Бункер

       На что Ева рассчитывала, выбежав из дома? Что убьёт кого-то этой тростью? Что сможет защитить Вилланель? Этот порыв глуп, и Вилланель тут же за это отчитывает. На асфальте трое заражённых, их тела воняют разложением.       — В следующий раз, когда я говорю ждать, ты ждёшь! — Вилланель поворачивается к дому по правую руку и стреляет в окно, стекло разлетается вдребезги.       — Ты что творишь?! — вскрикивает Ева.       — Мы не одни, в доме кто-то есть, — тихо, сообщает она, после чего кричит на всю улицу, — Выходи из дома! Немедленно!        Дверь открывается, и из дома выходит женщина, её руки подняты, а лицо заплаканное, она молится и неуверенно спускается с крыльца.       — Стой на месте, на колени.       — Вилланель! Прекрати!       — Помолчи, Ева, если бы она была при оружии, ты бы валялась с ними. Отвечай, ты одна, в доме есть оружие?       — Нет, я одна! Одна! Когда всех забирали, я спряталась, я безоружна.       — Куда забрали?       — На прохождение теста, оттуда никто не вернулся.       — Вам следовало попытать удачу, здесь вы умрете.       — Вилланель, мы можем помочь ей?       — Что? Нет! Я не собираюсь помогать всем подряд, от кого-то рано или поздно получишь нож в спину, ты не знаешь насколько она отчаянная.       — Помогите мне, возьмите с собой, — женщина на коленях поползла к ним, но Вилланель вновь навела на неё прицел.       — Не двигаться! На месте!       — Вилланель, она не навредит, опусти оружие.        Ева трогает напряжённое плечо, гладит руку, и надавливает в область сгиба, чтобы Вилланель поддалась и опустила. Вилланель никогда не ощущала подобного влияния, ей действительно захотелось отступить.       — Встань, развернись и иди в дом.        Женщина разрыдалась, решив, что её застрелят в затылок, Ева тоже подумала об этом, но Вилланель взяла её за руку и попятилась назад, уже не так грозно направляя оружие.        Ева идёт, опустив голову, старается поспевать за широким шагом Вилланель. В её голове столько мыслей, всё так сложно переварить.       — Обиделась на меня? — понимая, что тишина неспроста, Вилланель оборачивается.       — Нет, я понимаю тебя, твой поступок.       — Мы не можем спасать, я выбрала, за кого буду в ответе, и расширять мои обязательства не стоит. Я умру за тебя, Ева, и только за тебя.       — А Оливер?       — Он может о себе позаботиться. Знаешь, эта женщина вела себя правильно, подняв руки. Если бы мать Авы вела себя так же…       — Ты всё же сожалеешь?       — Она бы долго не прожила, у неё даже оружия при себе не было, погубила бы и себя, и ребёнка.       — Ты умеешь так всё преподнести, что сложно становится утверждать, что ты не права.       — Мы никогда не узнаем, спасла я этого ребёнка или обрекла. Я думаю об этом, но как о мешающем мне факторе, о том, как было бы без ребёнка. Это отлично, что я не способна на угрызение совести или на другие травмирующие человеческие чувства. Я бы ужасно страдала, убив ни в чём неповинного человека.       — Но не страдаешь, — задумчиво, растянула Ева, для неё Вилланель была и остаётся загадкой, как это – убивать без сожалений? — А как ты можешь любить в таком случае? Или это иллюзия? Или ты подражаешь кому-то?       — Это просто есть во мне, желание, относиться к одному человеку не так, как к другим. Я бы не стала играть в подражание, и уж тем более тратить жизнь на поддержание иллюзии. Мои чувства к тебе подлинные.       — Это какие?       — О таком признаются в постели, или за романтическим ужином, но никак не в дороге, на которой валяется труп. Кстати, я его уже вижу.        Ева была безмерно благодарна в прошлый раз и в этот, что Вилланель закрывает её лицо, и прячет от неё этот ужас. Она слышит только приятный аромат Вилланель, и вовремя перестаёт дышать вовсе, пока Вилланель не отпускает.       — Сколько он так пролежит?       — Никто не будет этим заниматься сейчас, к тому же, скоро выпадет снег.       — Почему ты не стала расспрашивать ту женщину? Что за тест?       — Вероятно, выживших куда-то свозили для выявления вируса. Я не стала расспрашивать, потому что нас это не касается.       — Но вдруг где-то вполне можно жить! Может, они освободили какой-то город!       — Ты веришь в то, что после произошедшего где-то раздают горячую похлёбку за стеной? Безвозмездно?       — Правительство…       — Забудь об этом, Ева! Того мира больше нет!       — Ты не хочешь в него верить, потому что тебе удобно, или потому, что ты в него не вписывалась?       — Ты не в плену, и если хочешь, иди, ищи тех, кто тебя спасёт.       — Ты не отпустишь, я знаю.       — А ты не уйдёшь.        Остаток пути они шли в тишине, уже смеркалось, Оливер встретил их с облегчённой улыбкой.       — Она хорошо себя вела? — с порога, начала задавать вопросы Ева, и Оливер поспешил её успокоить.        Оливер отлично справился, что даже задело Вилланель, он не только побыл с малышкой, но и приготовил ужин.       — Отлично, папочка! Легко следить за тем, кто даже ходить не умеет, — с сарказмом, встряла Вилланель, в похвалу Евы.       — Я могу остаться на ночь? Уже стемнело.       — Да, оставайся.       — Поужинаем вместе? — предложил он.       — Мне нужен душ, — заявила Ева, и Вилланель пропустила её вперёд.       — Как всё прошло? Где были?       — К северу есть дома, по дороге встретили омерзительно разлагающуюся тушу. Были в самом крайнем доме, ничего особенного не нашли, но отлично провели время, это было свидание. Только его прервали, трое заражённых и одна уцелевшая дамочка.       — Вы встретили человека?       — Да, она пряталась.       — Ты её…       — Нет, она вышла с поднятыми руками, я сказала, что мы не можем ей помочь.       — Не можем?       — Дам тебе координаты, иди, спасай, Робин Гуд.       — Мне это не нужно, не хочу жить как ты.       — Как это?       — Мне нужна свобода, я готов заботиться о вас, на расстоянии, но не поселить к себе чужаков.       — Вот как! Еве следует это услышать.        Ева снимает бронежилет и набирает в грудь больше воздуха, он ей не пригодился, а мог. Она вдруг раз и навсегда уясняет, что ей не место в новом мире, там её попросту убьют такие, как Вилланель. Выходит, она права, что оставляет её каждый раз здесь, защищая тем самым и оберегая. Ева навсегда запомнила лицо той женщины, напуганное, пустое, она ещё жива, но будто нет. Смывая с себя день, Ева чувствует боль в ноге, долгая дорога напомнила о травме. Она рассматривает себя в зеркале, будто, что-то могло измениться из-за того, что она наконец-то была снаружи. Надев халат, она прячет сырые волосы под его капюшон и выходит. Вилланель занимает её место.       — А тебе как прогулка? — интересуется Оливер.       — Мне страшно жить. То, что там происходит, Вилланель права, мне лучше сидеть тут и не рваться туда.       — Наладили отношения?       — Эта вылазка явно пошла нам на пользу, мы поговорили, и были вдвоём. Я хотела сказать тебе огромное спасибо за предложение и возможность быть с тобой, уйти в другое место, но я окончательно поставлю на этом точку, отказавшись. Моё место здесь, с ней.       — Ты привыкла к ней, ко всем её выходкам.       — Мы прожили вместе уже достаточно, чтобы начать разбираться друг в друге, да, она сложная, но променять её на что-то иное я не могу. Не хочу. Я бы сказала, что это любовь, в самой странной её форме.       — Нога беспокоит? — Оливер обратил внимание на то, как Ева растирает щиколотку.       — Да, ноет.       — Давай мне.        Ева подняла ногу, положив её на колено Оливера, и он, со знанием дела, начал делать массаж.       — Я не берусь утверждать, что где-то может быть безопасней, чем с ней. И если ты хочешь быть с ней, кто я такой, чтобы этому мешать? Просто Вилланель кажется мне ненадёжной в любви. Корень её искушений — боль. И она её причиняет, ей так интереснее, веселей, а ты это терпишь.       — Да, именно так, но, Оливер, разве мы не готовы терпеть что угодно, лишь бы быть с тем, кто в нас занимает особенное место?       — Это называют токсичными отношениями.       — Она меняется, — фыркнула Ева, — В первые дни она была жестокой стервой, воплощением тьмы и безразличия! И посмотри на неё сейчас! Она взяла меня на прогулку, потому что подумала о том, что моё лицо бледное, а глаза тусклые.       — Она подвергла тебя опасности.       — Так будет всегда, это риск, это выбор, я была на него согласна.       — Вы обе забываете, что теперь в ответе за неё, — Оливер показал на Аву, что, кажется, слушала их, дрыгая ногами в кресле.       — Она была с тобой.       — Я один не смогу о ней позаботиться, мы нужны ей все. Думаю, тебе не нужно больше выходить на поверхность.       — Я сойду здесь с ума, я…        Вилланель вышла, тут же увидев их напряжённые лица, и то, как Оливер массирует ногу.       — Болит? — твёрдо, спросила она, приблизившись.       — Да, ноет.       — Почему мне не сказала?       — Эмм, не успела.       — Что там с ужином, Оливер?        Пока Оливер ушёл накрывать на стол, Вилланель забралась на диван и легла на Еву, её губы прижались к её шее, дыхание, карамельный гель для душа, тёплое тело.       — Пожалей меня, мне что-то плохо, — сказала Вилланель, вновь прижимаясь губами к участку на шее.       — Эй, что такое?       — Как-то грустно, может, я устала? Хочется твоего тепла.       — Хорошо, я здесь, с тобой.        Ева поглаживает капюшон, под которым влажные волосы Вилланель, её начинает возбуждать такая зависимость, такой трепет, её губы на коже. Она целует Вилланель в висок.       — Я тебя люблю.        Вилланель поднимает голову, хлопая густыми ресницами.       — Повтори.       — Я люблю тебя.       — Я тебя съем, честно! — хихикает Вилланель.       — Решила, что тебе пора это знать, хоть это и не было тайной.        Ужин был великолепный, пришлось признать, что у мужчин есть какая-то магия, когда они готовят. Оливер всё больше расспрашивал, особенно про пинг-понг. Ава побывала на руках у всех, но когда дело дошло до грязного подгузника, она задержалась у Евы.       — Ладно! Ладно! Так и быть. Поменяю подгузник, а вы приготовьте смесь, ей пора спать.        Еве начинал нравиться этот ритуал, не его начало, конечно, а когда малышка спокойно лежит в воде, и смотрит с доверием. Мягкая тряпочка касается детской кожи, невероятно гладкой и мягкой. Оказывается, Вилланель наблюдала за этим.       — Эй, кто тут у нас? Вилланель смотрит, как мы купаемся, да? Какие мы чистенькие и сладкие после водички. Пойдёшь к ней на ручки, в полотенчико?        Вилланель всё ещё с осторожностью берёт Аву на руки, закутав её в полотенце, она покачивает, пока Ева убирается. Они кормят её в какой-то магической тишине, трое взрослых, затаив дыхание, смотрят на кроху, как она сосёт бутылку со смесью. Ева относит её в спальню, укладывает в кроватку, и обещает кое-что принести. Её нет пару минут, из своего рюкзака она вынимает шкатулку, заводит её и отпускает механизм. Балерина крутится, музыка звучит успокаивающе. Ева сама хотела заснуть под неё. Когда Ава закрыла глаза, Ева больше не стала заводить механизм.       — Взяла это из того дома?       — Да, не против?       — Нет, с чего бы. Оливер предложил фильм посмотреть, хочешь?       — Да, можно.        Еве понравился этот уютный вечер, но Вилланель ощущала себя странно. Ей пришлось многое в себе подавить, чтобы быть примерной и тихой. Ей хотелось закатить сцену ревности по случаю того, как Оливер массировал ногу Еве, ей хотелось, чтобы ребёнок быстрее заснул, это ведь приблизит их к уединению? Хотелось в спальню, а не смотреть фильм, сюжет которого не влезет в распухший мозг Вилланель от мыслей, что навязчиво давят, она хочет Еву. Она хочет почувствовать что-то опять, но не более, ей нужен контакт, нужен секс. Она готова грызть ногти и трястись от нетерпения, но подавляет, и это травит её изнутри.       — Голова болит, идём спать, — шёпотом, сообщает она на ухо Евы.       — Да, хорошо, — соглашается Ева, хотя фильм интересный и она могла бы досмотреть, но Вилланель явно не просто так её зовёт.        В спальне Ева включает ночник, Вилланель закрывает дверь и оборачивается, вцепившись взглядом в Еву.       — Тебе, может, таблетку выпить?       — Я наврала, — отвечает Вилланель, развязывая пояс халата.       — Только нежно, и тихо.       — Почему ты выбираешь?       — Ты выбирала чаще.       — Согласна на тишину.       — Что от меня требуется?        Вилланель не отвечает, сократив дистанцию, она снимает с головы Евы капюшон и трогает её волосы двумя руками.       — Обожаю этот беспорядок, и тебя.        Пальцы под подбородком, приподнимают его, секундный взгляд на губы Евы, и они уже её. Она целует требовательно, волнительно, каждый поворот головы, дыхание, движение губ, всё под её контролем. Она развязывает халат Евы, и он соскальзывает с помощью рук Вилланель с её плеч. Обнажена, и это не даёт Вилланель продолжать поцелуй, она хочет видеть нагое тело, его волнующие изгибы. Она укладывает Еву на кровать, та волнуется и сбито дышит. Её живот напряжён, Вилланель может видеть каждое ребро под её кожей, небольшая грудь, в положении лёжа, выглядит как маленькие холмики, но с чёткими вершинами. Вилланель всегда видит соски Евы именно такими: твёрдыми, размером с вишню, темноватые, спелые, её губы остаются на одном и рассасывают, подушечки пальцев нежно трогают грудь, прощупывая молочные железы. Ева пахнет божественно! Вилланель не знает, почему, дело точно не в регулярном душе, это идёт из неё.       — Шшш, Ви, это так приятно.        Вдохновившись этим, Вилланель переходит на другой сосок, но действует чуть настойчивее, потягивая сосок, и наминая грудь, она словно, хочет собрать в свои ладони её всю. Ева не знает, чего ожидать, в один миг она лежит на спине и Вилланель делает нечто, лаская её грудь, в другой момент, она уже на боку. Вилланель снимает с себя халат и обнажённой, прижимается к спине Евы, повторяя изгиб её бёдра своим, её губы на затылке, её рука сжимает грудь. Дыхание сбилось, стало жарко, Ева позволила себе стон, и Вилланель тут же спустилась рукой по её телу, сладкий, томный голос прошептал:       — Подними колено.        Это был момент сжатой пружины, горячие пальцы в соке вульвы Евы, они быстро дразнят клитор, натирая его, и Ева хочет вскрикнуть, сжимаясь и кончая, но Вилланель выпускает и толкает её в плечо, укладывая на живот.       — А теперь, я надену ремень, и как следует тебя трахну.       — Пожалуйста, — всхлипнула Ева, перед глазами темнота вновь обретала очертание, но она видела только смятую простыню под собой.        Её тело, такое горячее и влажное, но она ощутила, будто, слабый ветер, стало даже зябко, а от мысли, что делает Вилланель, закружилась голова. От предвкушения, от того, что это может быть между ними, и какую высокую ноту берёт, Ева хочет заплакать. Она, правда, по-прежнему, боится всех этих вершин, что раньше были ей недоступны. Она дрожит, и поцелуи Вилланель в спину такие пронзительные. Она елозит на простыни, пока Вилланель не подсовывает под её живот подушку, и надавливает ладонью между лопаток.       — Разведи ноги, как широко можешь?        Ева хочет кусать подушку, хочет гореть в огне, она разводит ноги, открываясь перед Вилланель, та проводит пальцами.       — Нам даже смазка не нужна, расслабься, я войду.        Позволить Вилланель это сделать, ощутить, как нечто заполняет, и давит на все эрогенные точки в той области, плавные движения, невероятное наслаждение. Вилланель двигает бёдрами, внимательно наблюдая как каждый сантиметр фаллоса погружается в Еву, и возвращается влажным. Ей стоит признать, что после многочисленных связей, она нашла ту, в которую ей хочется погрузиться целиком, и это необъяснимо. Вилланель может сколько угодно смотреть на неё и не поймёт, почему она особенная? Её стоны настоящие, напрягающие связки и шею. Её жар настоящий, проступающий сквозь кожу. Её наслаждение настоящее, она цепляется в подушку, и поджимает пальцы на ногах, вибрация её тела похожа на толчки, под которые Вилланель подстраивается. Ева настоящая, в отличие от всех, кто был в постели с Вилланель. Ухватившись руками за хрупкую талию, Вилланель тянет её на себя, заставляя встать на колени, так удобнее подобраться под неё и, толкнув страпон вперёд, задержаться ненадолго, чтобы пальцами ласкать клитор, а затем, проверить, как растянулись складки, чтобы пропустить страпон внутрь. Ева о чём-то молит, но у Вилланель стучит в ушах от возбуждения, она выходит и поворачивает Еву к себе лицом.       — Ты что-то говоришь? Что, надо ускориться?        Вилланель давит головкой страпона чуть выше входа, затем, ниже, Ева хватает её за руку и направляет. Плавное движение вперёд погружает до середины, брови Евы движутся к переносице, Вилланель отводит бёдра назад, и он почти выскальзывает. У Евы сменился стон, это что-то новое, глубокое, как же Вилланель хочет целовать её! Ева сжимает её талию ногами, когда она нависает, поцелуй уносит их, это жадно и быстро, как и толчки. Вилланель словно предсказывает оргазм, чувствует его наступление и, оторвавшись от губ, даёт совет:       — Расслабь сейчас ноги.        Ева в тумане, но слышит этот совет, оргазм накрывает её и она не направляет его в ноги, он остаётся в центре, бёдра поднимаются, их трясёт, это даже немного больно. Ногти впиваются в плечи, она растягивает её имя, очередной прекрасный оргазм взрывающий мозг и тело, Еву посещает мысль, что когда-нибудь её сердце просто не выдержит. Вилланель ложится на бок вместе с Евой, она всё ещё держит её на страпоне, и сейчас, поглаживая её ягодицы, мягко двигает бёдрами. Ева получает приятный ток по телу.       — Тебе нравится, я так рада, — улыбается Вилланель.       — Ты делаешь что-то невероятное со мной.       — Это обычные вещи, просто, ты окрашиваешь их в свои чувства.        Теперь Ева толкает Вилланель в плечо, чтобы она легла на спину, перекатившись, взмахнув своей роскошной шевелюрой, она оказалась сверху, опираясь ладонями на живот Вилланель, который казался стальным. Медленно, она стала опускать себя всё ниже и ниже, Вилланель положила свои горячие ладони на её бёдра.       — Убери руки назад, я хочу видеть.        Ева завела руки назад, положив их на колени Вилланель, и опустилась ещё ниже, запрокинув голову. Может, Ева могла бы двигаться дольше, подпрыгивать на страпоне, но Вилланель поднялась, и вцепилась в её грудь, руки стали помогать приподнимать бёдра, они пошли на второй круг. Ева нашла в плечах Вилланель новую опору, с губами на своём теле, со страпоном внутри себя, так резко двигающимся, проникающим на такую длину, что ударялся о матку, Ева кончила сильнее, чем в первый раз и просто повалила Вилланель, не позволяя себя больше трахать. Она заново учится дышать, сливаясь с телом под собой, она не сразу чувствует поглаживание пальцами на спине. Без слов, она спускается по телу Вилланель вниз и обхватывает губами страпон, Вилланель приподняла подушку, чтобы следить за этим. Ева старательно облизывает головку и обнимает её губами, у неё отличные, полные губы для этого дела, Вилланель не понимает, как может возбудиться сильнее, но это даже приносит лёгкую, щекочущую боль. Ева отстёгивает страпон и стягивает его, Вилланель перебирает ногами, чтобы его с себя сбить. Ева разводит её ноги после, и начинает издалека, почти с колен. Вилланель накрывает своё лицо ладонями, обещая себе продержаться подольше, но язык Евы слишком ласков.        Они не ведут счёт, без сил устраиваются друг напротив друга после очередного финала, глаза искрятся, словно счастье и эйфория вытиснули из этой спальни всё, оставив их наедине пустыми и удовлетворенными.       — Будем спать? — тихо, спрашивает Ева, и проводит пальцем по переносице Вилланель.       — Ты можешь включить мне музыку из шкатулки?        Ева с трудом поднимается, чтобы забрать её из кроватки. Удивительно, но все их стоны, смешки, шёпот и шлепки, не разбудили ребёнка. Вилланель устраивается удобнее, с расчётом обнимать Еву всю ночь, и та заводит механизм. Это, действительно, усыпляет.

***

       На улице сильно похолодало, выпал снег на мёрзлую почву и не растаял. Целую неделю они и не думали высовываться на улицу, казалось, всё стало мирно и спокойно в бункере. Вилланель впервые посадила малышку, а ещё, они давали ей первый прикорм. Может, он не был первым, откуда им знать, но как пузырилось пюре на ложке, их позабавило, и как, распробовав, Ава дёргала кулачками и тянулась за ложкой сама. Вилланель возобновила тренировки, и пока Ава была предоставлена на ковре сама себе, Ева пыталась что-то повторять. Всё заканчивалось одинаково, Вилланель заваливала её на маты и целовала, пока та не начинала жаловаться на то, что в этом деле нужно быть серьёзнее. Они готовили сносную еду и играли в настольные игры, они уже мечтали научить Аву ползать и разукрасили для неё стену в спальне, цветы, радуга, бабочки, всё такое яркое, Ава даже на руках крутила головой, чтобы видеть эту стену, и когда лежала в своей кроватке. Оливер навещал их на неделе пару раз, рассказывал, что слышал по радио, и как изменилось всё вокруг после выпавшего снега, они отогревали его чаем и упрашивали задержаться.

***

       День начался лениво, но всё же, все оделись, умылись и были готовы, что-то делать. Ева готовила обед, пока Ава кряхтела, испытывая свои силы в переворачивании на бок. Вилланель чистила оружие, когда услышала стук.       — Оливер? — спросила Ева.       — Ещё не полдень.       — Почти, — посмотрела на часы Вилланель.        Пока она шла к люку, услышала, как Ева говорит Аве, что пора встречать Оливера, возможно, она уже брала её на руки, чтобы пойти вслед за Вилланель. Поднявшись наверх, Вилланель открыла и зажмурилась от яркого света, сверху кто-то с силой рванул дверь кверху, это был не Оливер. Вилланель узнала в полной мере, какого это, испытать страх, это были люди! Её ударили в лоб прикладом, но она не отключилась, лишь кубарем свалилась с лестницы. Пару секунд, и она пришла в себя, боль была неуместна, когда она увидела в конце коридора Еву. Это было далеко, и так близко, она знала, что вырваться вновь наверх, это получить пулю, поэтому, решила рвануть к оружию. Стоило ей подняться на ноги, как об лестницу что-то ударилось и покатилось вниз. Вилланель узнала в этом шумовую гранату.       — Закрой уши и открой рот! — закричала она Еве, сама падая на пол и закрывая голову руками.        Всё звенело и плыло перед глазами. Разум вернулся к Вилланель, когда её приволокли в гостиную, она резко дёрнулась вперёд и нарвалась дулом на автомат.       — Не так резко, Вилланель, — посмеялся женский голос.        Можно было видеть расплывчатые тени в камуфляже, Вилланель была словно контуженой, до чего же паршивое состояние. Ева сидела смирно, но в момент, когда Вилланель очнулась и дёрнулась, выкрикнула её имя, на неё посмотрели с усмешкой.       — Ты ведь нас слышишь, верно?        Вилланель клацнула зубами, пытаясь подняться, но руки сзади, усадили её обратно на пол. Ева не понимала, откуда эти люди её знают, кто они такие, и почему они так глупо повелись на стук, полдень наступил только сейчас. Оливер! Он обещал прийти, и он может помочь! Или нарваться на пулю, если им не нужен. Она и сама им не нужна, посадив её в сторону, вместе с ребёнком, они крутились возле Вилланель.       — Что вам, подонки, нужно? Консервы? Пару книжек?       — Детка, протри глазки, не узнаешь меня?        Вилланель опустила голову, пытаясь сморгнуть туман с глаз, голос был знаком, но, откуда?       — Хелен передаёт тебе привет! Будет здесь скоро, чтобы лично поговорить с тобой.       — Ганн! Ах ты, чёртова подпевала! Сука! Я тебе глаза выцарапаю.       — Эй, легче, а то мы пустим в расход твоих птенцов.        Вилланель рванула вперёд, и получила в живот кулаком, сгибаясь пополам, она стиснула зубы, пытаясь придумать манёвр, которым сможет уложить троих? Снаружи тоже кто-то может быть.       — Не трогайте её! Пожалуйста! — крикнула Ева, тоже двинувшись с места, но её усадили обратно.        Эта ситуация казалась безысходной, страх струился по телу вместо крови, она прижимала к себе Аву и та начинала пищать, ощущая этот страх.       — Тише, малыш, тише, — начала покачивать она, подняв слёзный взгляд.       — Я нужна? Оставьте их.       — Вилланель, всё не так просто. Мы рассчитывали найти здесь своих, долго следили. Собаки нашли место, куда ты всех скинула, умно ты придумала – захватить это место.       — Правила диктуют победители, это место моё, а они были никчёмной верхушкой потонувшего корабля.       — Мы на плаву, как никогда. И ты нужна нам.       — Что будет с ними?       — Ребёнок пригодится, — пожала плечами Ганн, рассматривая Еву.        Ева думала о пистолете, что забрала у Вилланель, когда та лежала с температурой, сейчас он был спрятан в керамическое блюдо, на второй полке. Если она его схватит, что сможет сделать? Вилланель бы спасла, она на всё готова, но Ева чувствует себя ничтожеством, у неё трясутся руки и ноги, она дышит через раз, и всё же, о пистолете она думает.       — Я пойду с вами, а они останутся здесь.       — Нам нужно это место как база, к тому же, здесь полно припасов.        Вилланель стиснула зубы, ей ненавистна сама мысль о том, что кто-то тронет то, что принадлежит ей, и это не вещей касается. Она осмеливается посмотреть Еве в глаза, та ухватилась за этот взгляд.       — Прости, — шепнула Вилланель.       — Кто вы такие? Разве вы имеете право врываться и угрожать? Зачем вам это? — прорезался голос Евы.       — А она забавная.       — Слушай, она умная, готовить умеет, она тоже пригодится.       — Так вот чем она тут занималась, готовила тебе? — присвистнула Ганн и те, что стояли молча, противно загоготали, посмотрев на Еву иначе.       — Не трогайте, пока я не поговорю с Хелен.       — Ох уж ваши нежные разговоры, отлижешь ей, чтобы она тебе позволила взять с собой зверушек?        Ава громко заплакала, и Ева поднялась, всё оружие направили на неё.       — Блядь, да успокойтесь! Прекратите тыкать пушками, она просто качает её!        Ева кивнула головой, и попыталась сделать шаг, они не стали ей препятствовать, явно не желая слушать крики ребёнка, Ева оказалась ещё ближе к пистолету. Вилланель стала смелее, она начала диалог, уговаривая Ганн взять не только себя, но и Еву. Имя ей понравилось, она крутила его на языке, задевая Вилланель этим.       — Знаешь, я думала, ты на свободе, бегаешь и тонешь в своей любимой крови, там весело, а ты зашкерилась тут, трахаешь азиаточку. А ребёнок? Её?        Ева выхватила в этот момент пистолет из вазы и направила на Ганн.       — Воу! Неожиданно! — воскликнула она, ничуть не испугавшись, — Заряжено?       — Не сомневайся! Подними руки, прикажи им опустить оружие.       — Ты хоть раз стреляла?       — Ева, не слушай её, стреляй.       — Стрелять? Вилланель, ты серьёзно? Снаружи ещё пятеро, и Хелен идёт сюда, все вооружены, а ты предлагаешь стрелять ей? У неё ребёнок на руках, это смешно.       — Ева, положи Аву, и продолжай целиться.       — Советы будешь раздавать? — Ганн со всей силы пнула Вилланель по рёбрам.        Ева хотела выстрелить, но не смогла, курок не нажался, она понятия не имела, что не так, в этот же момент к ней подбежали двое, выбив оружие, забрали ребёнка и скрутили, Вилланель уже лежала на полу, Ганн давила на неё сапогом пока та кричала:       — Я убью вас всех! Пустите!       — Этих в комнату, а эту на цепь, — приказала Ганн.        Вилланель ощущала себя привычно на цепи, она зверь, и её дрессировщик вот-вот прибудет. Возможно, она скучала по едкой улыбке, по хитрым глазам, и по напряжённому сексу в словах при их встречах. Жаль, они не переспали, был бы козырь, но, может, Хелен всё ещё неравнодушна к своему идеальному оружию?        Хелен ворвалась в комнату стремительно, ей по-прежнему не хватало всего времени мира на свои злодеяния. В отличие от элегантных костюмов, высоких каблуков, укладки и чарующего парфюма, она была одета как её подопечные.       — Здравствуй, Вилланель.       — Добро пожаловать. Чай? Кофе?       — Как всегда, едкий язык.       — Давай по-быстрому, что нужно?       — Так сразу? Не удивлена, значит, что мы нашли тебя?       — Ганн мне всё подробно рассказала. Жаль, я надеялась, что вы все суки передохли!       — Как грубо. В твоём стиле.       — Что мне будет за то, что я их убила?       — Скажу тебе спасибо. Мы пришли сюда с этой же целью, а здесь чисто. Почти, чисто.       — Что нужно от меня?       — Привычные вещи. Твои навыки, будешь служить. «Двенадцать» больше нет, мы «Тринадцать»       — Воу, оригинально!       — Меньше яда, ты говоришь с их главой. Мы отстраиваемся, защищаемся, добываем, и зачищаем территорию.       — Дорвалась до власти?       — Выбор за тобой, служить или умереть.       — Служить. Но, с одним условием.       — Рассмотрю его.       — Женщина с ребёнком.       — Да, мне доложили.       — Оставь их, они должны жить.       — Это место нужно нам.       — Берём с собой.       — Нет, ты не будешь отвлекаться на них. Ты нужна мне.       — Просто возьми их.       — Я не разрешу вам видеться, размещу их на территории, у них всё будет.       — Хорошо! Главное, чтобы они жили.       — Кто они?       — Это не твоё дело.       — Никогда не видела, чтобы тебе кто-то был важен, разве что, тот старик.       — Заткнись! Не говори о нём!       — Не злись, убрать его – было необходимо. Итак, у нас соглашение. Ты мне служишь, а эти двое живут поблизости. Я позабочусь, чтобы им выделили комнату.       — Комнату? Какие условия там?       — Слушай, это лучше, чем под землёй. Договорились?       — Давай кольцо.       — Что? Нет, к чему побрякушки, будет обряд, где мы примем тебя в свои ряды, и ты получишь клеймо.       — Вы ебанулись?       — Мне нужны только верные солдаты. Если это не ты, скажи сразу, к чему откладывать смерть.       — Договорились.        Вилланель знала, что таких людей, как Хелен, не переиграть, с этим местом можно попрощаться. Вилланель отстёгивают и выводят из комнаты, под наблюдением она собирается, немного личных вещей, не более. Еву тоже выпускают собраться, она кидается на Вилланель, и плачет.       — Всё в порядке, нас не убьют, мы переезжаем.       — Куда? Зачем? Я хочу быть тут, с тобой!       — Ева, наше время вышло, прости.       — Вышло?       — Собирайся, хорошо? Оденься тепло и малышку закутай. Можно мне им помочь? — Вилланель ждёт разрешения, в глазах двоится, и мутит, но она должна быть сильной сейчас, Хелен кивает.        В комнате, стоило им зайти в неё, Ева кладёт малышку на кровать и вновь кидается к Вилланель, её поцелуй дрожащими губами говорит обо всём. Вилланель знает, что он может стать последним.       — Мы будем вместе? Мне страшно, Ви. Скажи мне что-то.       — Я не знаю. Они опасны, слушай указания, делай, как они велят.        Вилланель пошатнулась, но Ева удержала, взволнованно рассматривая, она увидела кровь на мочке уха.       — Звенит в ушах?       — Да, сильно.       — Боже, почему именно здесь, сейчас и с нами! — прижимая Вилланель к своей груди, она всхлипывает.       — Это из-за меня, из-за того, кем я была. Я сделаю всё, чтобы о вас позаботились, Ева.       — Нет, ты нужна мне! Ты будешь с нами.       — Эй, вы тут сопли разводите? — зашла в комнату Ганн, махнув пистолетом.       — Сейчас, мы идём. Ева, послушай, мы какое-то время не увидимся, но я договорилась, вас правда не тонут.       — Мне страшно.       — Эй, нет, не показывай им этого, ты у меня сильная. Ты же хотела к людям.       — Да, но с тобой.       — Я буду тут, — Вилланель поцеловала Еву в лоб, и сделала мучительные шаги на выход.        Вилланель не проронила бы слез, но внутри всё ноет, вся их жизнь, что была здесь, теперь останется в воспоминаниях, это как сон, что запомнил в деталях. Охраны стало так много, что вырываться нет смысла, они поднимаются наверх, холод встречает их. Начав продвигаться по лесу, Вилланель хочет смотреть на Еву, но её постоянно толкают в плечо и она идёт впереди. Все встали как вкопанные, когда стрела со свистом прилетела в первого охранника, попав тому в колено. После шока все всполошились и открыли огонь. Сердце Евы сжалось, она кричала не стрелять, Вилланель кинулась к Хелен.       — Прикажи не стрелять!       — Это твой человек?       — Да! Он защищает, он остановится, если я попрошу. Не убивай!       — Отмена, — крикнула Хелен, — Прикажи ему выйти.       — Оливер! Выходи, один против них ты не справишься, мы в порядке, Ава в порядке, не делай глупости.       — Какого хрена происходит, Вилланель?       — Ребята с моей бывшей работы, отличный коллектив, решили не отпускать меня, я нужна им, ценный сотрудник.       — Сколько их?       — Оливер, выходи, ты всех не убьёшь!       — Он может мне пригодится, уговори его сдаться и пойти с нами.       — Оливер, тут мой босс, милая дама, хочет познакомиться с тобой и предложить работу.       — Пусть оставят Еву и Аву.       — Они не любят переговоры. Или ты выходишь, или они убьют тебя.       — Я… Я не знаю, что мне делать.       — Мы ещё живы, сдайся.        Оливер сжал лук и отшвырнул от себя, ради ребёнка, ради Евы и Вилланель, он вышел из укрытия с поднятыми руками и его тут же скрутили.       — Поговорим на базе, тут холодно, — объявила Хелен.        Их рассаживают в разные машины, Оливера в последнюю. Еву с ребёнком заталкивают в среднюю, на заднее сидение. Впереди сидят двое мощных мужчин с блестящими черепами. Вилланель досталась первая, она чувствует себя отвратительно в компании Хелен, та едва обращает внимание на неё, она заполучила, что хотела, и, вероятно, сейчас всё внутри неё ликует. Хоть трофей и потрёпан, она намерена его преобразить. Вилланель отвыкла от движения машин, ей ожидаемо хуже, и она просит остановиться. Ева сидела со слезами на заднем сидении, всё плыло перед глазами, и стоп огни впереди смазывались. Они остановились, Ева осмотрелась, это была пустая дорога с заброшенными машинами на обочине. Из первой машины вылезла Вилланель, ей было плохо, Ева рванула ручку двери, что оказалась заблокирована.       — И это опасная убийца? Её выворачивает как котёнка, я бы её одной левой прибил.       — Точно, ещё и пёрлись за ней всей командой, — посмеялся водитель.       — Откройте мне дверь!       — Ты куда собралась? Сиди смирно, — пригрозил второй, обернувшись.        Ева обречённо откинулась на сидение, из машины вышла Хелен, поглаживая Вилланель по спине, она что-то говорила и протянула той воду. Ева ощутила злость и ревность, внутри всё клокотало, но она была такой беспомощной. Вилланель выпивает воду и толкает от себя Хелен.       — На базе есть врачи, они тобой займутся.       — Обойдусь, — огрызнулась Вилланель.        Остаток пути был как в бреду, но Вилланель запоминала дорогу. Они уехали достаточно далеко, где их встретили высокие ворота.       — Бывший санаторий, основной корпус, чуть дальше, за ним, есть целая улица домов. Мы будем сдвигать стену, расширяя территорию, заражённые сюда не сунутся.       — Планируешь прятаться за стеной, таская сюда припасы?       — Всё куда интереснее, это новое общество, оно начнётся с нас.       — Эй, куда они повернули?        Вилланель часто оборачивалась во время пути, и теперь видела, как внедорожники с Евой и Оливером свернули.       — Их разместят в поселении, а ты нужна мне в главном корпусе.       — Мне нужно быть с ними!       — О них позаботятся.        Хелен приказывает осмотреть Вилланель. В белой комнате прохладно, Вилланель на кушетке, она сидит и сжимает её края со всей силы.       — Привет, я Пэм, позволишь себя осмотреть?       — Сегодня не тот день, когда я что-то могу выбирать, валяй.        Ева затряслась ещё сильнее, когда машины разъехались в разные стороны. Машина с Оливером осталась в начале улицы, а её провезли по району, застроенному домами почти до конца, остановились у трёхэтажного строения и проводили до верхнего этажа. Комната была пустой, стол, кровать, ванная комната, Ева тут же проверила наличие воды. Небольшой коридор с выходом на кухню, в холодильнике даже есть еда. Ава беспокойно крутилась в сидении, часто хныкая, требуя рук. Ева не знала, что делать, всё, чего она хотела, это увидеть Вилланель.        Ближе к вечеру, в квартиру постучались, Ева кинулась к двери, рассчитывая на Оливера или Вилланель, но перед ней стояла смуглая женщина.       — Привет, я Беатрис, меня закрепили за вами, как вы?       — Я хочу увидеть Вилланель, или Оливера, нас привезли сюда вместе. Понимайте?       — Понимаю, у нас распоряжение, позаботиться о вас. Как вам квартира? Что-то ещё нужно?       — У меня ребёнок.       — Это отлично, маленьких жильцов у нас ещё не было. Чем вы её кормите?       — Смеси, баночки пюре, я взяла, что смогла с собой.       — Мы достанем. Что-то ещё?       — Как я могу увидеть Вилланель?       — Послушайте, понимаю ваше беспокойство, новое место, но, на данный момент, встречи запрещены.       — Кем?       — До особого распоряжения, вы должны оставаться здесь. Я приду позже проверить вас.        Ева вернулась в комнату, взяла Аву на руки, и она заплакала.       — Понимаю тебя, мне тоже плохо, мы с тобой одни.

***

       Время не двигалось? Ева получила всё необходимое, для себя и ребёнка, им даже дали коляску, но прогулка была разрешена только на заднем дворе, в небольшом парке. Люди охотно знакомились, но об этом месте не говорили, у всех была работа, своё дело, их всё устраивало, тогда, как существование Евы сводилось к тому, что она пленница? В бункере, в самом начале, она чувствовала больше свободы, чем сейчас. Ава не спала ночами, будто чувствовала Еву, они вместе страдали бессонницей. Ева заводила механизм шкатулки и плакала. Сердце ныло, потеряв самое ценное, что приобрело. Скучать, бояться, бесконечно думать о том, что с ней? Где она? Почему они не могут увидеться? Ева даже просила Беатрис об аудиенции с Хелен, но ей было отказано.        Вилланель мучилась жаркими снами, не имея возможности проецировать своё желание, она перенесла всё во сны и в очередной раз проснулась в поту от жарких губ. Сжимая спальный мешок, она осмотрелась в палатке, вторая неделя их вылазки давалась сложно. Она хотела разорвать всех, бежать за Евой, выкрасть её и спрятать ото всех, но это было лишь мечтой. Оливер был с ней в отряде и поддерживал. Оружие, еда на костре, каждый день убийства, переговоры, стратегия, карты, отметки. Они продвигались на юг, избегая военных. Они отправляли машины с продовольствием и шли дальше, это выматывало. По возвращении, Вилланель чувствовала себя так, будто вернулась с войны, она отмывала себя пару часов. Стук в дверь дал надежду на то, что там окажется Ева, но это девушка, смазливое личико, одета вульгарно.       — Ты Вилланель? Босс была права, ты миленькая.       — Миленькая? — Вилланель захотелось выбить ей мозги, если они есть, — Что надо?       — Хочу предложить тебе развлечься, снять напряжение.       — Нет.       — Я сделаю всё, о чём попросишь.        Вилланель захлопнула дверь. Надев костюм, что был идеально выглажен и ждал её, она вышла пройтись по корпусу, до Хелен. Её стук в дверь настойчивый, дверь настежь, она заходит уверенно, убивая взглядом.       — Вот и мой лучший солдат. Слава опередила тебя, тобой восхищается весь отряд.       — Здорово, где мои бонусы?       — Я прислала тебе девочку, ты не…       — Мне не нужны шлюхи, мне нужна Ева.       — Ева… Знаешь, они отлично живут без тебя, им ничто не угрожает, у них всё есть, обычная жизнь, которую они заслужили. Лучшая, что может быть в нашем мире сейчас. Для тебя, Вилланель, я делаю их жизнь беззаботной и безопасной.       — Почему ты не пускаешь меня к ним?       — Чтобы ты не отвлекалась, чтобы тебя ничто не остановило. Я хочу сделать тебя главной, ты будешь всех вести, выбирать территорию. Я даю тебе цель!       — Моей целью была забота о них.       — Теперь они в безопасности.       — Мне нужно убедиться.       — Хорошо, они в полдень выходят на прогулку, тебя проводят, посмотришь издалека и убедишься, что у них всё хорошо.        К Вилланель приставили двоих вооружённых.       — Вот это доверие, — протянула она, следуя за ними.        Прошло уже две недели, Ева чувствовала все осколки от Вилланель в себе, но ради Авы старалась держаться. У них теперь график, она спит, ест и гуляет вовремя. Парк за домом им очень нравится, прохладно, но ещё можно услышать птиц, дышать воздухом и чувствовать себя в безопасности. Ава не спит, и Ева встаёт со скамьи, чтобы взять её на руки. Новый комбинезон нежно голубого цвета, уютный и тёплый, Ева поднимает Аву над собой.       — Ты как облачко. Моё любимое облачко, оно быстро летает? Если ветерок подует?        Ева играет с Авой и слышит её смех, как же она скучает по другому облаку, скорее, грозовой туче.        Вилланель терпела, чтобы не прослезиться, Ева и Ава так близко к ней и так далеко, выглядят счастливыми, она не видела их две недели, ужасное число дней. Ей отступить? Оставить их в этом счастье и не мешать? Вилланель много думает, по дороге обратно, у себя в комнате, за ужином. В честь их возвращения с миссии, Хелен устроила вечеринку. Музыка, свет, алкоголь, все отрываются, как в последний раз, Вилланель просто хочет напиться.       — Тебе хватит, — накрывает её бокал ладонью Оливер.       — О, отвали.       — Я серьёзно, куда столько?       — Я видела их.       — Еву?       — Да, Хелен позволила взглянуть на то, как им хорошо без меня.       — Ева заслужила такой жизни, без забот и страха, ты ведь согласна, что здесь идеальные условия? Мне сказали, что ей скоро подберут несложную работу, будет вести карточки новоприбывших.       — Мне бы хотелось услышать лично от Евы, что она согласна на такую жизнь. Да, они в безопасности, за что Хелен спасибо, но, что насчёт нас? Мы любили в бункере, и его отсутствие не удаляет эту любовь. Она мне мозг съедает, я думаю только о ней, убиваю за неё, это так глупо!       — Почему, благая цель, спасать мир ради кого-то.       — Мне нужна она.       — Ты что задумала?        Ева натянула пижаму, уложила Аву, собрала одеяло в подобие человека и обняла его, зажав ногами. Сон почти окутал её сознание, утаскивая во тьму, как в дверь кто-то постучался, и Ева вздрогнула. Слишком поздно для визита… Осторожно приоткрыв дверь, она не поверила своим глазам. Вилланель быстро вошла и закрыла за собой, они не дышали до момента, как Ева кинулась на её шею, а она завладела губами. Обе не могли поверить в это счастье – вновь целовать друг друга, вновь чувствовать и сжимать в своих руках. Вилланель прижала Еву к двери, её губы пекло, она отстранилась, чтобы посмотреть в глаза, полные слёз. Ева дрожала, и слёзы сорвались вниз по щекам, Вилланель тут же стёрла их, целуя в лицо.       — Где… Как…       — Тише, Ева, тише, — зашипела Вилланель, расстёгивая на себе ширинку и хватая руку Евы.       — Пожалуйста, — застонала Ева.       — Тише, я здесь, я с тобой.        Вилланель стягивает с Евы штаны и запускает руку в бельё, действует быстро и резко, будто это у них могут отнять. Она целует грубо, глубоко, её пальцы вторгаются, и Ева вскрикивает.       — Тише, давай, трогай меня.        Ева решает себя ущипнуть, вдруг это сон, страстный и безжалостный. Она просыпается.