Как в мечтах.

      Музыка была страстью Лексы. Она была одной из немногих детей, которые росли, точно зная, чего хотят, и делали все, чтобы достичь этой цели. Первым подарком, который она получила от родителей, было пианино. И после того, как она порвала струны в десятый раз, родители решили, наконец, записать её в музыкальный класс. Именно там её таланты по-настоящему раскрылись, и она начала мечтать о большем. Об огромных наполненных залах и толпе, поющей вместе с ней.       Теперь, будучи достаточно взрослой, она стремилась к своей мечте. Любимая работа наконец была замечена и бесконечные гастроли по клубам и третьесортным заведениям трансформировались в студию звукозаписи и первые гонорары. Теперь Лексе казалось, что у неё есть все. И хотя в основном это было не правдой, был один кусочек пазла, который особенно её волновал последнее время… Это зудело под кожей и Лекса точно знает, что совсем не задумывалась об отношениях или любви до последнего времени. Времени, когда она встретила её.       Лекса, закатив глаза, локтем захлопывает за собой дверь подъезда обычного многоквартирного дома. Она прячет руки в карманах расшитой чёрной кожаной куртки и спускается по лестнице к парню, ждущему во дворе.       — Что ты здесь делаешь? — резко спрашивает Лекса, когда подходит ближе к Беллами, который находится в компании нескольких кошек во дворе её дома пасмурным субботним днём, ровно в пять минут четвёртого. Парень явно снова что-то принес пушистым и Лекса воровато оглядывается, надеясь скорее сбежать, пока старая карга с верхнего этажа не вылила им на голову суп или что-то еще в попытке отвадить пушистых от «прикормленного места».       — Здравствуй, Александрия, я тоже очень рад тебя видеть, у меня всё хорошо, спасибо, а у тебя? — громко произносит Беллами, поглядывая наверх довольно улыбаясь. — Не волнуйся, я встретил твою соседку по пути сюда, она шла в магазин, — Лекса ненавидит Беллами.       — Ты написала, что собираешься побыть одна сегодня. И вот я здесь, готов, наконец, узнать кто она?       — Да, — Лекса хмурит брови, — Кто она? Мне тоже интересно…       — Ну, прекрати уже, — обиженно говорит Беллами, когда, догнав её, идёт рядом. — Ты ходишь в этот салон дважды в месяц и отправляла туда цветы по крайней мере два раза за последнее время… — Беллами резко отпрыгнул от Лексы, когда та остановилась, впившись в него взглядом. — Я не могу поверить, что ты покупаешь какие-то цветочки в то время, когда я голодаю!       Лекса вздыхает, глядя на Беллами — в конце концов когда-то это должно было случится и он бы заметил, что Лекса пропадает с радаров дважды в месяц. И дело даже не в маникюре и в том, что Лекса никогда не делала его раньше. У неё никогда не было секретов от друга, да и честно говоря она не уверена, что ей есть, что скрывать.       — Я позвонил твоей маме, — произносит он многозначительно глядя на Лексу. Та жалеет, что когда-то её родители когда-то переехали в соседний дом от Блэйков (Октавия душка). — Я думал, я твой лучший друг? И вот, пожалуйста, ты кидаешь меня каждую неделю, обрекаешь на голод, чтобы потягивать маргариту у бассейна с дольками огурца на глазах, пока пятеро красивых девушек массируют тебе ноги.       Лекса бросает на него скептический взгляд.       — Думаешь, что этот салон красоты выглядит именно так? — она делает небольшую паузу. — Почему для массажа ног мне нужно пять девушек?       — Я не знаю, почему для массажа ног тебе нужно пять девушек, но ты не можешь отрицать, что скрываешь уже продолжительное время кого-то в этом месте?       Лекса тихо стонет.       — Несколько месяцев — это не продолжительное время, Белл. — Произносит она немного беспечно, а потом добавляет. — Может, я действительно, хочу побыть одна?       — Личное время? — сухо спрашивает Беллами. — Справедливо, если убрать цветы и твой несчастный взгляд.       — Может, это одна из тех вещей, которыми я не хотела бы делится? — Вудс предпринимает ещё одну попытку.       — У нас на носу выход первого альбома, мы проводим своё время либо за работой в студии либо на концертах в клубах, — ворчит Беллами, когда они останавливаются на светофоре. — В этом мире нет того, что ты могла бы скрыть, Вудс, от меня. — Он смотрит на Лексу, а затем тычет в её плечо указательным пальцем. — Я знаю тебя, Вудс. Я знаю, что что-то происходит. И знаю, что у тебя есть какая-то причина всегда ходить туда в одиночку. Я почти уверен, что знаю, в чём дело, поэтому иду с тобой, чтобы подтвердить свои подозрения.       — О чём ты говоришь? — вздыхает Лекса, — всё гораздо проще, я делаю маникюр.       Беллами недоверчиво хмыкает. Лекса почти физически чувствует его взгляд на своём лице, и это ощущение заставляет её нервничать, но она упорно делает вид, будто не потеет от волнения под кожаной курткой. Она слишком давно знает Беллами, чтобы быть уверенной, что он не отступит.       — Раз уж ты идёшь со мной, то тебе стоит решить, что ты хочешь в случае, если они возьмут тебя без предварительной записи. Они делают маникюр, уход за лицом, прически, макияж. Практически всё, что угодно.       — А они делают какие-нибудь штуки с ногами? — спрашивает Беллами, заставляя Лексу скривиться.       — Да, называется педикюр. Пожалуйста, называй это так.       ***       Этот салон выглядел очень современным. Он был воплощением элегантности и комфорта. Окна, ведущие в холл, всегда сверкали чистотой, а на дверях были гладкие стальные ручки. Внутри было так же чисто, как и снаружи. Черные бархатные диваны были организованы небольшим квадратом, чтобы сформировать зону ожидания спереди, с плюшевыми королевскими синими подушками, расположенными сверху для яркого цвета, блестящей мраморной плиткой на полу и несколькими подвесными светильниками, свисающими с потолка. Каждая стена была покрыта картинами в рамках.       Колокольчик на двери негромко звякает. Лекса заходит в помещение и тут же утопает в свежем аромате шампуня и эфирных масел.       — Чёрт, пахнет вкусно, — бормочет Беллами, следуя за Лексой. — А я пахну как кошки в твоем дворе, боже мой.       — Я сомневаюсь, что ты пахнешь как кошка, — комментирует девушка, оглянувшись на него через плечо. — Но, знаешь, ты должен перестать кормить их в моём дворе. Это, вообще-то, не разрешено. Коты становятся очень наглыми. Старая карга со шляпами жаловалась, что они будят её по утрам и пугают голубей с её балкона.       Беллами фыркает.       — Дама со шляпами на всё жалуется: то голуби балкон обосрали, то коты голубей распугали, — он сделал небольшую паузу, — хотя её шляпы крутые.       — Да, — рассеянно отвечает Лекса, окидывая помещение взглядом — всё располагается на одном этаже.       В самом салоне не так много мастеров — всего четыре человека и нет администратора. Лекса знает это, ибо одна девушка в этом месте заставляет её сердце падать куда-то в район желудка и забывать все логические причины почему она сюда может не ходить. Она оглядывает помещение в поисках хоть кого-то, но безрезультатно.       Лекса впервые оказалась здесь случайно — она была расстроена и подавлена из-за того, что студия отложила презентацию её альбома на «более удобное время», а на улице было так же пасмурно, как и сегодня. И она бы даже не зашла сюда, если бы вывеска не гласила — «кофе в подарок». А потом она увидела её — в общем, она сделала укладку (чуть не убила Рейвен), а потом узнала, как познакомится поближе с одной привлекательной блондинкой. Теперь она была постоянным посетителем маникюрного салона потому что, увидев впервые Кларк Гриффин, она пропала.       Она хотела пригласить её поужинать уже в первый день, но страх сковывал все её тело при одной мысли об отказе. Нет, она не теряла времени — ей удалось узнать у Кларк про её учебу и о том, что ей нравится. Она вычислила её любимые цветы и то, что у Кларк нет партнёра или партнёрши (второе пугало на самом деле — она совсем не хотела влюбится в натуралку). В общем, Лекса старалась выудить максимум пользы из простого общения, а бонусом к этому шел вечный сарказм и подначивания парикмахера и лучшей подруги Кларк — Рейвен, которая в данный момент заканчивала стричь какую-то девушку.       — Добро пожаловать, Лекса. Надеюсь, на этот раз ты не позволила никому из своих пьяных друзей подровнять тебе чёлку? — бросила она, подходя к ним и отбивая чек в кассовом аппарате для недавней клиентки.       — Это было шесть лет назад, — произносит Беллами, застывая с открытым ртом на входе.       Рейвен с ленивой улыбкой смотрит на Лексу, облокотившись на стойку ресепшена и подпирая подбородок ладонями:       — Я погуглила тебя… — Рейвен улыбается тепло и даже обманчиво мило. Лекса немного расслабляется.       — Ты знаешь зачем я здесь. Мои руки их нужно привести в порядок, — спокойно произносит она. — Они застрахованы на два миллиона долларов…       — Вау, Кларк должна быть счастлива, раз только ей доверяют такие дорогие руки, — улыбается Рейвен. — Дашь взглянуть?       — Конечно, — говорит Лекса, показывая средний палец.       Рейвен лучезарно смеётся, закидывая голову назад, а её глаза превращаются в линии черных стрелок.       — Она уже здесь, скоро позовет тебя, — обещает она, зарываясь пальцами в волосы и зачесывая их назад, и обходит стойку, легко пританцовывая. Рука девушки замирает на бедре, и она заинтригованно смотрит на Беллами.       — Ты не одна и твой друг такой же болтливый, как ты. Класс! — произносит Рейвен и Лекса видит искры веселья в её глазах, — так кто ты?       Лекса целых три секунды ждёт, что Беллами представится, прежде чем понимает, что этого не произойдёт. Она удивлённо поднимает брови и поворачивается к другу; тот уставился на Рейвен так, будто она именно сейчас воплощает все его сексуальный мечты, ох. Лекса должна была предвидеть это. Рейвен часто оказывает такой эффект на людей. Лекса и сама почувствовала что-то похожее, когда впервые встретила её. Но, слава богу, это продлилось не дольше двух секунд, и затем Лекса поняла, что Рейвен будит в ней не желание, а пассивную агрессию.       — Беллами Блейк, — выпаливает он, наконец выпадая из транса. — это… моё имя. Оно… вот уже двадцать три года. Привет. как дела? Я ни с кем не встречаюсь.       Лекса с приоткрытым ртом смотрит на Беллами, а затем на Рейвен, которая выглядит лишь немного удивленной, больше очарованной.       — Приятно познакомиться с тобой, Беллами. Меня зовут Рейвен, — бормочет она, и что-то в её интонации заставляет Лексу почувствовать себя так, будто она не должна быть здесь. — Могу ли я сделать что-нибудь для тебя сегодня, пока ты ждешь Лексу?       Беллами делает глубокий вдох.       — Не хочу, чтобы это прозвучало странно или неуместно, — спокойно отвечает тот, — но ты можешь делать со мной всё, что захочешь.       — О, Господи, — шепчет Лекса, — только не это…       — Лекса, добрый день, — раздаётся на всё помещение такой приятный и долгожданный голос. — У меня все готово.       В голове Лексы тут же проносятся две мысли: слава богу и о, нет. Когда Кларк появляется в комнате, словно луч света, Лекса, едва взглянув на неё, сразу же чувствует теплоту и странное покалывающее ощущение в животе. Она ей вежливо улыбается, и Вудс не может сдержать ответную улыбку. Лекса чуть наклоняет голову, потирает мочку уха, осознавая, насколько отвратительно очевидна её влюблённость для Беллами, который знает её с начальной школы.       Кларк закусила нижнюю губу, думая о чем-то. Несмотря на то, что она была явно озадачена присутствием Беллами, Лекса находила эту маленькую привычку очень отвлекающей. Это заставило её задаться вопросом, каково было бы вонзить собственные зубы в эти сочные губы. Кажется, она теряла рассудок при виде Кларк. В ней одновременно проносилось столько мыслей, столько эмоций, что у неё не было логического способа организовать их все. Было чудом, что ей удавалось сидеть неподвижно и смотреть на нее, не возгораясь внутри.       Боги решили помиловать Лексу, ибо Рейвен все еще в этой комнате. Беллами не обращает внимания на всё, что не связано с ней и Лекса уверена, что ей придётся доплатить за уборку слюней с плитки в холле. Беллами выглядит так, будто в любой момент может потерять сознание от взгляда Рейвен, поэтому Лекса решает, что самое время уйти, потому что да, ну их на хер…       — Твой друг? — Кларк кивком головы указывает за спину Лексы.       — Можно и так сказать. Он забывает, что у меня есть потребность в личном времени и регулярно вторгается в мой дом, съедая абсолютно всё, что можно, — пожимает плечами Лекса. — Так что, либо вредитель, либо лучший друг. И ещё он в сговоре со всеми кошками, которые живут поблизости от моего дома.       — О Боже, — хрипло, на выдохе произносит Кларк, направляясь к своему рабочему месту, — как можно быть «в сговоре» с кошками?       — Я не знаю, но он это делает, — только и отвечает Лекса.       Она идёт следом и не слышит смех Кларк, а видит: её плечи трясутся. В такие моменты Лексу интересует лишь один вопрос:       Нравлюсь ей\ не нравлюсь ей?       Рабочее место Кларк — уединённое место в салоне. Здесь нет стен или дверей, но их заменяют ширмы и огромное количество растений, которые создают приватную обстановку.       Лекса проходит внутрь, улавливая негромкую музыку. Кларк слушает самую раздражающую музыку во всем мире. Электронную, клубную, с усиленными басами, и ремиксы песен Бибера. Лекса честно и искренне не ненавидит её за это. И это достаточно наглядный показатель того, насколько она влипла.       Прямо сейчас на беспроводных колонках играет какой ни-будь топ-40, пока Лекса снимает куртку и перекидывает её через спинку стула. Она мельком смотрит в настенное зеркало, растрёпывая темные волосы. Белая футболка сидит свободно, контрастируя с яркими черными линиями её татуировок, выглядывающими из-под выреза и рукавов.       Возможно, она сделала это специально. Кларк сказала однажды, что ей нравятся её татуировки. Она поднимает глаза, ища отражение Кларк в зеркале, и будь это татуировки, будь это одежда или что-то ещё — Лекса перехватывает быстрый взгляд девушки, направленный на неё.       Лекса наблюдает за тем, как Кларк раскладывает инструменты; в её мыслях это как гадание на ромашке:       она смотрела на меня \ это лишь моё желание       я поняла этот взгляд правильно / я напридумывала всё это       Кларк улыбается ей, когда садится напротив, скрестив ноги, и кладёт свои руки на середину стола ладонями вверх, будто собирается предсказать Лексе её будущее.       — Все готово, присаживайся, — произносит она тем тоном, который Лекса особенно ненавидит в их общении, — дай мне руки.       Лекса выдыхает незаметно, пытаясь не думать о том, что ближайшие тридцать минут Кларк будет касаться её. Облизывает губы и медленно опускает руки на ладони Кларк.       — Прежде чем ты что-нибудь скажешь…       — Черт, Лекса! — ругается Кларк, — ты должна перестать грызть свой палец.       — Прости-прости, — фыркает Лекса, а затем замолкает, глядя, как Кларк нежно поглаживает ободранную кожу на большом пальце, не может отвести глаз от лёгкого взмаха её ресниц.       — У тебя что-то случилось, — говорит она.       Утверждение, не вопрос. Она проводит достаточно времени с руками Лексы, чтобы научиться читать по ним очевидные вещи. Она знает, что, когда Лекса находится в стрессе и переживает, она сгрызает ноготь на большом пальце до нуля. Знает, что старые следы от лака на ногтях означают, что Лекса была слишком занята работой, чтобы стереть лак как следует. Знает, что следы от чернил говорят, что она снова пишет. Это похоже на чтение по ладоням.       — Были небольшие проблемы с треком, — бормочет Лекса, когда Кларк протирает её руки дезинфицирующими салфетками. — Хотя он всё-таки вышел неплохим.       — Трек… для твоего альбома? — она смотрит на Лексу блестящими глазами.       Сердце в груди Лексы резко ускоряет темп.       Она любит музыку?       Ей нравится моя музыка?       — Возможно, — хмыкает она, пытаясь скрыть улыбку.       Кларк издаёт умоляющий звук, смачивая ватный диск средством для снятия лака.       — Мне нравится твоя музыка, — говорит она. Лекса внутренне пищит от счастья. — Я включала некоторые твои песни здесь и моя клиентка спросила, кто это исполняет. Я, думаю, что теперь у тебя есть еще несколько фанатов…       — Оу, — выдыхает Лекса. Она немного теряет дар речи, пробираясь сквозь внезапно нахлынувшее смущение, и спустя минуту добавляет: — Это круто, — на самом деле, её слова значат спасибо.       Лекса почти уверена, что Кларк знает это.       — Я считаю, что твой друг крутой, — отвечает Кларк со слабой усмешкой.       — Что? Почему?       — Он «в сговоре с кошками».       Лекса смеётся.       Кларк улыбается мило в ответ, обнажая зубы. Лекса сглатывает, и её усмешка угасает до мягкой улыбки, лишь губами, когда она опускает взгляд на их руки.       — Итак, как у тебя дела? — спрашивает Лекса.       — Все, как всегда, — Кларк пожимает плечами, не отвлекаясь от работы.       Её руки всегда мягкие, нежные и тёплые, и Лекса думает, что, возможно, она немного от них зависима. Ну или, может быть, от Кларк. Она заставляет её чувствовать лёгкость, будто крылья за спиной и одновременно напряжение, будто под кожей бушует огонь. Иногда она лишь намыливает руки Лексы мыльной пеной, отчего кожа потом приятно пахнет, и массажирует, прогоняя усталость. Иногда она делает маникюр и создает самые прекрасные и замысловатые рисунки из смутных, бесполезных подсказок Лексы.       — Может, что-нибудь вроде тёмно-синего? — она рисует чёртово ночное небо, полное созвездий, с лёгкими штрихами северного сияния.       В другой раз она сказала:       — Цветы, но в стиле панк, — и Кларк изобразила весь жизненный цикл розы от мизинцев к большим пальцам.       Иногда она весь час позволяет Лексе говорить, но иногда Вудс чувствует, что Кларк предпочла бы не разговаривать, и тогда они сидят в тишине. Или Лекса напевает что-то себе под нос, пока Кларк не начнет улыбаться.       В этот раз Лекса рассказывает ей немного о треках, над которыми она работает, и о том, как ездила в небольшой городок на окраине штата на прошлой неделе. Им приходится отвлечься на несколько минут, потому что Кларк просит посмотреть фотографии того места, а Лекса никогда не отказывает Кларк. Она почти уверена, что отказывать, когда на тебя смотрят с такой просьбой в сияющих глазах, незаконно.       — Ты выглядишь действительно счастливой, когда говоришь о своей работе, — усмехается Кларк. — У тебя эта улыбка, которая просто…       нравлюсь ей / не нравлюсь ей       — Моя улыбка просто что? — подсказывает Лекса, когда Кларк не заканчивает фразу, её голос едва громче шёпота.       — Да ладно тебе, — фыркает Кларк, опуская глаза и пряча лицо. — Ты знаешь. Просто хочешь поднять самооценку.       — Я не читаю мысли, Кларк, — она выгибает бровь.       Кларк закатывает глаза и наконец поднимает взгляд на Лексу, задерживается на её глазах на несколько секунд с противоречивым видом.       — Ужасная, самодовольная улыбка, — продолжает она, глядя на неё.       — Да? — тихо спрашивает Лекса, чувствуя, как пульс шумит в ушах.       — Да, — решительно отвечает девушка, прикусив нижнюю губу.       А затем встаёт так резко, что Лекса чуть со стула не падает от этого движения.       — У меня закончился лосьон… это… я, — бормочет она. — Я сейчас вернусь.       И Кларк ускользает из комнаты. Лекса выдыхает, только сейчас осознавая, что задерживала дыхание. Черт.       Кларк думает, что Лекса хвастается перед ней?       Я реально выгляжу самодовольной, когда говорю о себе…       Лекса с удовольствием поговорила бы о чем ни-будь еще, если бы только Кларк дала ей такую возможность.       — Ха! — кто-то вскрикивает шёпотом, и Лекса подпрыгивает на месте, выругавшись.       Беллами просовывает сквозь растения голову в полиэтиленовой шапочке.       — Ты решил покрасить волосы?       — Я знал это! — ликует Беллами, обходя растения, и тычет пальцем в Лексу, игнорируя её вопрос.       Вудс поднимает руки, делая вид, что не имеет ни малейшего понятия, в чем её обвиняют. Друг останавливается прямо перед ней.       — Я знал, что ты выглядишь не как мне нужно немного пространства от тебя, а больше похожа на тайно влюбленного Ромео с тахикардией в те дни, когда у тебя свидание.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — невозмутимо произносит Лекса.       — Лекс, — вздыхает Беллами, — ты буквально приходишь сюда, только для того чтобы подержать за руку симпатичную девушку — мастера по маникюру.       Лекса чувствует, как кровь приливает к её лицу. Она испуганно смотрит за спину друга, будто ждёт, что Кларк материализуется там за секунду. Очевидно, что Беллами не ошибся, но ему не нужно быть настолько громким — именно сейчас. Лекса и так не знает, как вести себя с Кларк, она прощупывает почву и честно довольна тем, что ничего не происходит, потому что для неё Кларк — нечто большее, чем просто симпатия.       — Заткнись, пока я не заткнула тебя вот тем комком ваты, — шипит она.       — Ты угрожаешь мне ватой, Лекс, — трясёт головой парень. — Ватой! Даже твои покушения на мою жизнь на самом деле мягкие, как и ты — ванилька!       Он вздрагивает, когда Лекса опускает пальцы в миску с мыльной водой и брызгает в него.       — Изыди, демон, потом поговорим.       — Твои попытки тщетны, — сужает глаза Беллами, — это вода с лавандовым мылом, обычная, а не святая. Почему ты не признаешься ей? Рейвен сказала, что она потрясающий человек. Рейвен много сказала, на самом деле, — он задумчиво хмурит брови. — Чёрт, она без колебаний рассказала секреты своей подруги человеку, с которым только познакомилась, — пауза. Лекса долго смотрит на друга, пока тот не выдет то, что она никак не ожидает, — возможно, я влюбился.       Лекса открывает рот и выдыхает.       — Мои поздравления, — ворчит она.       — Так, я все узнал, — Белл переводит мечтательный взгляд на подругу, — Кларк…       — О, нет… — перебивает Лекса, — и всё не так. Она не… я просто клиент… я просто плачу ей за…       — Рейвен знает, что у тебя на спине есть тату, — перебивает её Белл, и Лекса застывает.       — Она погуглила…       — Она знает, потому что Кларк знает, — произносит Беллами с ухмылкой. — Из этого следует два вывода. Во-первых, это значит, что в какой-то момент Кларк тебя загуглила, если конечно, ты не была здесь без футболки, показывая свои тату? — Лекса открывает рот, чтобы ответить, но не успевает. Белл продолжает. — Во-вторых, она была достаточно впечатлена, чтобы рассказать об этом Рейвен, наверное, в духе: О Боже мой, Рейвен, у неё есть тату, она идеальна, что мне делать, она такая чертовски горячая.       — Больше похоже, это ты считаешь, что я горячая?       — Конечно, я так считаю, — безмятежно отвечает Беллами, — я же тебя люблю. Без проблем, признаю это.       Лекса чувствует себя обезоруженной. Белл, наклонив голову, внимательно на неё смотрит.       — Короче… — шипит парень, — у меня есть план! — Надо объяснять, что еще ни один план в жизни Беллами не стал успешным? — У нас в конце недели должна быть фотосессия для альбома…       — Да, я помню.       — Мы наймем их, чтобы сделали нам мейкап, а потом ты её отблагодаришь… — самодовольно произносит парень, выглядя, как елка в рождественских огнях. У Лексы начинает дергаться глаз. — Я получаю аж два плюса. Во-первых, я перестану видеть твои несчастные глаза и слышать обреченные вздохи по Кларк; во-вторых, раз это моя идея, я заберу благодарности от Рейвен!       — Белл, визажиста нам наняла студия, — скептически произносит Лекса, — и я не уверена, что смена места как-то изменит то, что я для нее просто клиент… Я не могу просто сказать ей: Кларк, сделай мне пожалуйста макияж а потом сходи со мной на свидание…       — Почему не можешь? — конечно, Кларк стоит прямо за её спиной и теперь Лекса отчетливо чувствует, как взгляд блондинки режет её кожу. — Я бы согласилась… — Кларк немного прочищает горло, — и на первое и на второе.       Лекса понятия не имеет, как умудрилась попасть в такую глупую ситуацию, поэтому морщится с такой силой, что перед глазами возникают черные точки. Беллами (будь он не ладен) делает шаг к девушке.       — Как ты думаешь, Рейвен захочет сделать мне макияж?       Кларк робко кивает Беллами.       — Я давно хочу попробовать один образ. Я думала об этом. Думала о… об одном образе для тебя.       — Я пойду, — Беллами качает головой.        — Иди, — говорит Лекса после секунды раздумий, напрасных, потому что думала об одном образе для тебя застряло в её мыслях.       Кларк едва слышно выдыхает.       — Иду, — Белл хлопает в ладоши. — И, кстати, я готов пригласить вас на нашу с Рейвен свадьбу. Пятнадцатое февраля 2030 года. Да, через семь лет, потому что я слишком молод и беден. Я не смогу вынести, если Рейвен не примет моих пятерых детей.       — К тому же, вы познакомились полчаса назад? — уточняет Кларк.       — Ага, — безжизненно соглашается Лекса, поворачиваясь к ним на ватных ногах. Она не может понять эмоции Кларк или что-то еще, потому что всё о чем она может думать — она согласилась пойти на свидание.       — Дети? — растерянно переспрашивает Кларк.       — Мои пять котят, — уточняет парень и драматично кладёт руку на сердце, — но мы разделим опеку, разумеется. Так вот. Пятнадцатое февраля, 2030. Запомните эту дату.       Он складывает из рук пистолет и стреляет в них, похлопывает Лексу по плечу и гордо удаляется.       — Ну, — произносит Кларк немного хмурясь и садясь на своё место, — давай продолжим…       — Угу, — Лекса прилагает все усилия, чтобы вернутся на свой стул, чувствуя, как взгляд Кларк огнем жжет её кожу.