Во сне и наяву

С непривычки Кавех не сразу понял, что происходит. Ситуация ведь была на первый взгляд самая обычная: аль-Хайтам сидел у окна и читал книгу. Солнце, бьющее в разноцветные стекляшки витражей, расцвечивало его светлые волосы яркими красками, и Кавех, поглядывавший на него украдкой из-за своего планшета, наслаждался тем, как нелепо это выглядело. Да, яркие цвета аль-Хайтаму совсем не шли. Особенно смешно выглядела эта его вечно торчащая прядка, казавшаяся сейчас наполовину синей, наполовину золотой. Кавех, хихикнув, нарисовал ее в углу своего листа, а потом подрисовал и всю голову, просто для полноты картины. Аль-Хайтам сидел, опустив глаза в книгу, и Кавех изобразил это быстрыми, уверенными штрихами. Росчерки хорошо заметных сейчас ресниц, прямая линия рта. Затянутые в черное ключицы, голое плечо с очертаниями мышц под бледной кожей. Можно было даже не подглядывать, просто рисовать все это по памяти. За время совместного проживания аль-Хайтам уже успел ему достаточно примелькаться. Кавех, конечно, совершенно не хотел на него лишний раз смотреть, но что поделать, если аль-Хайтам как назло все время торчал перед глазами. Раздался шорох перелистываемой страницы. Кавех поднял глаза, и вспомнил о своей первоначальной задумке. «Я самовлюбленный идиот, который весь день читает унылые книжки, вместо того, чтобы пригласить своего приятного во всех отношениях соседа выпить в кафе», — подписал он в парящем рядом облачке. — Что ты делаешь? — раздался вдруг голос аль-Хайтама у него над ухом. Кавех вскинулся и быстро прижал планшет к груди, выронив карандаши и пару листов бумаги. — Кто, я? С чего ты взял, что я что-то делаю? Аль-Хайтам закатил глаза. Он стоял совсем рядом, книги в руках уже не было. Когда только подкрался? — Так ты не занят? — Конечно, занят, ты что, не видишь? Вечно уткнешься в свои книжки, ничего кругом не замечаешь! — Жаль, — вздохнул аль-Хайтам, опустившись на диван рядом с ним. — Почему? — осторожно спросил Кавех. Он отодвинулся немного, но потом решил, что это глупо, ведь он первый занял этот диван, и быстро придвинулся обратно. Аль-Хайтам повернулся к нему, внимательно глядя своими зелеными глазами. Кавех невольно задержал дыхание. — Я хотел пригласить тебя выпить в кафе. * Разбудил его оглушительный стук собственного сердца и ощущение крайней неправильности происходящего. Аль-Хайтам сам позвал его куда-то? Первый? И Кавеху не пришлось ни просить, ни даже намекать? Это было слишком, он наверняка что-то задумал, не мог он просто так, это была какая-то ловушка... Кавех резко сел на постели, и только тогда понял, что он не в гостиной, а у себя в комнате. На нем ночная сорочка, за окном только начало светать, и ему по всей вероятности… снился сон. Когда он умылся, привел себя в порядок и выбрался в гостиную, аль-Хайтам был уже там, и как ни в чем не бывало читал книгу. Сон, о котором Кавех все утро старался забыть, снова встал у него перед глазами. Это что же, теперь всегда при виде аль-Хайтама с книгой в руках придется вспоминать, как неожиданно приятно — пожалуй, даже слишком приятно, — было услышать от него во сне простое приглашение сходить выпить кофе вместе? О нет, только не это. Если прикинуть, как часто он видел аль-Хайтама с книгой, Кавех был обречен. Кавех сел на диван напротив и набрал в грудь воздуха. — Делай, что хочешь, но ты обязан убедить всех вернуть акашу обратно. И чем скорее, тем лучше. Аль-Хайтам поднял голову, посмотрел на него бесстрастными глазами. Вопросительно вскинул бровь. — Зачем? — Затем. Поверь мне, так будет лучше для всех. Аль-Хайтам вздохнул. — Для кого это, для всех? У меня пока не возникло никаких особенных сложностей, а в перспективе… — Плевать на перспективу, — перебил его Кавех. — Тебе уже снились сны? — Пару раз. Аль-Хайтам внезапно снова уткнулся в свою дурацкую книжку. — Тогда ты должен понимать, о чем я. Сны слишком странные, от них один вред. — Мои сны были не такими уж и плохими, — пожал плечами аль-Хайтам, по-прежнему не глядя на Кавеха. — На самом деле, они были даже довольно приятными. — И что же тебе снилось? — Это личное. Ах, вот как? Кавех насупился и сложил руки на груди. Аль-Хайтама очень хотелось треснуть его же книжкой, и Кавех не сделал этого только потому, что узнать, что же такого аль-Хайтаму приснилось, ему хотелось чуть больше. — Так и быть. Если ты расскажешь про свои сны, я расскажу про свои, — предложил он. Аль-Хайтам все-таки отвлекся от чтения и снова удивленно посмотрел на него. — Кто тебе сказал, что меня интересуют твои сны? Кавех скрипнул зубами. — Обязательно быть таким грубияном? Можно не сомневаться, что мои сны гораздо интереснее и увлекательнее твоих. Аль-Хайтам хмыкнул, снова возвращаясь к книге. — Это вряд ли, мне снились более чем… э, увлекательные вещи. Он нарочно это делал, нарочно распалял его интерес. Ну ничего, в эту игру могут играть и двое. Кавех скользнул вдоль дивана, пересел к аль-Хайтаму поближе и принялся разглядывать его в упор. Наконец тот не выдержал: — Что? — Да так… Кажется, в моем сне эта торчащая прядка не портила твою прическу так сильно, как она ее портит на самом деле. Не понимаю, из-за чего был такой эффект. Аль-Хайтам повернулся к нему. — Твой сон был обо мне? Ага! Рыбка попалась на крючок. Кавех откинулся на спинку дивана и принялся с показным интересом разглядывать потолок. — Может быть о тебе, а может быть, и не о тебе. Кто знает? Уж точно не тот, кто не интересуется чужими снами. — Ладно, можешь не отвечать, если не хочешь. Что? Не мог он так быстро сдаться. Видно же было, что ему стало любопытно. Но аль-Хайтам больше не смотрел на него. Кавех посидел на диване, ожидая продолжения расспросов. Потом походил вокруг стола. Потом взял планшет, и нарисовал глупую рожицу, призванную изображать глупого аль-Хайтама, глупо улыбающегося в своем глупом сне. Когда он уже переключился на наброски к своему новому проекту и почти забыл об их разговоре, аль-Хайтам внезапно подсел к нему ближе и предложил: — Если ты не занят вечером, не хочешь сходить выпить в кафе? Кавех едва не выронил карандаш. Сердце заколотилось прямо как во сне. — Я думал, ты уже никогда первый не позовешь! — воскликнул он. — Только учти, если ты рассчитываешь, что вино развяжет мне язык, и я расскажу тебе все про свои сны, зря надеешься. Приглашай меня в кафе хоть каждый день, я не расколюсь. Кавех прижал планшет к груди и настороженно посмотрел на аль-Хайтама. — Я об этом и не мечтал, — сказал аль-Хайтам спокойно. — Просто решил, что возможно, стоит попробовать рассказать тебе про свои.