На поверхности (Shallow)

      Энид придвинулась к краю кровати, и изголовье задрожало. Наблюдая за мокрыми пятнышками между ног блондинки, Уэнсдей заставляла Энид сдерживать дыхание. Темные волосы были прилизаны, а язык делал то, что у него получалось лучше всего, пока, Энид не замерла, откинув голову назад, когда она кончила.       Какое-то время она оставалась неподвижной, когда Уэнсдей слизывала остатки, тем самым прибирая вызванный ею же беспорядок. Наконец Аддамс неуверенно отстранилась.       — Тебе такое нравится? — спросила Уэнсдей, вопросительно подняв бровь.       — Это нечестно, — пробормотала блондинка, скрестив руки на груди.       Прижатая Энид девушка ухмыльнулась, едва пожимая плечами.       — Чтож, несмотря на то, что это мое наказание, я все равно попробую тебя на вкус. Для меня это беспроигрышный бой.       Энид казалось, что соседка ее недооценивала, считая слишком мягкой. Это не устраивало блондинку. Неужели та думала, что Синклер не способна зайти слишком далеко в этих играх-боях, как сама это часто делала?       — Эй, волчок, не грусти, — проговорила она, сев и просунув руку между ног волчицы, — Лучше оседлай это сейчас.       Энид некого было винить, кроме собственного возбуждения, и она немедленно подчинилась, забыв, что Уэнсдей должна была быть наказана за то, что была так груба со своими друзьями! Когда наступила ночь, и Энид начала засыпать, проводя рукой по темным волосам, покоящимся на ее груди, она путем долгих размышлений разработала план.       Не потребовалось много времени, чтобы Уэнсдей снова стала «плохой». В некотором смысле Энид пришлось бы поблагодарить Йоко за то, что она была объектом каждой шутки Аддамс. Девушка вернулась в их комнату и обнаружила, что блондинка с нетерпением ждет ее. Уэнсдей пришлось запереть за собой дверь, готовясь снять галстук.       — Разве я была плохой? — спросила она с некоторой усмешкой.       Энид закатила глаза и указала на кровать соседки, держа что-то за спиной.       — Да, была. Однако на этот раз у меня запланировано кое-что особенное.       В ее тоне слышался вызов, который заставил Уэнсдей замолчать. Нервы защекотали ее живот. Она не была уверена, что могла придумать ее любимая подруга. Хотя вряд ли это было что-то чудовищное. Поэтому Уэнсдей сделала так, как было сказано. Она села на кровать, а потом легла и с едва сдерживаемым волнением наблюдала, как Энид подходила ближе, одной рукой снимая рубашку, но все еще оставаясь в юбке. Она закинула ногу на ногу, и сразу поняла по жару, разлившемуся в ее животе, что уже была готова. Волчица потянулась к рукам соседки.       — Руки, — приказала блондинка.       Уэнсдей театрально закатила глаза, прежде чем поднять их над головой, позволив Энид надеть на них изящные серебряные наручники, которые она достала из-за спины. Девушка дважды дернула за цепочки, проверив, насколько крепко они держат руки брюнетки. Тем не менее, Уэнсдей с легкость смогла бы сбежать, если бы захотела. Но не стала.       — Ты можешь шевелить руками? — спросила девушка, и Уэнсдей кивнула, не чувствуя ни тяги, ни боли, просто закинув руки за голову.       — Ты можешь проверить.       Уэнсдей это знала, так что Энид ответила ей кивком. Внезапно серьезное выражение омрачило лицо Энид, и она усмехнулась, прежде чем томно откинуться назад.       — Отлично. Теперь я могу рассказать тебе о плане! Ты заставила меня задуматься после прошлого раза, как я могу сделать это приятным для себя, но мучительным для тебя?       Уэнсдей вздрогнула.       — Поэтому я придумала это!       Она принесла спрятанную вещь, и Аддамс почувствовала, как ее губы пересохли. Брюнетка могла сказать, что это был кляп, но вместо привычного шарика с другого конца торчал большой фаллос. Энид выглядела слишком невинно, когда подмигивала рядом с ним девушке, целуя кончик игрушки, совершенно не подозревая о том, насколько вульгарно это выглядело.       — Ты подержишь это для меня своим ртом, — начала она, — А потом я трахну себя им.       Она хихикнула, и Уэнсдей поняла, что совершила ошибку. Девушка не только усомнилась в Энид Синклер, но и бросила ей вызов. Энид, кажется, почувствовала возбуждение, которое она вызывала у соседки, и наклонилась, переводя дыхание, к Аддамс.       — Ты увидишь, как я кончаю, снова и снова, не в силах попробовать меня на вкус… — прошептала она.       Ее шепот, словно, прозвучал набатом по всей комнате.       — Я так взволнована! А ты открывай рот пошире и шлепни дважды, если тебе нужен будет перерыв.       Уэнсдей чувствовала себя, словно на автопилоте, когда кивнула, откинув голову на подушку и открыв рот так широко, как только могла. Ремень плотно прилегал к ее черепу. А перед глазами виднелась только качающаяся игрушка, которая теперь торчала из нее.       Энид взволнованно захлопала в ладоши и проскакала вперед. Взволновано держась за подбородок, она достала бутылочку смазки с прикроватного столика. Она нанесла приличное количество на игрушку, прежде чем выбросить бутылочку, не раздумывая. Волчица встретилась с соседкой взглядом, и на мгновение поддразнивание прекратилось.       — Ты готова? — спросила она, и Уэнсдей кивнула, что выглядело довольно глупо с игрушкой во рту.       — Хорошо, — шепнула блондинка, облизнув губы.       Уэнсдей осознала, что это было необычное зрелище: Энид уперлась коленями по обе стороны от ее головы, одной рукой держась за раму кровати, а другой направляя игрушку, медленно опускаясь на нее. Аддамс никогда не испытывала такой сильной ревности, как в тот момент, когда фаллос вошел в нее. Глаза горели яростью, когда Энид застонала, прежде чем медленно надавить на него, принимая дюйм за дюймом в наслаждающемся темпе.       Волчица застонала еще раз. Более глубокое насаживание безжалостно приблизило ее к соседке, которая напряглась, принимая ее, чтобы попытаться помочь, стать ближе, сделать все, что Энид хотела, просто чтобы она могла занять место этой игрушки.       — Как ты себя чувствуешь?       Энид остановилась, тяжело дыша на силиконовом кончике, в ожидании ответа, который Уэнсдей не могла дать.       — Смотреть, как кто-то другой трахает меня, должно быть, ужасно, Уэнсдей.       Злая ухмылка заставила ее сердце учащенно биться, и Энид, не сдерживаясь, упала на игрушку, подмяв девушку под себя, когда ей наконец удалось втиснуть ее целиком.       — О, боже… — захныкала она, сжимая бедра вокруг головы брюнетки.       Когда она мягко покачивалась на нем, одна рука метнулась к ее соску, а другая твердо держалась за раму. Кровать начала очень тихо скрипеть. Аддамс уничтожит игрушку, когда все будет закончено. После того, как вылижет его дочиста, конечно. Она могла предположить, когда Энид была близка к концу, и могла видеть, как ее клитор почти подергивался, когда игрушка становилась влажнее с каждым толчком.       Один последний рывок, и она кончила, вся встрепехнулась и продолжила тереться о нее. Движения теперь становились все медленнее и медленнее.       «По крайней мере, все кончено», — подумала Уэнсдей, размышляя, как она уничтожит эту адскую игрушку.       Энид снова начала тереться, задыхаясь, когда фаллос входил и выходил гораздо легче, восторженно постанывая, поскольку теперь она могла двигаться быстрее.       — А ты думала я остановлюсь на одном оргазме? — спросила она, положив руку на лоб своей любовницы, — Я думала об это весь день и могу гораздо больше раз кончить за ночь, чем тебе кажется.       Словно в доказательство своей правоты, она вскоре кончила снова, дрожа, но все еще продолжая свои движения. Часть ее сущности прошла сквозь игрушку, и Аддамс отчаянно хотела ее и нуждалась в ней.       Ее киска продолжила двигаться, принимая все больше и больше резиновогого члена с каждым толчком, растягиваясь и сжимая его изо всех сил, пока волчица практически не выла вместе с ее третьим оргазмом.       — Как тебе такое? — закричала она, возможно, слишком громко, но ей было все равно, — Ты такая хорошая игрушка, Уэнсдей! Это так забавно.       Она засмеялась, трахая себя еще сильнее. Пружины кровати кричали в возмущенном недовольстве, когда ее когти вонзились в стену, царапая её.       — Ты вылижешь меня дочиста после этого, моя хорошая!       Она почти взвыла, раздвигая колени так широко, как только могла, чтобы полностью насадиться на игрушку. Смазка сочилась и стекала по лицу Уэнсдей, пока все, что она могла видеть и чувствовать была Энид. Волчица застонала и медленно приподнялась, снимая игрушку с себя и усаживаясь на грудь брюнетки, выглядя как-то увесисто, словно не кончила только что несколько раз подряд.       — Как насчет небольших изменений? — спросила она, решив быть еще более подлой.       Она полезла внутрь себя, убедившись, что Уэнсдей может видеть, как она раздвинула свою пульсирующую киску и собрала свою смазку, прежде чем размазать ее по губе Аддамс, прямо у нее под носом.       «Я слишком хорошо ее обучила.» — подумала Аддамс.       Снова подмигнув, Энид перевернулась и покачала задницей перед лицом девушки, медленно и дразняще, как, по-видимому, только она может делать.       — Надеюсь, ты не возражаешь, если я ткну тебе задницей в лицо. — пробормотала она, полностью осознавая, что Уэнсдей было все равно.       Снова расположившись выше Уэнсдей, она поставила колени по обе стороны от ее головы и медленно опустилась. Ее задница приблизилась, прежде чем полностью отрезать Уэнсдей от мира.       Ни зрения, ни вкуса. Остались только осязание, обоняние и слух. Девушка услышала, как Энид застонала на ней, как будто она была под водой. Жар от ее влагалища снова и снова встречался с ее лицом и резиновым членом на нем. Краткие мгновения света были единственными частичками кислорода, которые у нее были, когда волчица почти поднималась до конца, за секунды до того, как снова опуститься.       Энид трахала себя снова и снова, выкрикивая имя Уэнсдей и называя ее всеми грязными словечками, известными миру. Наконец, как бы долго это ни продолжалось, пытка подошла к концу. Блондинка кончила и оторвалась от фаллоса, излив соки на и так уже влажное лицо Аддамс.       Энид убрала игрушку и вздрогнула, откидываясь на спинку кровати с довольной ухмылкой, почти снова кончая при виде Уэнсдей, промокшей и липкой от всего, что Энид могла ей подарить. Волчица провела руками по мокрым волосам, откидывая челку в сторону.       — Это моя хорошая девочка. — прошептала она, рисуя узоры смазкой, которую она оставила после себя.       Но Энид объявила, что она устала, и в ее глазах у Уэнсдей появилось чувство, похожее на надежду, что она может теперь попробовать все, что подарила ей Энид, но она недооценила свою подругу.       — Я собираюсь вздремнуть. Твое лицо такое приятное. Ты не будешь возражать, если я посижу здесь немного, не так ли?       Не то чтобы у нее был выбор, но, несмотря на то, что она могла сбежать, Уэнсдей сделала бы все, о чем бы Энид ее ни попросила. Она кивнула, и блондинка расстегнула наручники, надавив на плечи Уэнсдей, чтобы та продвинулась дальше. Энид уселась на лицо подруги, вновь лицом к стене. Она улыбнулась, несмотря на потное положение, и послала ей воздушный поцелуй.       — Я люблю тебя, Уэнсдей, ты для меня потрясающая игрушка.       Уэнсдей беззлобно посмотрела на Энид, когда та уселась на ее лицо, по сути, снова привязавшись к ней.       — Может быть, однажды я позволю тебе трахнуть меня в задницу. Если ты будешь хорошо себя вести.       Энид накрыла их одеялом и опустила голову, почти сразу заснув. У Уэнсдей не было особого выбора, кроме как последовать ее примеру. Они не слышали, что телефон блондинки разрывался по всей комнате. Одно слово, но крупными буквами твердило: Бьянка.       Как оказалось, комнаты в общежитии не звукоизолированы. Это скоро изменится.