждаются друг в друге. Алукарду надоело играть в кошки-мышки. Он до колющей боли в сердце помнил день их расставания и всё ещё не верил, что тогда Грейнджер был честен с самим собой.       Как иронично, что сейчас стрелок больше прежнего нуждался в нём. Тот, кто нещадно разбивал его сердце на осколки, растаптывал его чувства в пух прах. Кто бы сомневался: Алукард терпеливо залечит раны и простит. Он закроет глаза на ледяное безразличие и непонятную ненависть. Всегда будет ждать, словно преданный питомец.       Алукард рваными толчками вбивался внутрь, едва не выходил и снова насаживал до самого основания. Злость раззадоривала помутневший рассудок. Даже если он немного преувеличил жестокость Грейнджера, это не мешало побыть с ним грубым.       Мечник закрыл глаза и затаил дыхание, замерла каждая клетка тела. Протяжный стон. Мгновенное напряжение разрешилось разрядкой. Он с удовольствием почувствовал, как заполнил нутро Грейнджера, как хлюпал и тёрся об упругие стенки ануса член. Обильными потоками засочилась по основанию сперма и бесследно падала на землю.       Уткнувшись в плечо мечника, Грейнджер жадно глотал воздух. От обилия чувств страшно колотилось сердце. Под гнётом усталости смыкались глаза, от бессилия мысли притуплялись. Клонило в сон. Однако Алукард не спешил заканчивать. Не столько он желал утолить гложущий его голод, сколько наконец сорвать с Грейнджера маску равнодушия.       Негатив разгорался нездоровым возбуждением. Уложив Грейнджера на землю, нависает сверху и грубо входит. Стрелок шипит, закидывает голову назад и беззвучно ругается. От неловкого движения закровоточили раны на руках, пронзая тело тупой болью. Не было сил сопротивляться. Свежие укусы запятнали грудь и остро выступающие ключицы, Алукард не побрезговал даже искусанной шеей.       За год стрелок непривычно изменился. Будто огрубела и покрылась новыми слоями прочная оболочка, которой он окружил себя. С детства стрелок молча сносил обиды и разочарования, скрывал радости и прятал эмоции глубоко в сердце, пока окончательно не притупил их. Но Алукард ведь не дурак. Он давно прознал натуру Грейнджера, нашёл в непробиваемых доспехах уязвимое место.       Мечник как наяву видел отчаяние Грейнджера, сковавший его безмолвный ужас. Ещё бы. Не повиноваться приказу королевы значило для него упасть в грязь лицом, опорочить своё имя несмываемым позором. Алукард не тянул руку помощи, наоборот, глубже затягивал в трясину.       Тогда он чуть не сломил его. Алукард презирал насилие, но только им мог добиться искренности. Только переступив черту мог вызволить из Грейнджера эмоции и почувствовать себя действительно нужным. По-настоящему любимым.       Может, поэтому Грейнджер и бежал от него…       — А-Алукард.. Хватит.. Не могу…       Грудь стрелка вздымалась под учащёнными вздохами. К горлу подкатывала тошнота. Глаза наполнились невидимой в непроглядной тьме влагой. Грейнджер не пытался скрыть слёзы. До них не было дела и Алукарду, пусть он увидел бы их.       Резкие толчки сокрушали его ослабевшее тело. Слабо сжимает в ладонях засохшие, растрепавшиеся листья подстилки. Болезненно скалится. Из последних сил осознаёт: Алукард не в себе. Поддавшись мимолётному безумию, мечник бесстыдно спускал гнев на напарнике. Опять. Как тогда.       Отвернувшись, Грейнджер невидящим взором пялился в глубину леса. Закрыл глаза. По щеке лениво сползали солёные слёзы. Привкус крови обжёг язык. Головная боль сдавила виски, взбудораженно пульсировал требующий отдыха мозг, но сознание удерживало его, не позволяя провалиться в сон.       Не сразу он понял, что Алукард больше не нависал сверху. Не слышал сбитое дыхание. Не чувствовал грубых прикосновений. Слабость пересиливала твёрдый характер: снова по щеке потекли слёзы. Одна за другой, они бесшумно капали на землю и шептали беззвучные слова утешения. Разум медленно мутнел. Исчезали очертания деревьев…       Алукард провёл по лицу Грейнджера ладонью. Коснулся кончиками пальцев губ, оставив на языке горько-солёное послевкусие. Не удержавшись, глупо улыбается.       Это было восхитительно.